Королева Теней. Пенталогия (СИ) - Арнаутова Дана "Твиллайт" - Страница 466

‑ Не кажется! ‑ огрызнулся стихийник. ‑ Если в планы Баргота входило возвести на трон короля, обязанного леди Ревенгар за спасение жизни. Я даже не говорю о том, как странно этот аркан связал всех троих! К счастью, магистр Бреннан заверил нас, что жизни его величества ничего не угрожает, даже если что‑то случится с его спутниками…

‑ Этьен, это уже слишком! ‑ Грегор лихорадочно подбирал аргументы. ‑ Вы говорите о девушке, которая пожертвовала жизнью ради Дорвенанта. И пусть ее спасение ‑ странная аномалия, но в магии такого уровня полно странностей. А вдруг этот Разлом имел какие‑то иные свойства, что позволяли применить к нему заклятие ключа без фатальных последствий? Мы же не знаем, что там наворотил Денвер! Да вы сами говорили, что первичный портал – это страшная мешанина силовых линий, не позволяющая закрыть прорыв обычным способом! Что он уникален и не подчиняется обычным законам!

‑ О да, примерно так же уникален, как и сама адептка Ревенгар, – зло съязвил Райнгартен, смахивая платком капли пота со лба. ‑ Милорд Архимаг… Проклятье, Грегор! Я понимаю, что она ваша любимая ученица и гордость гильдии! Но предположите вы хоть ненадолго, что я прав! И тогда все эти странности, которые нельзя объяснить иначе, имеют безупречное обоснование! Барготопоклонники сотворили ритуал, которым собирались призвать Баргота в наш мир. Это уже доказано, так? Но Барготу в любом случае была необходима физическая оболочка! Только низшие твари вроде демонов могут выжить в Бездне и прорваться в наш мир во плоти. Благие, как нам всем известно, для кратких воплощений пользуются своими Избранными. Почему не предположить, что у Баргота тоже должен быть Избранный? Или Избранная! В конце концов, среди сектантов, что ему поклонялись, были не только разумники! Там даже не все магами были… Нет‑нет, я вовсе не хочу сказать, что бедная девочка… Что она входила в секту! Но почему не предположить, что безумец Морхальт пообещал Барготу собственную плоть и кровь в качестве сосуда?! Айлин Ревенгар, возможно, сама не знает, что в ней скрывается! Она доехала до Разлома, побуждаемая высокими чувствами, пожертвовала собой и… вернулась в наш мир, зараженная семенем зла! В конце концов, девочка ничего не помнит о том, что с ней было по ту сторону Разлома!

‑ К чему вы ведете, Этьен? ‑ неприятно скрипучим голосом спросил Бреннан. ‑ Каков итог ваших умозаключений?

‑ Мне тяжело говорить об этом, – вздохнул Райнгартен и снова обвел собравшихся внимательным взглядом, поспешно миновав им Грегора. ‑ Но в интересах Ордена и Дорвенанта адептка Ревенгар должна умереть.

У Грегора потемнело в глазах. Райнгартен, должно быть, говорил что‑то еще ‑ Грегор слышал его голос, но так тихо и глухо, словно Оранжевый магистр пытался докричаться сквозь стену, и разобрать слова никак не удавалось ‑ в мыслях, бесконечно повторяясь, звучало: «Айлин Ревенгар должна умереть».

Горло сдавило так, словно на нем медленно затягивалась висельная петля, и Грегор понял, что сейчас задохнется, как… какАдальред… Нет!

Он что было сил рванул воротник, жадно глотая сладкий прохладный воздух ‑ и в мыслях немного прояснилось.

«Айлин я не отдам! ‑ подумал он. ‑ Хватит! Меня не оказалось рядом, когда это было необходимо, но теперь‑то я здесь!»

‑ Я не позволю, – проговорил он, с отстраненным удивлением отметив, что язык почему‑то онемел и едва ворочается. ‑ Магистр Райнгартен, я заявляю решительный протест!

‑ Мне очень жаль, – вздохнул Райнгартен, и Грегор в самом деле услышал в его голосе сожаление. ‑ Но согласно Уставу Ордена, ваш протест не может быть принят, милорд Великий Магистр. Вы ‑ личный наставник адептки Ревенгар, заинтересованное лицо, а следовательно, не имеете права голосовать. По той же причине права голоса, к сожалению, не имеют уважаемые коллеги Эддерли и Ладецки. Мне жаль, поверьте…

‑ К Барготу Устав! ‑ рявкнул Грегор. ‑ Айлин Ревенгар ‑ моя невеста! Она носит моего ребенка! Будьте вы прокляты, Райнгартен, неужели вы меня не понимаете? Ведь ваша жена тоже беременна!

На зал Совета упала мертвая тишина, и окончательно прояснившимся рассудком Грегор понял, что только что сам окончательно погубил репутацию невесты, а заодно и свою. Наставнику признаться в том, что обесчестил адептку! Да что можно придумать хуже?!

«И репутацию тоже к Барготу, – подумал он злобно. ‑ Все равно меня никто не посмеет упрекнуть. Лишь бы только выбить из головы Райнгартена эту мысль! Лишь бы только его не поддержали! Лишь бы…»

‑ Я… понимаю вас, – уронил Райнгартен, и в его неожиданно прямом взгляде Грегор с ледяным ужасом прочитал сострадание. ‑ Право, ваши слова ‑ немыслимая неожиданность… Но я не смею в них сомневаться. Я вас понимаю! Но клянусь Всеблагой, если бы подобное случилось с моей женой… Я люблю Мэнди всем сердцем, но случись с ней подобное, я выполнил бы свой долг. Это сделало бы меня несчастным до конца жизни! Но я не посмел бы отступить. Зная, что от этого решения зависит судьба не только Дорвенанта, но, возможно, всего мира!

Грегор снова задохнулся, открыл было рот, еще не зная сам, что скажет ‑ продолжит ли спорить? Пригрозит? Просто проклянет не в меру осторожного подчиненного?

И, как на клинок, наткнулся на умоляющий взгляд вскинувшего голову Эддерли.

«Что бы я ни сказал, – понял он вдруг. ‑ Что бы ни сделал ‑ это не поможет. Этьен только уверится, что он прав. Бастельеро не может пренебречь долгом, а если все же пренебрег, значит, он одержим Барготом, и никак иначе. А если я и в самом деле прокляну Райнгартена, в том же уверятся и все остальные, все, кто сейчас, если Претемнейшая будет милостива, может быть, еще не верит ему. Или хотя бы сомневается. Да, я могу убить любого, кто поддержит Райнгартена, да хоть бы и всех… Но Айлин это не поможет! Претемная, да что же это! Я Архимаг и Твой Избранный, я могу почти все… И я ничего, совсем ничего не могу! Только молиться, чтобы Райнгартена не поддержали…»

‑ Этьен, – все‑таки попытался он. ‑ Не сходите с ума! Есть же другие способы решить эту… проблему! Должны быть! Если вы так уж опасаетесь, можно заблокировать ее дар, или даже…

Голос дрогнул, сорвался, и слово «выжечь» не прозвучало, но Райнгартен отвел глаза так, словно все‑таки его услышал.

«В конце концов, – подумал Грегор, невероятным усилием воли отгоняя накатившее отвращение к себе. ‑ Это лучше, чем смерть! Да, Айлин могла бы стать гордостью Ордена, но видит Претемнейшая, если я должен выбрать между ее жизнью и магией… никакая магия не стоиттого, чтобы она… чтобы ее…»

‑ Я вас понимаю, милорд, – снова повторил стихийник. ‑ Но блокада дара или даже выжигание ничего не решат. Да подумайте же, во имя Всеблагой, мы говорим о Барготе! С чего вы решили, что ему могут понадобиться каналы? Нашим уважаемым коллегам разумникам не нужны ни каналы, ни резерв, чтобы быть полноценными магами! А уж сам Падший как‑нибудь решит… эту небольшую по его меркам проблему!

‑ А если вы ошибаетесь, чтоб вас, милор‑р‑рд?.. ‑ прорычал Ладецки, наваливаясь на стол. ‑ Вы что же, хотите отправить на плаху или на костер девушку, которая спасла Дорвенант и короля?! Что, если все ваши доводы ‑ ошибка?!

‑ А что, если нет?! ‑ снова отчаянно зазвенел голос стихийника, срываясь в крик. ‑ Ладецки, мы едва справились с прорвавшимися демонами! И еще не один год будем бороться с последствиями. Но что, если я прав, и в наш мир пришел их господин?! Что, если он выжидает удобного случая открыть бесчисленные Разломы, через которые хлынут такие орды… Нам недавнее нашествие детскими играми покажется! Битвой с передовым отрядом, пока основная армия Бездны готовится к вторжению!

‑ Зачем Барготу истреблять людей? ‑ бросил Роверстан. ‑ Он Падший и Проклятый, но Безумец среди его титулов никогда не значился. Если демоны заполонят весь мир и перебьют человечество, кто станет ему поклоняться?

‑ Вы у меня спрашиваете? ‑ огрызнулся Райнгартен. ‑ Возможно, он собирается построить какой‑то новый мир! Тот, который мы даже представить не можем. И пока мы жалеем одну‑единственную девушку, которая могла уже сотню раз погибнуть, подумайте о бесчисленных жизнях других людей! Тех, кто неминуемо погибнет, если мы ошибемся! Айлин Ревенгар вернулась из владений Баргота живой и невредимой! Значит, он ее отпустил! Какие еще причины этого вы можете предположить?!