"Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 638

В горле образовался комок.

– Спа… спасибо.

– Не стоит, – дёрнул он плечом неопределённо. Птица испугалась и вспорхнула с запястья, оставив на память глубокие царапины. – Ты и сама справилась не хуже.

Вот это был удар в самое сердце.

– Не справилась.

– Справилась, – шёпотом возразил Лао, обжигая дыханием. Загибаться от боли, когда нечто непостижимое в прямом смысле дышит тебе в затылок – непростая задача. Наверное, только поэтому я и сумела взять себя в руки – в который раз за вечер. – Потому что вы выжили. Это главное. Смерть – единственная непоправимая ошибка. Но ты жива, и он жив, а значит, всё можно исправить.

С ответом я замешкалась – никак не могла выровнять дыхание. И лишь спустя полминуты вспомнила о биокинезе.

Вскоре стало значительно легче. Всё-таки непостижимое непостижимым, магия магией, а правят примитивным человеческим организмом гормоны.

– Я не понимаю, – вырвалось у меня, хотя начинать с жалоб я не собиралась. – Что вообще произошло? Почему моё вмешательство причинило ему такую боль? Я эмпат, я чувствую, что он не лгал и не преувеличивал, его это действительно подкосило… Разбило ему сердце, вот правда. Но почему?

Итасэ вытянул ноги; теперь волны с энтузиазмом вылизывали не только прибрежную полосу, но и его пятки.

– Если тебя это успокоит, я тоже не понимаю, – задумчиво произнёс он наконец. – Танеси Тейт всегда был одержим силой. Но он не похож на человека, который совершенно не способен принять чужую помощь.

– Тейт часто ищет союзников, – согласился Лао. – Но кое в чём ты ошибаешься, Ран. Он не одержим силой. Он и есть сила.

– Если ты знаешь ответ, то просто скажи. Многозначительные намёки хороши только для…

Для кого хороши многозначительные намёки, я так и не узнала, потому что меня внезапно осенило.

«Только верь мне».

«Я тебе верю».

– Доверие, – хрипло произнесла я. Итасэ замолчал на полуслове. – Нет, я и раньше видела, что у него пунктик на доверии. Один раз он меня чуть не утопил, чтобы я прониклась…

– А что, разве утопленники начинают безгранично доверять своему убийце? Или это чувство беспомощности заставляет жертву проникнуться к мучителю симпатией? – сдержанно удивился Итасэ. – Не знал. Надо как-нибудь попробовать.

Ирония и вежливый интерес в его интонациях были замешаны в таких совершенных пропорциях, что даже я оценила – не выдержала и улыбнулась, несмотря на то что на душе по-прежнему шрахи скребли.

– Самое смешное, что в действиях Тейта был смысл, это правда работало. Есть определённые тонкости, конечно, и в основе там лежит один несложный психологический приём… Неважно. Важно, что Тейт никогда от меня ничего не требовал, кроме одного – доверия. Он повторял это с нашей первой встречи, когда только вытащил меня из логова свободных, и мы даже не были толком знакомы. Собственно, мы и сейчас толком не знакомы, – добавила я с горечью. – И я начинаю понимать это. Шрах, а ведь всё случилось именно поэтому: я совершенно не знаю Тейта, а он – меня. Мы до сих пор довольствовались теми жалкими огрызками друг друга, которые называются «здесь и сейчас». А у нас есть прошлое, и оно определяет многое… Больше, чем хотелось бы.

Кажется, я не сказала ничего особенного – банальности, очевидные вещи. Итасэ половину пропустил мимо ушей, пытаясь вновь подманить сияющую крохотную птицу. Но Лао вдруг вспыхнул от радости – резко, жутко и ослепительно, как молния.

– Хорошо, что ты об этом задумалась, Трикси, – безмятежно рассмеялся он и подул мне в затылок; стало щекотно, и дурные мысли отступили. – Вы действительно пока ещё незнакомцы, но твоей вины в том нет. Тейт никого не пускает в своё прошлое, а тех обрывков, что известны всем, слишком мало. Даже я не знаю ничего наверняка. Многое чувствую, да… Но не знаю. И подсказать могу немного. Только одно имя – Ингиза.

С озера налетел порыв холодного ветра, и я поёжилась. То ли от неожиданности, то ли от озноба…

– Я уже слышала его.

– Ингиза – ученик мастера Лагона, – вмешался внезапно Итасэ. – Вблизи я видел его однажды, когда только… когда только пришёл в Лагон. Ингиза был не подмастерьем, но чем-то большим. Самый сильный, самый талантливый, лучший – так о нём говорили. А потом вдруг начали говорить как о предателе.

– Говорили? – эхом откликнулась я. – Он что, умер?

Идиотский вопрос. Собственно, ответ я уже знала, но почему-то очень боялась, что его озвучат – и одновременно хотела этого.

– Можно сказать и так. – Впервые на моей памяти Итасэ испытывал неловкость. – Но ходили слухи… Тебе лучше спросить у кого-нибудь, кто знает лучше. Девять лет назад я не интересовался никем, кроме себя.

Лао просто промолчал; но мне не нужны были подсказки. А я вспомнила Тейта – и обжигающие образы, которые таились в бездне его разума.

Океан бесцветного огня.

Череп, осыпающийся пеплом.

Опалённые мальчишеские ладони.

«Верь мне»…

Фрагменты головоломки никак не желали складываться в цельную картину, но часть истории я уже могла прочитать.

– Тейт убил его, верно?

– Так говорили, – ответил Лао очень-очень мягко, словно боялся спугнуть правду. – Я не знаю, так ли это. Но многие верят. Сперва те, кто силён, но неразумен и горд, испытывали его. Тейт был вынужден сражаться и убивать – тогда, когда нуждался в помощи и в близости сильнее всего. Он выжил. И потому теперь одни его боятся, а другие верят глупой игре.

– «Худший ученик»? – предположила я со вздохом.

– Да, – подтвердил Лао тихо.

Так вот зачем ломать комедию… Если выбирать между «чудовищем» и «посмешищем», то предпочтительней второе. Гордое звание могущественного клоуна, по крайней мере, не обрекает на одиночество и ненависть.

Но, шрах, это всё началось девять лет назад!.. Сколько тогда было Тейту, одиннадцать? Сущий ребёнок. Возможно, жуткая бездна в разуме Тейта появилась именно тогда. И росла с тех пор, медленно пожирая его.

– Мне нужно поговорить с Тейтом. Извиниться и… и узнать, что случилось с Ингизой, – я сглотнула. Опять навалилась болезненная слабость.

А что, если он не станет со мной разговаривать? Отвернётся, как от кучи мусора, и уйдёт? А что, если мы теперь никогда…

– Не получится, Трикси-кан, – с редким для него искренним сочувствием посмотрел на меня Итасэ. – Танеси Тейт два дня назад покинул Лагон.

– Так, стоп. – Мозг у меня отказывался обрабатывать информацию. – Два дня? Но ведь поединок был вчера?

– Ты три дня лежала как мёртвая, Трикси.

Объяснять никто ничего не стал, но этого и не требовалось. Три дня я провалялась без чувств, а Тейт… Тейт не пришёл ко мне. Он просто сбежал.

И надо бы разозлиться, но почему так больно?

– Саара Ан Локен решила покинуть своего мастера, Фарангет, – продолжил тем временем Итасэ. – Фарангет поставила условие: совершить трёхлетнее странствие по горам, забраться как можно дальше на север и вернуться живой. Локен отправилась не одна, с ней ушли не меньше десятка сильных учеников. Я не представляю, о чём с ней говорил Танеси Тейт, но она позволила ему присоединиться. Я мог бы догнать их, если бы знал, куда идти… Но не знаю.

Он говорил ещё что-то, но я не слушала – просто не могла слышать.

Три года!.. И Тейт может вообще не вернуться… Из-за меня? Это я виновата? Что же теперь делать?

Кажется, последний вопрос я произнесла вслух, потому что Лао сказал:

– Сейчас – спать. Ты ещё слаба, Трикси.

Несколько месяцев назад подобный совет почти наверняка вывел бы меня из себя, но в Лагоне я научилась многому. В том числе – правильно оценивать свои силы. Мне действительно отчаянно требовался отдых – не полное боли забытьё, а покой. И не где-то в тёмном пустом доме, где нет Тейта, а здесь, рядом… с друзьями?

Пожалуй, так.

Я не сдамся. И сломить себя не позволю. Лао прав: необратима только смерть. А значит, я ещё поборюсь.

– Спасибо… – Благодарно улыбнуться было сложнее, чем поднять любимую штангу Тони, но я как-то справилась. – Мне правда это нужно. И здесь хорошее место. Вы тут часто бываете, да?