Горгулья из главного управления (ЛП) - Приор Кейт - Страница 35

Наконец, он позволяет ветру наполнить его крылья, широко расправляя их. Клочья облаков проплывают мимо, как морская пена на пляже. Здесь так тихо, только мы вдвоем, убаюканные ночью.

Я смотрю вниз на пятна огней, разбросанные под нами в бесконечном темном городе, затем снова на Влада, его обожающий взгляд между моих рук, обхвативших его шею. Сквозь всю мою разрозненную защиту проскальзывает незнакомое чувство — что меня видят.

Я закрываю глаза и наслаждаюсь этим.

19

Волонтерство никогда не было моей сильной стороной. Я делаю глубокий вдох и напоминаю себе, что способна на что-то столь незначительное, как это. Я улаживала разногласия между минотаврами, выступала посредником для циклопов-манипуляторов и консультировала пары из голов гидры.

Я могу поговорить со своим парнем.

Парень. Это заставляет меня улыбнуться и по-девчоночьи перевернуться, пиная простыни на его большой прочной кровати. Нашей большой прочной кровати. Теперь я действительно живу здесь. Мы пошли искать кровать, которая нам бы понравилась и была достаточно удобной для нас обоих, потому что кровать, которая была у Влада до этого, оказалась не такой уж прочной. Она испустила дух не так быстро, как гостиничная кровать, но не продержалась наш первый месяц совместной жизни.

Я продолжаю пытаться снова заснуть, но мои нервы не дают мне успокоиться каждый раз, когда я переворачиваю подушку. Я скажу ему.

Я слышу стук чашки, которую кто-то поставил на тумбочку рядом со мной, и когда я переворачиваюсь, утренний свет проникает сквозь пар, поднимающийся от моего кофе, и горгулью, который приготовил его для меня.

Я не знаю, надоест ли мне это когда-нибудь.

Я сажусь, потягиваюсь и придвигаюсь к нему поближе, становлюсь на колени на краю кровати и начинаю расстегивать пуговицы его рубашки, пока он поправляет манжеты. В эту игру мы играем почти каждое утро, выясняя, смогу ли я убедить его немного опоздать.

— Ты собираешься одеваться? — спрашивает он, глядя меня, все еще завернутую в простыни. — Или у тебя сегодня день работы из дома?

Мои руки запинаются над пуговицей, и в ту же долю секунды он ловко перехватывает пуговицы и застегивает их. Он целует меня в макушку.

— Вообще-то, ни то, ни другое.

— Ты взяла отгул? — спрашивает он, прежде чем посмотреть на часы и пробормотать ругательство себе под нос. Он встает и, бросив на меня извиняющийся взгляд, выходит из спальни.

Я вздыхаю и думаю об этом про себя. Возможно, это может подождать.

Я смотрю, как он направляется в гостиную, чтобы посмотреть новости, мелькающие по приглушенному телевизору, но вопросы возникают у меня в голове снова и снова. Я обнаруживаю, что стою в дверях, наблюдая, как он заканчивает собираться и готов уйти. Я закусываю губу. Не слишком ли раннее утро для этого? Может быть, мне стоит подождать. Уже достаточно поздно, так что на большее, чем прощальный поцелуй, времени нет.

Влад проверяет, есть ли у него все необходимое: часы, бумажник, ключи, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Вчера ты сказала, что собираешься пообедать с Джессикой Все-Знающей-Всех-Осуждающей?

На мгновение это сбивает меня с толку, потому что это последнее, о чем я думаю. Я старалась почаще выбираться из дома.

— Хм, это завтра. Я просто собираюсь расслабиться сегодня здесь, — пожимаю плечами, сжимая кружку слишком сильно для такого горячего кофе.

Черт возьми, возьми себя в руки, Гвен, говорю я себе, сильно прикусывая губу. Это не так уж и сложно.

Несмотря на то, что он собирается уходить, все его внимание на мгновение сосредотачивается на мне. Он поднимает свои гранитные брови, делая паузу.

— Что у тебя на уме?

Он мог бы сказать. У него начинает развиваться сверхъестественное чутье, когда я слишком много раз прокручиваю какую-то мысль в голове, и мне нужно ее озвучить. Иногда это приятно и помогает мне общаться больше, чем обычно. Но я не уверена, может ли кто-то знать меня слишком хорошо.

— Две вещи, — уклоняюсь я, полагая, что будет легче перейти к главному, если я соединю это с чем-нибудь, с чем угодно. — Итак… Я поговорила с Совеном и перешла на неполную занятость вместо полной рабочей недели. Я собираюсь работать три дня в неделю, один в офисе, остальные дома.

Его брови поднимаются еще выше, но на его лице появляется заинтересованная улыбка, от которой мои нервы немного успокаиваются.

— Неполная занятость, — повторяет он, кажется, заинтересованный тем, к чему это приведет. Я ценю, что он дает мне возможность объяснить мой план, прежде чем пытаться выстроить свой вокруг.

— Да, я имею в виду, я знаю, что Билл некоторое время назад перешел на неполный рабочий день, и сейчас он работает всего полдня. Так что в остальные дни я могу делать то, что захочу. Все, что захочу. Искусство или… видеоигры.

Я вижу, как он начинает что-то говорить, но замолкает. Вместо этого он возвращается ко мне, забирает кофе у меня из рук и притягивает меня ближе. Он приподнимает меня ровно настолько, чтобы мое лицо оказалось на одном уровне с его, позволяя мне взгромоздиться на его руку, его пальцы обхватывают мою задницу. Я отпустила около дюжины шуток по этому поводу, но ни одна из них не показалась ему смешной. И это прекрасно, они больше для меня, чем что-либо другое.

— Это намного больше времени, чем у меня было раньше. Я пока не хочу обещать, что получу диплом или начну продавать свои работы, потому что пока не уверена, что это то, чего я хочу, — говорю я ему, прижимаясь носом к его гранитной щеке.

Нам обоим нелегко поколебать культ продуктивности. Буквально. Мы оба получаем электронные письма от этой леди с просьбой записаться на ее он-лайн семинар. Я думаю, что он немного больше борется с привычками и не использует все свое время по максимуму.

— Я рад, что ты находишь место в своей жизни для своего искусства. И я рад видеть, куда это тебя приведет, — говорит он, нежно целуя меня. Он останавливается только для того, чтобы добавить: — Никаких комментариев по поводу видеоигр.

Я закатываю глаза. Он уже смирился с этим.

Влад просто не разбирается в видеоиграх. Он любит обниматься со мной, пока я в них играю, но он никогда не хочет участвовать. Я думаю, этот человек просто наблюдатель, причем во многих отношениях.

Я не горю желанием работать с девяти до пяти, я горю желанием бездельничать в пижаме. Я убираю из своего резюме фразу «проявляющая инициативу» и заменяю ее на «наслаждающаяся медленной жизнью».

Он снова целует меня в щеку.

— Ты выглядишь по-настоящему счастливой. Я действительно горжусь тобой за то, что ты изменила свою жизнь.

Я вздыхаю перед следующим поцелуем.

— Я люблю тебя.

Это просто слетает у меня с языка, когда я об этом думаю. Я думала об этом несколько раз в такие моменты, как этот, идея закрадывается и чувствует себя как дома. Не думаю, что я когда-либо на самом деле намеревалась сказать это, по крайней мере, пока. Я много размышляла над этим; определенно предполагалось, что это подождет еще пару месяцев.

Влад на миг просто удивленно моргает, и в следующее мгновение я впиваюсь зубами в губу. Не думаю, что я когда-либо думала, что он собирается меня бросить. Его взгляд смягчается, когда он удерживает мой взгляд.

— Это вторая вещь?

— О, нет. Во-вторых, вчера я разбила тарелку, — говорю я в спешке, но фраза теряется в очередном поцелуе, и к тому времени, как он прерывается, он снова укладывает меня на матрас, снимая рубашку.

Думаю, сегодня он снова опоздает.

Еще от автора Кейт Прайор

«Любовь, смех, Лич» (книга 1 «Когти и кабинки»)

Лили была секретарем Лича с тех пор, как его злоба захватила компанию. Она любит свою работу, но у нее есть несколько вопросов о своем боссе. Например, что скрывается под этим вечно развевающимся покровом.

Ее удивление усиливается, когда однажды Личу нужно от нее что-то, большее, чем просто назначить расписание встреч, то, что вызывает дрожь. Ему это нужно на время, но кажется, что это выходит за рамки их обычного общения.