"Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Султанов Дмитрий Игоревич - Страница 714

Но, видя, что хозяйка по-прежнему пребывает в прострации, наклонившись к уху, зашептала:

— Ой, госпожа, они возвращаются. Ну же, придите в себя, госпожа! Если узнают, из-за чего вы тут рыдаете, сгоряча и убить могут… И меня с вами заодно.

Понимая справедливость её слов, девушка отстранилась, прохрипев:

— Ты права, убьют. Я бы, наверное, убила… Спасибо, Риата.

Ухватившись за колесо, путешественница с трудом поднялась на ноги.

— Что с вами, госпожа Юлиса? — тусклым, бесцветным голосом спросил старший урбы, когда та вытирала умытое в ручье лицо.

— Перед глазами что-то потемнело, господин Гу Менсин, — ответила Ника, бросив быстрый взгляд на серое, измождённое лицо старого артиста. — Я ночью почти не спала. По виноградникам шатались какие-то люди… И вы не знаете, кто так страшно кричал в усадьбе?

— Господин Сфин Бетул наказывал нерадивого раба, — зачерпнув горстью воду из ручья, собеседник выпил и вытер мокрую ладонь о седую шевелюру.

— Я видела синяки у вашего сына, — не смогла удержаться девушка. — Мне так жаль, господин Гу Менсин.

— Хорошо, что Менран ещё слишком мал, — медленно проговорил старший урбы. — Хезину сильнее досталось.

Он, кряхтя, поднялся на ноги, отряхивая мусор с хитона.

— К сожалению, у нас мало еды, госпожа Юлиса. Но всё равно, надо поесть и отдохнуть. Мы тоже почти не спали.

— Тяжело пришлось? — голос путешественницы дрогнул, и она поспешно сфокусировала зрение на кустах за спиной мужчины.

— Очень, — тяжело вздохнул тот. — Ни разу в жизни я так не играл, госпожа Юлиса. Да простит меня лучезарный Нолип…

Посуровев, старший урбы свёл брови к мясистой переносице.

— Если бы у нас было ещё немного денег…

— Сфин Бетул назначил неподъёмный выкуп, — покачала головой Ника, морщась от стыда.

Глаза Гу Менсина вспыхнули дикой, животной ненавистью, губы разошлись в злобном оскале, обнажая крупные жёлтые зубы.

— Пусть этого лагира сожрёт самое страшное и вонючее из чудовищ Тарара! Я проклинаю его род от начал мира до конца времён!

— Да сбудутся ваши слова, господин Гу Менсин, — со всей искренностью пожелала девушка.

Пока они разговаривали, артисты разожгли костёр, а их жёны, достав котёл, готовили болтушку из муки, горсти фасоли и трёх больших луковиц. Полученное варево щедро сдобрили оливковым маслом.

Пирожки Аппия Герма Струдуба и другие вкусности закончились, так что путешественнице пришлось есть данное блюдо, больше всего напоминавшее своим внешним видом обойный клей.

Но не только внешний вид и соответственный вкус кушанья отбивали аппетит Юлисы. Напротив, за догоравшим костром, тесно прижавшись к матери, живым упрёком сидел Менран и ел яблоко, осторожно откусывая кусочки правой стороной рта. Похоже, мальчику ещё и зуб выбили.

Как правило, за обедом артисты много разговаривали, смеялись, шутливо переговариваясь друг с другом. Но сейчас вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая редкими короткими замечаниями.

Крина вернулась от фургона с полной миской.

— Так и не ест? — участливо спросила Приния.

— Нет, — покачала головой женщина, вытирая заплаканные глаза. — Кровь вроде больше не течёт. Так жар начался…

Она в отчаянии воздела руки к небу.

— О бессмертные боги, за что вы отнимаете у меня единственного сына, надежду и отраду мою на старости лет?! Царственный Питр, где твои огненные молнии?! Почему они не испепелят Сфина Бетула и его мерзких приятелей?! Как ты мог позволить им так мучить моего мальчика?! Моё сокровище, моё облачко на жарком небе…

После этих слов Ника уже не могла есть и сунула миску сидевшей за спиной Риате. Чувство вины и стыда кипятком жгли душу, заставляя тело мелко дрожать. То ли из мазохистского желания причинить себе ещё больше мучений, то ли, чтобы избавиться от них, она тихо спросила сидевшего неподалёку Превия Стреха:

— Что случилось?

— Сфин Бетул отдал Хезина на потеху гостям, — буркнул поэт, пряча блестевшие от слёз глаза. — Те были пьяные…

— Ужас! — сдавленно охнула девушка, отворачиваясь. — Какой мерзавец! Неужели это ему сойдёт с рук?!

— Сфен Бетул в своём праве, госпожа Юлиса, — медленно чеканя каждое слово, проговорил Корин Палл. — Хозяин имущества волен по своему усмотрению распоряжаться жизнью пойманного за кражей вора.

— Но они же совсем дети! — вскричала собеседница. — Нельзя же так…

— Ну и что? — удивился Превий Стрех. — Воровать нельзя в любом возрасте.

— Пусть так, — подумав, тряхнула головой девушка, подавленная столь убийственной логикой. — Но он же вас обманул! Взял деньги, а сам…

Путешественница замолчала, подбирая нужные слова, с удивлением чувствуя, что охвативший её стыд начинает уступать место раздражению.

— Он же покалечил мальчиков! Как можно прощать такое?!

— А что сделаешь, госпожа Юлиса? — поднял на неё мокрые глаза Гу Менсин. — Кому пожалуешься? Кто будет слушать артистов, бродяг без денег, без дома, без хоры.

Ника удивлённо захлопала глазами, не узнавая своих спутников. Обычно те не давали в обиду членов своей урбы, не стесняясь пускать в ход оружие. А тут над ними издевались, мучили их детей, и никакой внятной реакции, кроме бесполезных проклятий.

Девушке захотелось завопить во всё горло: "Да что с вами такое?! Не смогли защитить, так хотя бы отомстите! Надо прирезать эту сволочь… Или сжечь усадьбу целиком!"

С трудом сдерживая клокочущую ненависть, она всё же выдавила из себя:

— Так и уедем?

— И как можно скорее, — буркнул Гу Менсин, стыдливо пряча взгляд, но тут же, злобно зыркнув на неё, закричал: — Сфин Батул — консул Гедара, у него одних охранников не меньше десятка! Все воины — не нам чета! Надсмотрщиков с полсотни, да ещё рабы…

— Пусть боги лишат его глаз! — внезапно выпалила одна из женщин. — А тело покроется язвами от пяток до макушки!

— Да сожрут крысы его нутро! — поддержали приятельницы. — Пусть пиявки выпьют кровь до последней капли…

— Даже это не искупит наши муки! — вскричал Крайон Герс. — Его надо резать по крошечным кусочкам, вырывать ногти на руках и ногах…

Несколько минут все вокруг кричали, придумывая для Сфина Батула всё более изощрённые муки.

Вдруг Менран громко заплакал, и выбросив недоеденное яблоко, крепко обнял за шею мать. Тут же, опомнившись, все замолчали, стыдливо пряча глаза. А путешественница с горечью поняла, что никто из них не собирается ни устраивать покушения на мерзавца, ни сжигать его усадьбу, ни мстить каким-нибудь другим способом.

Но оказалось, что на счёт последнего она сильно ошиблась.

— Помните, в позапрошлом году мы устраивали представления в Ароере? — внезапно спросил Гу Менсин, оглядев собравшихся. — Я там ещё встретил старинного друга Косуса Аква Онума, бывшего центуриона?

— Это тот, кто купил себе трактир со шлюхами и молодую жену? — уточнил Анний Мар.

— Да, — важно кивнул старший урбы. — Мы тогда с ним крепко выпили, и он по пьянке проболтался, что у них в городе живёт настоящий волшебник, способный насылать смерть!

— Какой-нибудь ярмарочный жонглёр, — презрительно фыркнул Корин Палл. — Вроде тех, которые у нас перед представлениями вытаскивали яйца из ушей!

— Нет! — яростно рявкнул старый актёр. — Это настоящий колдун! Он десять лет учился чародейству у келлуанских магов! Акв рассказывал, что к нему обращаются всякие богачи, даже аристократы за тем, чтобы он убил их врагов, и ещё никто не упрекал его в обмане!

— Это, наверное, стоит кучу денег? — робко предположил Превий Стрех.

— Акв говорит, что меньше чем с тысячью империалами к нему не ходят, — подтвердил Гу Менсин.

— А как же колдун узнает, кого надо убить? — недоверчиво нахмурился Корин Палл. — Он же живёт в Ароере?

Грустно усмехнувшись, старый артист достал из-за пазухи скомканную тряпочку, и медленно развернув, продемонстрировал несколько волосков, пояснив:

— Это Сфина Бетула. Крина добыла.

— Он мне самой чуть все волосы не выдрал, — криво улыбнулась разбитыми губами женщина.