"Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Султанов Дмитрий Игоревич - Страница 890

Матушка регистора Трениума несколько секунд недоуменно хлопала белесыми ресницами, потом зачем-то посмотрела на шмыгавшую носом Риату Лацию и кивнула.

— Ну, понятно. А может, съела что-нибудь?

Девушка задумалась. Как-то так получилось, что в последние дни ей редко удавалось поесть спокойно. Всё время что-то мешало. Вот и сейчас в животе явственно ощущалась пустота, однако не было никакого желания заполнить её чем-то вкусненьким.

Не дожидаясь ответа, старушка обратилась к невестке:

— За лекарем послали?

— Я уже три раза сказала, госпожа Септиса! — раздражённо поморщилась Пласда Септиса Денса. — Эминей ушёл за Руниром Шохоем. Он ближе всех живёт.

— Не верю я гурцатам, — пожевала сухими ярко накрашенными губами свекровь. — Обманщики они все. Но этот хотя бы у жрецов Пелкса учился.

Хмыкнув, она посмотрела на внучку.

— Может, поесть чего хочешь или попить?

Ника отрицательно покачала головой, внимательно прислушиваясь к своему организму. Ничего не болело. Лишь жуткая, тянущая слабость в теле и страшное опустошение в душе. Нечто подобное девушка испытала на второй день после того, как врачи объявили, что она уже больше никогда не сможет ходить. Тогда тоже казалось, будто впереди больше ничего нет, кроме того самого клубящегося мрака. Ещё час назад подобные мысли просто не могли не вызвать слёз. Но сейчас глаза её оставались сухими.

— Ну, тогда отдыхай, а я пойду молить за тебя богов, — ласково улыбнувшись, бабуля погладила внучку по плечу и медленно, шаркая громче обычного, поплелась к выходу.

Пропустив свекровь, госпожа Септиса осторожно прикрыла дверь, оставив щель, сантиметров десять.

Рухнув на колени, Риата Лация ткнулась лбом в одеяло возле вялой руки хозяйки.

— Простите, простите меня, госпожа! — бормотала она сквозь всхлипывания. — Это всё я виновата. Мой глупый язык. И зачем меня только понесло в тот "Счастливый жёлудь"!

— Не вой! — поморщилась Ника. — Ты-то тут причём?

Девушка чувствовала себя полностью раздавленной. Погнавшись за химерой свободы, она сбежала от аратачей, преодолела тысячи опаснейших километров, рисковала и убивала, погубила остатки племени гантов и стала причиной преждевременной смерти Хезина, обманывала, притворялась и лицемерила…

И всё только затем, чтобы вместо грубого, брутального дикаря получить в мужья очень цивилизованного убийцу. Так, может, не стоит ждать, когда Аварию захочется избавиться от третьей жены? Нож всё ещё на голени. Пара глубоких порезов на запястье, и главному смотрителю имперских дорог придётся искать новую невесту.

Уже давненько попаданку не посещали мысли о самоубийстве. Какие-то секунды она всерьёз обдумывала возможность уйти из жизни. Однако, своевременно набежавшие воспоминания о том, что ей уже приходилось оказываться в казалось бы совершенно безвыходных ситуациях, не без труда, но всё же слегка развеяли наползавшее на разум наваждение.

"Сбегу! — с отчаянной решимостью подумала Ника. — Не знаю куда и как, но обязательно сбегу. С таким уродом жить не буду!"

Она посмотрела на зарёванную служанку.

— Чего воешь, как по покойнику? Я ещё живая и умирать пока не собираюсь.

— Ой, да что вы такое говорите, госпожа? — вскричала служанка, улыбаясь распухшими от слёз губами.

— Вот отлежусь маленько, — сказала то ли ей, то ли самой себе хозяйка, но договорить не успела.

В комнату стремительно вошёл высокий, худой мужчина в тёмно-зелёной, длинной хламиде. Смуглый цвет лица и козлиная бородка в купе с чалмой на вытянутой голове делали его похожим на Джафара из диснеевского мультфильма.

Следом за ним показались озабоченная госпожа Септиса и огромный чернокожий раб с небольшим, ярко расписанным сундучком в руках.

Сдавленно икнув, Риата Лация резво отскочила к стене и прижалась к ней так, словно пыталась протиснуться сквозь штукатурку.

— … упала и лишилась чувств, — продолжала ранее начатый разговор хозяйка дома. — Потом пришла в себя, но совершенно без сил.

Торжественно опустив поджарый зад на заботливо подставленный Тритой табурет, лекарь буквально вперился в пациентку мрачно-магическим взглядом больших карих глаз.

Через пару секунд Ника почувствовала лёгкое головокружение и наваливавшуюся сонливость.

"Да он меня гипнотизирует! — догадалась девушка, вспомнив описание подобных ощущений в одной из книг. — Ну уж, вот вам батман! Мало ли чего я наболтаю!"

Воспользовавшись тем, что её правая рука покоилась под одеялом, она крепко ущипнула себя за бок, едва не взвизгнув от боли.

Видимо, Рунир Шохоем не обладал сколько-нибудь серьёзным даром внушения, поскольку неприятные ощущения сразу исчезли, а взгляд мужчины перестал казаться завораживающим.

— Мне нужно послушать пульс госпожи…

— Юлисы, — подсказала супруга регистора Трениума.

Пожав плечами, Ника протянула правую руку.

Лекарь очень осторожно взял её за запястье. Пальцы у него оказались липкими, а под большими плоскими ногтями чернела траурная кайма.

"Он вообще руки когда-нибудь моет?" — с неприязнью подумала пациентка.

Сурово сдвинув густые кудлатые брови, Рунир Шохоем потянулся к лицу девушки, и прежде чем она успела отстраниться, посмотрел ей в один глаз, потом во второй.

— Когда ваша племянница последний раз сбрасывала дурную кровь, госпожа Септиса? — с мрачным видом поинтересовался эскулап у явно впечатлённой всеми этими манипуляциями хозяйки дома.

"Мог бы и у меня самой спросить", — с неприязнью подумала Ника, невольно отодвигаясь от не внушавшего ей доверия целителя.

Жена регистора Трениума вопросительно посмотрела на болящую.

— Восемнадцать дней назад, — недовольно буркнула та.

— Рвота, понос были? — кивнув, Рунир Шохоем тем не менее по-прежнему обращался к хозяйке дома.

А та в свою очередь посмотрела на застывшую у стены служанку.

— Нет, госпожа Септиса, — покачала головой Риата Лация. — Госпожа Юлиса просто задрожала и стала падать на пол.

Всхлипнув, отпущенница вытерла слёзы уголком лежащей на плечах накидки.

Лекарь понимающе кивнул всё с той же театральной суровостью.

— Обморок вашей племянницы, госпожа Септиса, вызван чрезмерным многокровием. Сердце не успевает разносить жизнетворную жидкость по важным органам, от чего связь между душой и телом слабеет, что и вызывает временную потерю чувств.

Успевшая за свою короткую жизнь изрядно помыкаться по больницам и нахвататься пусть совершенно поверхностных знаний, попаданка с трудом удержалась от презрительной усмешки. Однако, очень скоро ей стало совсем не смешно.

— Что же нам делать, господин Шохоем? — с несвойственным ей почтением в голосе спросила Пласда Септиса Денса.

— Я выпущу излишнюю кровь, — важно изрёк лекарь. — От чего сердцу госпожи Юлисы сразу станет легче. Но для окончательного выздоровления ей следует больше спать, пить неразбавленное вино и есть свежую печёнку. Лучше всего свиную. И как можно реже вставать с постели. По крайней мере — дней десять.

"Да он идиот? — охнула девушка, со страхом глядя на послушно кивавшую тётку. — У меня и так сил нет, а этот дебил хочет устроить кровопускание! Ну уж, вот вам батман!"

— А может, не надо? — пробормотала она, просительно улыбаясь. — Я просто полежу, отдохну денёк, и всё пройдёт…

Сочные губы эскулапа скривились в презрительной улыбке.

— Госпожа Юлиса разбирается во врачевании?

— Нет, конечно, — попыталась сыграть смущение Ника, отчётливо понимая, что ей просто нечем обосновать своё предложение, и лихорадочно копаясь в памяти, надеялась отыскать там слова какого-нибудь древнего мудреца или более "свежего" авторитета, способные поставить под сомнения пользу от кровопускания.

— Сам великий Ксуапал наставительно рекомендовал отворение вен и избавление от излишней крови при болезнях, связанных с потерей чувств, — опередил её Рунир Шохоем, знаком приказав своему угрюмому рабу поставить сундучок на пол.