"Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Султанов Дмитрий Игоревич - Страница 839

Часть 3

Глава I Зачем в кустах рояль?

"А ещё говорят, будто мы, женщины, долго собираемся!" — мысленно фыркнув, Ника с раздражением отодвинула пустую миску из-под мясной подливки.

Она успела плотно перекусить, выпить на пару с Олкадом кувшин разведённого вина, а раб Минуца ещё только спускался со второго этажа, с трудом волоча здоровенный, разрисованный сундук.

— Как же мы все в фургоне поместимся, госпожа Юлиса? — процедил сквозь зубы писец. — В нём нам двоим места едва хватит.

— До Тоаза как-нибудь потеснимся, — дёрнула плечами девушка, неприятно задетая той убеждённостью, с какой собеседник произнёс своё самоуверенное "нам". — А там придётся покупать ещё одну тележку, господин Ротан.

И прежде, чем молодой человек успел что-то сказать, недовольно поморщилась.

— Да помогите же ему кто-нибудь! А то он этот ящик до обеда не вытащит!

— Чего стоишь, Жирдяй? — рявкнул Олкад на безучастно застывшего у стены тощего, болезненного вида раба. — Бери сундук и тащите в фургон, живо!

— Да, господин, — смиренно проблеял невольник, суетливо, но не слишком торопясь, бросился на помощь Солту.

Вдвоём они быстро вынесли багаж столичного хлыща во двор. Сам он, обменявшись поклонами с владельцем "Спящей львицы", подошёл к их столику.

— Может, все же останетесь, госпожа Юлиса? — без особой надежды спросил посланец Итура Септиса Даума.

— Нет, господин Минуц! — решительно заявила Ника, поднимаясь. — Мы и так чересчур задержались. Оставаться дальше — смертельно опасно для меня, а значит, и для вас.

— Я предупреждал — уезжать надо было сразу, — не смог удержаться от ядовитой шпильки писец. — Теперь, если что случится, вините только себя.

— Я привыкла отвечать за свои поступки, господин Ротан, — в голосе путешественницы холодно лязгнул металл. — А вот вам следовало бы заранее договориться с господином Минуцем о…

— А я не пробовал?! — не дослушав, зло рявкнул молодой человек. — Он даже встретиться со мной не захотел!

— Буду я бегать от каких-то пьяных голодранцев! — презрительно фыркнул коскид регистора Трениума. — Клянусь Карелгом…

— Вы сами, господин Минуц, в праве поступать так, как находите нужным! — резко оборвала его Ника, опуская медяки в угодливо подставленную ладонь подавальщицы. — Но разве долг коскида не в том, чтобы прежде всего исполнять поручения своего покровителя? А хвастаться будете в столице.

Явно не ожидавший подобной отповеди собеседник вспыхнул, но промолчал.

Увы, пузатый серенький ослик с облепленной репейниками кисточкой на хвосте оказался совсем не "газелью" и даже не владимирским тяжеловозом. Несмотря на то, что и Ротан, и Минуц, и тем более Ника, отправляясь в дальнюю дорогу, не обременяли себя большим количеством вещей, фургончик оказался полностью загружен двумя сундуками, четырьмя корзинами и тремя узлами рабов. Даже после того, как невольников заставили идти пешком, осёл едва сдвинул явно перегруженную тележку.

"Надолго нашей скотинки не хватит", — озабоченно подумала девушка, когда впереди показались городские ворота, через которые одна за другой въезжали большие, запряжённые медлительными волами телеги с брёвнами и глыбами мрамора.

Пришлось ждать, а когда проезд освободился, неожиданно заупрямился осёл. Жирдяй с Солтом тащили упрямое животное под уздцы, но тот упирался, мотал ушами и жалобно ревел, косясь на мучителей полными вселенской скорби глазами.

Потерявший терпение Ротан с размаху ударил его палкой. Отчаянно дёрнувшись, ослик наконец сдвинул фургон с места.

Опасаясь за его здоровье, Ника спрыгнула на дорогу, едва они выехали за городскую стену, и предложила спутникам сделать то же самое.

— Иначе нам сегодня до Тоаза не добраться.

Если Олкад охотно последовал её примеру, то столичный гость спускался на грешную землю морщась, словно жуя лимон.

Реакция Минуца не слишком удивила путешественницу, зато окончательно убедила в том, что её сопровождающие сильно недолюбливают друг друга. А значит, находиться в их компании будет гораздо безопаснее, чем если бы они успели сговориться.

— Сегодня весь город только и говорит о храме Рибилы, — попытался завести светский разговор посланец Итура Септиса.

— Ещё вчера утром они были готовы убить вас и госпожу Маммею, госпожа Юлиса, — с неожиданной охотой вступил в беседу Олкад. — А сегодня прославляют мудрость верховной жрицы богини Луны.

— Любовь толпы непостоянна, — с видом уставшей поп-звезды вздохнул коскид регистора Трениума.

— Зато в данном случае она вполне заслужена, господин Минуц, — ясное небо, начинавшее припекать солнышко, а главное — осознание того, что расстояние между ней и Этригией неуклонно увеличивается, заметно улучшили настроение Ники, поэтому она тоже оказалась не прочь поболтать. — Госпожа Маммея удостоилась великой чести лицезреть, хотя бы и во сне, одну из небожительниц. Богиня не только поведала о гнусной подлости, но и научила, как разоблачить преступницу.

— Надеюсь, её посадят на кол! — с жаром вскричал столичный гость. — Поднять руку на реликвию храма! Наказание за подобное святотатство должно быть особенно строгим, иначе чернь совсем перестанет чтить бессмертных!

— Самое печальное, — ханжески вздохнула девушка. — Что столь мерзкий поступок совершила та, которая поклялась посвятить жизнь служению хозяйке ночного светила.

Спутники дружно закивали.

— Что ещё ждать от потерявшей стыд женщины, — многозначительно поджал губы писец.

— О чём вы? — вполне натурально, как ей показалось, удивилась собеседница.

— Вы, конечно, не знаете, госпожа Юлиса, — подыграл ей молодой человек. — Но у Доры есть любовник!

— Она же жрица! — охнула Ника. — А ещё обвиняла меня в святотатстве!

— Вы родом из Этригии, господин Ротан? — внезапно резко сменил тему Минуц.

— Нет, — сухо ответил Олкад. — Я из Радла.

— И давно его покинули? — не отставал посланец Итура Септиса.

— Не очень, — сквозь зубы буркнул писец.

— Наверное, тяжело было привыкать к здешнему захолустью после столичной жизни? — с насквозь фальшивым участием покачал головой собеседник.

— Долг коскида служить своему покровителю там, где тот прикажет! — напыщенно выдал второй писец рудника "Щедрый куст". — Вы же тоже приехали в Этригию не по своей воле.

Мужчины обменялись вызывающими взглядами.

"Один — один, — мысленно усмехнулась девушка, с возрастающим интересом наблюдая за пока ещё вежливой, но довольно ожесточённой пикировкой спутников. — Пусть между собой лаются, лишь бы вдвоём в меня не вцепились".

Возницы попадавшихся навстречу и обгонявших повозок с недоумением наблюдали за группой странных путников, состоявшей из двух прилично одетых молодых мужчин, высокой девушки в надвинутой на глаза накидке и трёх рабов, сопровождавших небольшой двухколёсный фургончик, который с трудом тащил серый, пузатый осёл.

Постепенно перебранка между Ротаном и Минуцем стала терять прежнюю остроту. Но отнюдь не из-за того, что коскиды внезапно прониклись симпатией друг к другу, и не благодаря внезапному приступу толерантности. Они просто начали уставать.

По самым приблизительным прикидкам путешественницы их отделяло от Этригии уже не менее десяти-двенадцати километров. Успевшая отвыкнуть от столь дальних переходов, девушка изрядно вымоталась. Мышцы болели, во рту пересохло. Но она стоически переносила жажду, по собственному опыту, приобретённому на занятиях с Наставником, зная, что если пить на ходу, потом будет ещё тяжелее. А вот её спутники уже опустошили один из взятых в дорогу бурдюков и принялись за другой.

Охладивший разгорячённое лицо порыв ветра принёс запах сырости. Встрепенувшись, Ника пристально посмотрела вперёд. Бежать совсем без передышки в её планы не входило.