Измена. Его ошибка (СИ) - Павлова Дина - Страница 12

— А я не хочу. Более того, я увольняю вас.

— А мы проведем собрание и исключим тебя как безинициативного участника. — складываю руки на груди, — исключим в принудительном порядке. Прими как факт что ты владельцем скоро быть перестанешь. Ты продашь свою часть, хочешь ты этого или нет. А после того как мы тебя вытурим, то прекрасно восстановимся на своих должностях.

— Инга, не стоит ломать то что строилось с таким трудом, — наконец влезает в разговор Кирилл, — Я понимаю, в тебе гложет обида. Но давай расстанемся по-культурному? Ты же понимаешь, ты проиграла… Учись проигрывать достойно.

Глава 15. Инга

— Зря я все-таки взяла на работу людей, ориентируясь не на деловые качества, а на личные отношения, — качаю головой, — Это огромная ошибка.

Мы сидим за небольшим столом для посетителей, расположенный напротив стола директора. Сдается мне, Кирилл и не рассматривал вариант что я вернусь. Сделал все под себя, да на века. Наивный.

— Ты сомневаешься в нашем профессионализме? — Люда устроилась напротив меня, Кирилл — чуть сбоку. Сидят, прижавшись друг к другу как куры на шесте. И лица у них так поменялись… Очень сильно. Я не узнаю обоих. Будто чужие, посторонние мне люди. И как они умудрялись меня так долго обманывать? Точнее… Как получилось, что я была так слепа?

— Я в нем не сомневаюсь, я вижу его полное отсутствие. А у вас самих совсем отсутствует критическая оценка к своему состоянию? Впрочем это лирика, — перевожу взгляд на Кирилла, — Я не собираюсь продавать долю. Потому что это мое детище, я его создала и развивала.

— Не ты, а мы, — отвечает Люда. Понятно кто тут первая скрипка. А этот осел сидит и не знает что сказать, привык что за него кто-то думает: сначала мать за него думала, потомственная московская интеллигентка в восьмом поколении, потом я — жена, а вот теперь будущая теща. Хочется бить себя по щекам, что так глупо все вышло. Я же видела какой Кирилл. И что? Любила. Да и сейчас люблю. Правда ненавижу еще больше. — Ты только о себе думаешь, видишь только свои заслуги, а остальных считаешь тараканами или червями. А люди не дураки, они к тебе отнесутся также, как и ты к ним. И мы не исключение.

— Как-то же надо объяснять собственную подлость, — киваю.

— А ты напрасно упираешься в своем заблуждении. Потому что об одних деньгах только и думаешь. А зря, — Люда подается вперед и вдруг произносит, совсем тихо, — А жизнь — это не только деньги. Жизнь такая хрупкая, в любой момент оборваться может. А у тебя сын.

— Мне кажется, или ты мне угрожаешь? — перевожу взгляд на Кирилла. Тот краснеет. Затем снова смотрю на Люду. Та сидит, спокойная, потом просто пожимает плечами:

— С чего ты взяла? Я напомнила о вечных ценностях, про которые ты забываешь.

— О вечных ценностях можешь поговорить в церкви, — цежу сквозь зубы, при этом судорожно думая. Черт бы подрал эту мою бывшую подругу! Если она задумает действовать так сказать вне правового поля, методом попытки меня убить и покалечить, то ясно что мне ни фирма, ни деньги уже не понадобятся. Однако от слов Люды я чувствую такую злость, что осознаю про себя: я их всех урою. И особенно Кирилла, который сидит и молчит! Ничего что угрожают матери его ребенка? — Кстати мы отвлеклись от делового разговора.

— Да, это ты верно заметила. Нам надо определить цену твоей доли. Сколько ты хочешь?

Я замолкаю на несколько секунд. Изначально я планировала их всех выкинуть как котят и разойтись миром. Но теперь… Теперь я хочу их посадить. Всех троих. И разорить. Потому что мне надо чувствовать себя в безопасности. У меня теперь Илюша, и я больше всего боюсь что они навредят ему, либо оставят его сиротой.

Однако новая тактика потребует немного больше возни. И моих актерских способностей.

— Как я могу знать стоимость доли? Нужно провести аудит, чтобы потом не выносить все это в суд, — пожимаю плечами. По лицу Люды вижу — удовлетворена таким поворотом.

— Мы можем провести аудит, — кивает, — Но ты никого не увольняешь.

— Хорошо: — тоже киваю, — Пока мы его будем проводить, я переселяюсь в этот кабинет. Я пока что еще директор.

— Может тебе дома посидеть? — без особенной надежды предлагает Кирилл, но я мотаю головой:

— Вы же хотите чтобы мы разошлись мирно? Значит я должна контролировать проведение аудита.

— Я не считаю что это обязательно, — начинает Люда, но тут Кирилл ее перебивает:

— Пусть! Пусть она присутствует. Быстрее все закончится. Я не хочу судиться с ней!

— И правильно, дорогой, — киваю, чувствуя острое сожаление что в свое время связала жизнь с подобным человеком. Только напрасно он думает что я не буду с ним судиться. Буду, только позже. Но он пусть думает что я уступила. — Что ж, наше собрание завершено? Тогда я пока съезжу домой, мне нужно сына покормить, а вы освобождайте кабинет для меня. Идет?

— А я где сидеть буду? — интересуется Кирилл.

— Так с Людой. Вы теперь всей семьей в одном месте. Или ты хочешь с менеджерами?

— Нет конечно. — мотает головой так, будто находиться в одном помещении с персоналом — страшный позор.

Пусть отсиживаются в тесном офисе и смотрят друг на друга. И да, это идеально что они вдвоем будут в дальнем конце коридора. Тем проще мне будет переманить весь персонал в свою новую организацию. Вместе с базой и договорами. А здание я заберу в качестве своей доли. Им проще его отдать будет, чем деньги.

Потому что после всех их манипуляций мою фирму проще сжечь и сравнять с землей что я и планирую сделать. Сжечь вместе с этими баранами. А теперь мне надо съездить к юристу, отозвать доверенность, составить четкий план и с завтрашнего дня начать аудит. И сделать все так, чтобы они до последнего не понимали, что идет не так, пока за ними не приедут люди в форме и с наручниками.

— Рад что у тебя победил здравый смысл, — произносит Кирилл, когда я поднимаюсь, чтобы выйти из кабинета. А еще к моему удивлению он пытается меня обнять! Неужели он так уверен, что я растаю от его «ласк» после того что он сделал? Нет, от его прикосновений меня охватывает приступ тошноты. А еще хочется расцарапать ему лицо.

— Отстань, — шиплю сквозь зубы и выхожу из кабинета.

И все равно очень хочется плакать.

Глава 16. Кирилл

Инга меня пугает. Странно, но я до этого никогда не видел в ней какой-либо угрозы, а теперь… Это не жена, это чудовище. И теперь, когда уже ничего нельзя сделать, я начинаю сомневаться в правильности выбранного пути. Может не надо было вестись на прелести Маши? Конечно Маша гораздо красивее Инги, да и моложе, но расслабиться теперь мне еще долго не выйдет. И самое главное, самое обидное, бывшая женушка очень быстро ко мне остыла! Никак не отреагировала на мои прикосновения, а ведь раньше таяла как воск. Стерва! Похоже что она меня обманывала, врала о своих чувствах, потому что я точно знаю — женщины любят долго, особенно когда их бросают.

Значит ей нужен был красивый мужчина из хорошей семьи. Людмила Федоровна права все-таки. А я… Я ошибочно решил что эта сука в меня была влюблена.

Когда Инга выходит из кабинета, я выдыхаю и поправляю галстук. Мой взгляд падает на будущую тещу. Та тоже сидит, вся раскрасневшаяся.

— Вот же, — бурчу про себя, — даже не думал что Инга явится выяснять отношения.

— Да пошла она, — резко выдает Людмила Федоровна, — не с ее куриными мозгами нам условия выставлять. Пришла из своей помойки, пускай туда и возвращается.

А у меня в памяти возникают ее слова о том, что жизнь хрупкая. Жизнь Инги. И, как в тот момент, по телу пробегает электрический разряд. Становится жутко. Ну не могла же она это говорить по-серьезному? Или могла? С одной стороны, уточнять совсем не хочется, с другой… Для себя желательно знать, где проходит граница морали у будущей родни.

— Людмила Федоровна, — откашливаюсь, поглядывая на дверь, чтобы никто посторонний ни дай бог не услышал наш разговор, — Вы так сказали Инге… Ну, что она умереть может. Я даже растерялся…

Ожидаю что будущая теща сделает вид что не понимает о чем я, но куда там!