В твой гроб или в мой? (ЛП) - Хайд Жаклин - Страница 36

— Очень хорошо, — Влад прочищает горло и поворачивается к женщине, прежде чем протянуть ей носовой платок из своего кармана. — Позвольте мне.

Его темноволосая голова склоняется над ее платиновой, и мое сердце уходит в пятки.

Когда мы впервые встретились, я, определенно, не получила такой прием, и она выглядит так, будто ограбила гардеробную Кейт Миддлтон54.

Он смотрит ей в глаза, что-то бормоча и улыбаясь. Она замирает, и мне хочется блевать.

Я кусаю губы, расстроенная, и, не желая досматривать остальное, разворачиваюсь и направляюсь обратно в нашу комнату. Наша комната. Господи. Он не твой, Обри. Никаких обязательств. Ты уезжаешь через несколько дней.

Я хватаю телефон, чтобы отправить сообщение Бернадетт, а затем иду за своим пальто. Немного свежего воздуха не помешает, и это поможет отвлечься от ревности. Плевать, если он влюбится в эту пустышку.

Я мысленно качаю головой, осуждая себя. Смехотворно, что я вообще так ревную, не говоря уже о нытье из-за какой-то горячей цыпочки, приехавшей в его отель. Как только закончится вся эта история с торжественным открытием, мне придется вернуться домой и разобраться со своей жизнью, не говоря уже о травмирующем прошлом с Чедом. Я не должна беспокоиться о том, с кем Влад общается в своем собственном доме.

Может быть, хорошо, что она появилась? У меня есть твердый план достичь десятого55 размера в течение следующего года с помощью кексов и мороженого. Влад может не оценить это, если та барби хоть немного в его вкусе.

У меня никогда не будет такого размера, как у нее.

Я просматриваю фотографии, которые мы сделали вчера, и мое сердце болит от мягкой улыбки в его глазах. Как глупо. Но так будет лучше. Всему хорошему приходит конец.

— Обри?

Я оборачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу со своей проблемой. Он хмурится, как будто чувствует смятение, бурлящее в моем животе.

Я даже не могу встретиться с ним взглядом.

— Привет.

— Ты уронила это.

Он протягивает мне розу, и я внутренне вздрагиваю, поскольку мое лицо горит от смущения. Так держать, Обри. Я бормочу слова благодарности и неловко беру ее, хотя мне хочется швырнуть цветок на землю и растоптать. Совершенно не рационально. Вместо этого я натягиваю на лицо улыбку.

— Я полагал, что ты спустишься к завтраку? — спрашивает он, глядя в конец коридора.

— О, думаю, я просто перекушу у себя в комнате. Ты, кажется, очень занят этим утром.

Он складывает руки на груди.

— В чем дело?

— Ни в чем.

Я хмурюсь и отступаю назад, про себя желая, чтобы он просто вернулся к бимбо-Барби, чтобы мне не пришлось объяснять, насколько ревнивой и неуверенной я себя чувствую.

— Что-то не так.

Он оглядывает меня с ног до головы, как будто пытаясь понять, что выводит меня из себя.

— Разве у тебя нет важных дел?

Он разводит руками и хмурится, как будто я веду себя странно.

— Я занимаюсь ими прямо сейчас.

Я знаю, что слишком эмоциональна, потому что недавно разорвала токсичные отношения. Но это не объясняет, почему меня так тянет к нему и почему я так реагирую, когда вижу его с другой женщиной. Он подходит ближе, и я защищаюсь от его близости.

Он заправляет мои волосы за ухо, и у меня перехватывает дыхание.

— Ладно, ну, ты же знаешь, что я скоро уезжаю, а у тебя сейчас много гостей, о которых нужно позаботиться, так что, возможно, самое время закончить это, — быстро бормочу я.

Его глаза расширяются.

— Закончить?

— Да. Знаешь, я не сильна в таких речах. Мы даже никогда не встречались, так что это была просто интрижка, верно? Боже, мне так жаль.

Если раньше мое лицо горело, то теперь оно превратилось в бушующий ад. На затылке выступили капельки пота, и мне захотелось уползти подальше и спрятаться.

— И откуда эти мысли? — спрашивает он, и я ерзаю на месте, что еще хуже, он сосредотачивает свое внимание на моих руках. — Обри?

К черту все.

— Возможно, я видела тебя обнимающим другую женщину, и немного приревновала.

— Ревнуешь? Ты избегаешь меня, потому что приревновала к женщине с руками-осьминогами?

Он моргает, как будто до него доходит какое-то осознание.

— Роза.

Я фыркаю. Это было нечто большее. Выглядело так, будто он собирался ее поцеловать, поэтому я и отвернулась, когда он улыбнулся и что-то шептал ей.

— Дойл вручил ей розу, когда она вошла в дверь, — ярость медленно расползается по его лицу. — Ты видишь, как я гоняюсь за этой ведьмой по всему замку?

Мои плечи нервно приподнимаются.

— Нет?

— Ты видишь, как я умоляю другую женщину остаться со мной?

Он притягивает меня к себе, и я не делаю ни малейшего движения, чтобы остановить его. Мои глаза прикованы к его глазам, пока они говорят мне все те грязные вещи, которые он хочет со мной сделать. Мое идиотское тело полностью готово позволить ему все, в то время как мое сердце мчится в опасную зону, колотясь изо всех сил.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — рычит он мне в губы, прежде чем легко поцеловать, — со мной. Именно ты.

Наше дыхание смешивается, и мое тело тает, вся паника уходит, когда он прикасается ко мне. Мысль о нем с другой женщиной напугала меня, но вот он здесь, передо мной, и желает меня.

— Полагаю, я могла бы задержаться еще ненадолго, — бормочу я ему в губы, прежде чем он отстраняется.

Единственная причина, по которой я соглашаюсь — попытка сбежать от приближающейся реальности. По крайней мере, это именно то, что я себе говорю.

Он глубоко вдыхает мне в шею, и я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по лицу.

— Почему ты так чертовски вкусно пахнешь? — говорит он.

Наши губы снова встречаются, и его язык касается моего, заставляя стонать от переполняющего возбуждения. Он толкает меня к стене, и я прижимаюсь к его плечам. От поцелуя у кружится голова, а клитор пульсирует с каждым ударом сердца.

Он наконец прерывает поцелуй, и я понимаю, что задыхаюсь, мое тело практически молит о большем.

— Ты останешься?

Моему мозгу требуется мгновение, чтобы осознать то, о чем он спросил. Мое лицо вспыхивает от выражения тоски на его лице.

— Неделя. После этого — никаких обещаний.

Глава 21

ВЛАД



Никаких обещаний, говорит она.

Я прижимаю ее к себе и легонько целую в шею, наслаждаясь тем, как колотится ее пульс под моими губами.

— Пойдем, давай укутаем тебя, и я покажу кое-что, что ты больше нигде не увидишь.

Я быстро влюбляюсь до такой степени, что не уверен, смогу ли когда-нибудь отпустить ее. Переплетая наши пальцы, я тяну ее в сторону фойе. Оказавшись там, нахожу ее розовое пальто, оставшееся с нашей последней прогулки, и накидываю его ей на плечи. Ее приступ ревности многообещающий, и я знаю, что никогда бы не отреагировал так спокойно, если бы мы поменялись ролями.

— Куда мы идем? — спрашивает она, волнение заметно по ее подпрыгивающим шагам.

— Увидишь, — застенчиво отвечаю я, вкладывая ей в руки перчатки. Мы больше не окажемся в ситуации, как в прошлый раз.

Она смущенно улыбается, прежде чем надеть их, и у меня начинает кружиться голова.

Я хочу поделиться с ней своей любимой частью замка.

Дойл против того, чтобы показывать ей секреты моего дома, но я хочу увидеть ее реакцию. Я хочу знать, найдет ли она их такими же потрясающими, как я, и не собираюсь следовать его указу держаться от нее подальше. Он будет расстроен, что бы я ни делал, плаксивая задница.

Мы наконец-то выходим из замка через грубые кованые ворота, и она ахает.

— Боже мой! Я понятия не имела, что здесь может быть такое.

Ее глаза загораются, когда она осматривает массивный балкон. Его ступени выложены из камня, он ведет к огромному лабиринту из живой изгороди, припорошенной снегом. Фонтан виден отсюда, но изгородь такая высокая, что, оказавшись внутри, легко заблудиться.