"Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Султанов Дмитрий Игоревич - Страница 886

— Здравствуйте, госпожа Септиса, — заглянувший в комнату Минуц низко поклонился матери своего покровителя. — Господин Итур Септис Даум прислал меня за госпожой Юлисой и её рабыней.

Чтобы удержать рвущийся из груди вздох облегчения, Нике даже пришлось прикусить губы.

— Простите, госпожа Септиса, — сказала она, резво поднимаясь на ноги. — Но мне надо идти. Нельзя заставлять ждать такого занятого человека, как ваш сын.

Сурово поджав губы, бабуся неохотно кивнула и жестом подозвала статуей застывшую у стены Дедеру.

А внучка торопливо проследовала в свою комнату, где Риата аккуратно раскладывала высохшее бельё. Увидев хозяйку, она нервно сглотнула.

— Господин Септис прислал коскида, — проговорила Ника, усаживаясь перед зеркалом. — Сейчас пойдём. Найди мне новые сандалии и возьми себе мою старую накидку. Неприлично свободной женщине расхаживать по городу с непокрытой головой.

Пока невольница рылась в вещах, девушка подкрасила губы, убрала выбившийся из причёски локон и надела нефритовое ожерелье.

— Эту, госпожа? — с непривычной робостью поинтересовалась рабыня, демонстрируя покрывало, которое хозяйка носила в храме Рибилы.

— Бери эту, — легко согласилась Ника, придирчиво оглядывая верную спутницу с ног до головы. — Поправь волосы, у тебя пучок на бок съехал. Посмотрись в зеркало. Да не стоя!

Девушка поморщилась.

— Сядь, причешись, а я пока переобуюсь.

В комнату вошла хозяйка дома.

— Куда-то уходите, госпожа Ника?

— Да, — кивнула та, торопливо сбрасывая сандалии. — Ваш супруг прислал за нами господина Минуца.

И подумав, сочла нужным доложить:

— Мне ещё на два камешка нитки намотать осталось.

— Вернётесь — продолжите, — благожелательно кивнув, жена регистора Трениума посмотрела на Риату. — Госпожа решила дать тебе свободу. Не разочаруй её. Оставайся такой же верной, прилежной и старательной. Помни, боги жестоко наказывают за неблагодарность.

— Я готова жизнь отдать за свою госпожу! — пылко вскричала невольница с такой искренностью, что даже хозяйке на секунду захотелось ей поверить.

Рабыня рухнула на колени, но, к счастью, не бросилась, как обычно, целовать руки девушке, а просто помогла ей обуть подаренные сандалии.

Величественно кивнув, Пласда Септиса Денса отступила, выпуская их из комнаты.

Миновав второй внутренний дворик, госпожа с невольницей вошли в первый, где, разглядывая своё отражение в бассейне, их поджидал коскид хозяина дома.

— Хвала богам, госпожа Юлиса, — изящно поклонился мужчина. — Вы, как всегда, не заставляете себя ждать.

— Время бежит так быстро, а сделать надо так много.

— О! — вскинул брови собеседник, дожидаясь, пока привратник отодвинет засов. — Кто же из философов высказал эту мудрую мысль?

— Мой отец, — сухо ответила Ника.

Усвоив урок бабули, она решила впредь избегать шутливого тона в общении с дядюшкиными коскидами. Уловив изменение в её настроении, Минуц тоже замолчал, торопливо шлёпая подошвами сандалий по замощённому булыжником тротуару.

Метров через сто девушка внезапно почувствовала неясное беспокойство, причину которого не могла найти до тех пор, пока не обратила внимание на доносившиеся сзади вздохи и глухое, неясное бормотание. Тогда она подумала, что ей просто передалось волнение шагавшей за спиной рабыни.

Когда невольница два раза в течении нескольких минут поскользнулась, хозяйка не выдержала. Попросив коскида остановиться, Ника приблизилась к Риате и тихо прошипела:

— Да, что с тобой такое?!

— Ой, не знаю, госпожа, — невольница испуганно втянула голову в плечи. Лицо её побледнело, в глазах застыл испуг, губы кривились в беспомощной улыбке.

— Хочешь вернуться? — рыкнула девушка, оглядываясь по сторонам.

Позади, метрах в тридцати от них торопливо удалялся какой-то мужчина, показавшийся ей смутно знакомым. К сожалению, он слишком быстро завернул за угол, и рассмотреть как следует его не получилось. Решив, что на данный момент есть проблема посерьёзнее подозрительного прохожего, хозяйка вновь обратилась к невольнице.

— Господин Септис, конечно, поругается немного. Но я это как-нибудь переживу. Зато ты так и останешься тем, кем была. Ну так мы идём за твоей свободой или нет? Отвечай, и клянусь Анаид, я сделаю так, как ты захочешь!

Облизав пересохшие губы, собеседница энергично закивала.

— Пойдёмте, госпожа. Простите, госпожа. Я больше не буду…

— Привыкай отвечать за свои слова, — наставительно проворчала Ника. — Прежде всего перед самой собой.

— Да, госпожа, — пробормотала Риата. — Я постараюсь.

Девушка понимала, что в душе спутницы бушует нешуточная буря. Рождённая в неволе матерью-рабыней, она не представляла себе другой жизни и казалась, если не очень довольной, то вполне смирившейся со своим положением у самого дна местного социума. Поэтому, даже становясь отпущенницей, человеком всё ещё зависимым от прежней госпожи, Риата, тем не менее, приобретала новый, гораздо более высокий общественный статус не только для окружающих, но прежде всего в своих собственных глазах. Очевидно, эти обстоятельства и заставляли женщину нервничать.

Судя по молчанию и шмыганью носом, той, кажется, удалось взять себя в руки. Вот только зудящее чувство беспокойства у её хозяйки упрямо отказывалось проходить. Теперь Нике стало казаться, что за ними следят, и она буквально кожей ощущала неотвязный, пристальный взгляд.

Увы, Минуц уже вывел их на заполненную народом улицу, и теперь, сколько бы девушка не оглядывалась, так и не смогла различить преследователя среди спешащих по своим делам горожан. Вновь вспомнился стремительно скрывшийся в переулке мужчина. Скорее всего, он и сейчас за ними идёт. Но для чего? По чьему приказу? Сразу стало тревожно.

Внезапно девушка поняла, как не хватает ей закреплённого за спиной кинжала. Она и не подозревала, насколько успокаивающе действовало на неё наличие оружия, которое можно быстро пустить в ход. Надо бы выпросить клинок у дяди, как память об отце.

Тянувшиеся по сторонам ряды многоэтажных домов резко оборвались обширным открытым пространством. Они вышли на форум городского района или по-местному "региста". По середине площади возвышался длинный портик, между колоннами которого разместили свои лёгкие прилавки местные торговцы.

В дальнем конце, на невысокой платформе стоял храм, судя по фронтону, посвящённый Наклуву, богу — покровителю кузнецов и оружейников. Глянув на святилище, Ника вдруг вспомнила о металлическом прутке, судя по всему, из нержавеющей стали, составлявшим когда-то часть инвалидного кресла Виктории Седовой. Почти год она таскает его в корзине. Может, пора употребить этот металл на что-нибудь полезное? Например, на ещё один кинжал, о котором совершенно необязательно знать ни регистору Трениума, ни его супруге. В вещах девушки до сих пор хранился подарок кузнеца из варварского племени синзогов, что живут в горах за Канакерном. Тот горец взял в жёны служанку Ники, женщину из племени гантов, и по обычаю своего народа преподнёс подарок её близким. Вот только этот клинок оказался слишком тяжёл, и достаточно ловко обращаться с ним у девушки не получалось.

Пока она строила планы и предавалась воспоминаниям, дядюшкин коскид провёл их по аллее из двух рядов гранитных постаментов, на которых красовались мраморные бюсты людей, видимо, известных в регисте Трениум, и свернул к высокому двухэтажному зданию, в котором Ника безошибочно угадала базилику — сосредоточие местной власти.

Расхаживавший взад-вперёд по ступени мраморной лестницы мужчина в коротком плаще, заметив Минуца, помахал ему рукой и торопливо скрылся в гостеприимно распахнутых дверях.

Обернувшись, провожатый счёл нужным пояснить:

— Господин Морон пошёл предупредить господина Септиса о вашем приходе, госпожа Юлиса.

— Он тоже его коскид? — поинтересовалась Ника, поправляя накидку.

— Точно так, — подтвердил собеседник.

Девушка с любопытством посмотрела на фронтон, украшенный сложным лепным узором из дубовых листьев. Наличие двух рядов окон по фасаду служило дополнительным подтверждением того, что перед ней не храм, а общественное здание.