Королева Теней. Пенталогия (СИ) - Арнаутова Дана "Твиллайт" - Страница 349

Дункан кивнул и встал. Айлин показалось, что он тоже с трудом надел маску обычной невозмутимости. Ее рука, снова спрятанная под одеяло, все еще чувствовала прикосновения, словно они продолжались…

‑ Я зайду еще, как только смогу, – сказал разумник ровным голосом. ‑ Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь. Кстати, ваших родных известили о случившемся, но молодой лорд Ревенгар служит в гвардии, и его полк находится далеко от столицы. А леди Гвенивер гостит у одной из сестер и письмо магистра Эддерли пока не получила. Думаю, она навестит вас в ближайшем времени, но пока что мы с магистром Бреннаном против любых посещений. Вам нужен покой.

‑ Очень нужен! – подтвердила Айлин, сообразив, что запрет на посещения – это отличная причина отложить визит Артура и леди Ревенгар. И тут же попросила: ‑ А можно мне увидеть тетушку Элоизу? То есть госпожу Арментрот! ‑ добавила она для целителя, так и ожидающего с лекарством.

Лицо Дункана почему‑то дрогнуло, словно он хотел что‑то сказать, но сдержался. И все‑таки через пару мгновений магистр отозвался:

‑ Разумеется. Она скоро вас навестит.

И, поклонившись, он вышел. Айлин послушно выпила кисловатое снадобье и снова легла на подушки, прикрыв глаза. Запах кофе и шоколада так и стоял в палате, а еще, если прислушаться, неуловимо пахло самим Дунканом. Тот самый аромат, что она когда‑то почувствовала во время урока фехтования пять лет назад. Какой маленькой она была! Хвоя, душистый табак, ладан и сандал… Никто из ее знакомых больше не использовал такие мужские духи, сложные, но восхитительные. Кажется, она очень развратная особа, но… скорее бы прошли эти недели до свадьбы!

***

Солнечный луч погладил Грегора по лицу, и он нехотя открыл глаза, прощаясь с прекрасным, хотя и не задержавшимся в памяти ни одной яркой деталью сном. Только чудилось что‑то теплое, мягкое, золотисто‑рыжее, будто пропитанное этим самым весенним солнцем. Укоризненный взгляд ярко‑зеленых глаз, россыпь веснушек на сливочно‑белой коже и покой. Нежное тихое спокойствие, взявшее его в плен, которому Грегор даже не думал сопротивляться.

«Пожалуй, сон был даже слишком прекрасным!» – признал Грегор, бросив единственный взгляд в окно и прислушавшись: солнце стояло высоко в небе, а с тренировочной площадки, на которую выходило окно комнаты, доносились азартные выкрики адептов. Сколько же он проспал? Занятия, выходит, уже вовсю идут!

Словно отвечая его растерянному изумлению, слабо засветился зеленый луч Звезды Архимага, которую он вчера оставил на прикроватном столике, и усталый голос Бреннана ‑ он что, вообще не ложился?! ‑ виновато окликнул:

‑ Милорд Архимаг? Вы уже проснулись?

‑ Да, магистр! – уверил его Грегор и тут же ужаснулся: что должно было произойти, чтобы его потревожил целитель?! ‑ Что‑то случилось? С кем из пациентов?!

‑ С ними все в порядке, – заверил Бреннан. ‑ Дело в другом. Лорд‑канцлер Аранвен счел нужным навестить Академию и просил вас, если вы уже проснулись, отправиться с ним во дворец. Он ожидает во дворе.

‑ Благодарю. Передайте, что я спущусь через несколько минут, – выдавил Грегор, чувствуя, как хорошее настроение, вызванное приятным сном, испарилось так быстро, словно испугалось самого имени Аранвена.

Прямо сегодня, уже через четверть часа, придется объясняться с канцлером, а Грегор по‑прежнему не представляет, что ему сказать.

И какого драного Барготова демона Ангус вообще делает в Академии?! То есть понятно, что он наверняка приехал узнать о здоровье бастарда, но зачем же лично?

Ладно, не стоит тянуть, эта встреча точно не станет приятнее от длительного ожидания!

Грегор нашел взглядом свою одежду и поморщился. Да, прислуга Академии тщательно вычистила камзол и сапоги, но вчерашнюю рубашку определенно нельзя было считать свежей. Какое тонкое напоминание, что все имеет свою цену, даже если речь идет о такой мелочи, как сон прямо в Академии, а жертвовать приходится всего лишь свежестью сорочки!

Ангус встретил Грегора возле своего экипажа, белоснежной кареты с серебряным лебедем и вензелем Аранвенов на дверце. Слегка поклонился и непринужденно, словно они встретились на каком‑нибудь приеме, предложил:

‑ Надеюсь, вы не откажетесь составить мне компанию, милорд Архимаг? Нас ждет малый Совет во дворце, но прежде я хотел бы поговорить с вами наедине. Разумеется, после совета вас доставят обратно в Академию или куда угодно по вашему выбору.

‑ Буду чрезвычайно благодарен, – выдавил Грегор.

Он терпеть не мог экипажи, но нога, вроде бы притихшая к утру, мстительно очнулась, как только он дошел до крыла целителей, и явно намекала, что сесть в седло нерадивый хозяин сможет еще очень и очень нескоро.

Да и Совет этот… Впрочем, спасибо Аранвену хотя бы за такую возможность поговорить наедине. Если удастся убедить канцлера, что Грегор вовсе не собирался погубить принца крови…

«Не удастся, – подумал он, устраиваясь на неожиданно широком и странно мягком сиденье напротив Ангуса. ‑ Мы оба знаем, что именно это я и намеревался сделать ‑ и не моя заслуга в том, что мальчишка жив. Тогда о чем пойдет разговор?!»

‑ Могу ли я узнать, что привело вас в Академию? ‑ спросил он негромко, не в силах изводиться ожиданием.

Любимый метод Аранвенов! В умении перемолчать любого собеседника им нет равных. Вот и Дарра такой же!

‑ Разумеется, – вежливо склонил голову канцлер. ‑ Я счел необходимым посетить свидетеля. Единственного, пребывающего в здравом уме и ясном сознании свидетеля того, что случилось в Озерном Крае. Я должен был понять, что там произошло, прежде чем выносить это событие на обсуждение Совета.

‑ Роверстан! ‑ с тихой злобой выдохнул Грегор. «Не трогать до завтра!» В самом деле, «завтра» уже наступило, и никто не решился бы отказать канцлеру в посещении. Что ж, если кто и смог заставить эту разумническую гадюку говорить, так это и в самом деле Аранвен. Пожалуй, Грегор дорого бы дал, чтобы понаблюдать за этой… грызней двух змей! ‑ И как? Поняли?

‑ Боюсь, наоборот, – вздохнул Аранвен, откидываясь на сиденье напротив Грегора. ‑ О, магистр Роверстан вполне подробно ответил на все мои вопросы. Если бы это добавило хоть какой‑то ясности! Если я правильно помню ваши объяснения, Разлом должен был закрыться кровавым ключом, и моя дорогая Немайн полностью подтвердила это…

«Немайн Аранвен?! И в самом деле, она ведь некромантка, и пять лет назад Ангус советовался с ней по вопросу порталов, он сам это сказал… и теперь ‑ снова?! Он так доверяет знаниям собственной жены или не доверяет мне? Ну, так спросил бы Эддерли или Райнгартена! Да кого угодно!»

‑ …Но юная леди Ревенгар, по‑видимому, использовала принципиально иной способ. По словам Дункана, она шагнула в Разлом сама… Прошу вас учесть, милорд, – голос Ангуса вдруг опасно зазвенел, как будто треснул огромный хрустальный сосуд, ‑ что сейчас я нарушаю данное мной обещание молчать о том, что рассказал мне магистр Роверстан. Надеюсь, вы не заставите меня об этом пожалеть! Так вот, по его словам, леди Ревенгар использовала кровь юного лорда в качестве ключа и сама шагнула в Разлом, а затем каким‑то образом вернулась оттуда живой и невредимой. Магистр Роверстан категорически против обнародования этих… деликатных подробностей. Магистр Бреннан, с которым я поговорил позже, утверждает, что нет никаких оснований полагать, будто юного лорда Аластора пытались принести в жертву. Среди множества рваных ран на его теле присутствует лишь одна резаная ‑ на руке. Притом не слишком глубокая. Колотых нет ни одной. Все это подтверждает, что леди Ревенгар действительно использовала иной способ закрытия Разлома.

‑ Так и есть, – бесцветно подтвердил Грегор, когда молчание в экипаже, мягко тронувшемся с места, стало совершенно невыносимым. ‑ Она… разделила роли. Использовала кровь бастарда как… опознавательный знак и ключ, но роль жертвы взяла на себя.

Говорить это было невыносимо трудно и мерзко. И еще хуже оттого, что Аранвен молча посмотрел на Грегора, наверняка мгновенно уловив все, о чем Грегор промолчал. Айлин Ревенгар попросту пожертвовала собой, а не бастардом. Сделала то, что должен был сделать он, опытный сильный некромант. Лорд, присягавший королю, пусть и ныне мертвому. Единственный друг Малкольма, приговоривший к смерти его последнего сына.