Клятва, которую мы даем (ЛП) - Джей Монти - Страница 68

Я испытываю искушение посмеяться над собственной шуткой, чтобы успокоить нервы, но когда тишина отвечает мне, я начинаю беспокоиться еще больше. Может быть, это потому, что я впервые открыто признаюсь в своих чувствах к Сайласу его умершей девушке.

Я чувствую себя образцом эмоциональной некомпетентности.

— В любом случае, это не то, что я хотела сказать, и если ты слушаешь, я надеюсь, ты поймешь, что я говорю серьезно, — я перевожу дыхание. — Спасибо. Спасибо тебе за то, что ты любила его. Я никогда не встречала человека, который был бы настолько достоин любви каждую секунду каждого дня, как Сайлас.

Я даже не уверена, что любви, которую я могу подарить, достаточно для такого мужчины, как он. Мое сердце похоже на грязный, почерневший, прогнивший орган, который я вручаю человеку с чистыми руками. Оно склеено старыми пластырями и жевательной резинкой. Оно не целое, оно разбитое и жалкое, и я знаю, что он заслуживает большего.

Возможно, он даже не примет его. На его месте, я бы не приняла.

— Спасибо тебе за то, что любила его, за то, что показал ему, как любить других. Его сердце помогло мне гораздо больше, чем я способна понять. Я думаю, что доброта, с которой все всегда говорят о тебе, передалась и ему, возможно, он этого даже не заметил.

Тишина кладбища окружает меня, и я немного благодарна ей за это в этот момент. Я могу говорить здесь все, что захочу, и это ничего не изменит, но мне приятно поблагодарить ее. Выразить свою благодарность.

— Я думаю, я так упорно сопротивляюсь ему, потому что поняла это с того первого телефонного звонка, понимаешь? — я делаю паузу, качая головой. — Я понимаю, что ты не можешь ответить на это. Извини. В любом случае, мне кажется, что еще до того, как он узнал меня, на той крыше, я была сломлена, и это было нормально. Он заставляет меня чувствовать, что достаточно быть просто Коралиной, проклятой и все такое.

В ту ночь один его голос принес мне больше утешения, чем все люди за многие годы. В нем есть уверенность, которой я никогда раньше не знала.

Доверие.

— Прости, что я так много болтаю. Я просто хотела поблагодарить тебя за все, что ты сделала для Сайласа, да и для меня, наверное, тоже. Я обещаю, что постараюсь сделать все возможное, чтобы защитить сердце, которое ты взрастила. Спасибо тебе, Рози.

Когда я произношу ее имя, теплый летний ветерок ласкает мое лицо, заставляя непроизвольно вздрогнуть. Я никогда не верила в загробную жизнь, но сейчас мне хочется верить, что она существует, и Рози меня услышала.

— Великие умы, да?

Голос нарушает тишину кладбища, и я отворачиваюсь от надгробия, обнаруживая копию девушки в шести футах под землей, держащую свой собственный букет цветов.

— Сэйдж, — вздыхаю я, лицо красное, уверена. — Я не… я не была… я…

— Я ничего не слышала, — она с улыбкой отмахивается от меня, подходит ближе и кладет маргаритки рядом с моими. — С моей сестрой твои секреты в безопасности.

Облегчение разливается по моему телу. Не то чтобы я стыдилась своих чувств к нему. Просто мне не нравится, что все постоянно знают о том, что происходит у меня в голове, особенно об этом.

Сэйдж повторяет мою позу, стоя рядом со мной и глядя на могилу своей сестры, и я думаю, это говорит само за себя.

Мы чувствуем себя как разные версии одного и того же отражения.

Мы выросли в похожих семьях, одна и та же репутация Пондероза Спрингс вдалбливалась в нас с раннего детства, мы постоянно думали о том, что думают другие.

— Не возражаешь, если я дам тебе несколько непрошенных советов? Рук говорит, что я должна сначала спросить, хотя я все равно собираюсь это сказать.

Я смеюсь и жестом прошу ее продолжать.

— Впусти его.

Я хмурю брови.

— Что?

— Он добьется своего в любом случае. Когда Парни из Холлоу чего-то хотят, они это получают. Это просто в их природе. Я знаю, каково это — носить маску, и я знаю, что ты боишься ее снять, но в жизни есть нечто большее, чем притворство. Впусти его. Твоем сердцу будет намного легче, чем если бы он разрушил эти стены силой.

Мы с Сэйдж чувствуем себя двумя сторонами одной медали.

Две девушки, которые так долго скрывали свои сущности, потому что знали: если мы покажем этому месту правду, они разорвут ее в клочья. Поэтому мы держали это близко к сердцу, слишком близко. Просто она чуть быстрее меня научилась впускать других.

— Что мне делать, если я уже впустила? — бормочу я.

Боже, как давно я не разговаривала с кем-то о проблемах с мальчиками? Как давно мне не с кем было поговорить?

— Тогда скажи ему, иначе он не остановится.

Это сложно, хочу сказать я. Сложно, потому что я знаю, что эмоционально мне лучше держаться на расстоянии. Физически мы уже были ближе, чем должны быть два человека. Этот человек был буквально в моих гребаных кишках прошлой ночью.

Будет лучше, если я сохраню этот секрет для нас с Розмари. Потому что если я скажу Сайласу, что люблю его, он не остановится. Он не остановится, пока это не убьет его, а я не хочу его потерять.

Я не хочу лишать Зои и Скотта Хоторнов их сына. Я не хочу красть его у парней. Я не хочу, чтобы они ненавидели меня за то, что я забрала его.

Легко говорить, что проклятие у меня в голове, пока не переживешь то, что пережила я. Пока не увидишь, как оно ранит людей.

— Ты не сломаешь его, понимаешь? — она поднимает бровь, словно видит меня насквозь. — Я не знаю Сайласа так, как Рук или другие парни, но я знаю его достаточно хорошо. Достаточно, чтобы знать, что он не прикасается к людям просто так. Он знает Рука с детства, и я видела, как они обнимались, может быть, два раза? И все же, похоже, он не может оторваться от тебя.

Может быть, потому, что я привыкла к тому, как часто Сайлас прикасается ко мне, я не замечала, как он это делает. Случайное прикосновение руки к моему бедру, когда он проходил позади меня, рука, обнимающая меня за плечи, легкое прикосновение, чтобы заправить прядь волос мне за ухо.

Похоже, что мы делаем часто. Мы не стараемся привлечь к себе внимание, потому что это как бы… для нас?

— Это не неловко для тебя? — спрашиваю я, пытаясь отвлечь внимание от себя и оглядывая нас. — Говорить об этом со мной, здесь.

— Нет, — тихо говорит она, проводя пальцами по надгробию сестры. — Я дала обещание. Несколько лет назад, после того как мой отец был убит…

— Я думала, что пожар, в котором он погиб, был несчастным случаем?

Сэйдж проводит языком по зубам.

— Ты точно знакома с моим парнем?

Хорошая мысль.

Рук Ван Дорен и огонь? Это никогда не было случайностью.

Приятно знать, что не только у меня есть скрытые секреты. Успокаивает. Мне не нужно знать подробности, потому что они не имеют значения. Просто приятно не быть одинокой в этом.

— Это было адресовано Роуз. Она уже умерла, и когда хоронили нашего отца, я поклялась, что, несмотря ни на что, не позволю Сайласу умереть в горе. Я поклялась, что позабочусь о том, чтобы он был счастлив. Так что нет, это не неловко, потому что я вижу, кем ты могла бы стать для него, кем он мог бы стать для тебя.

Я сглатываю комок в горле.

Могу ли я сказать ей? Что причина, по которой я боюсь, в том, что я на самом деле проклята, и это не просто прозвище, как бы мне этого ни хотелось?

— Я надеюсь, вы не думаете, что я пытаюсь заменить Розмари, заключив с ним соглашение. Я бы никогда так не поступила с ним или с кем-либо из вас. Я знаю, насколько она была важна. Я уважаю его любовь к ней. Любовь, которую вы все испытываете к ней.

И это чистая правда.

Я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что я проявляю неуважение к ее памяти. Я знаю, как она важна для всех них, особенно для Сайласа.

— Ты не замена ее, Коралина. Мы не воспринимаем тебя с этой точки зрения. Сайлас тоже. Ты не можешь заменить то, что было у них, потому что у вас совершенно другие отношения, — говорит она, глядя на меня. — Ты мне нравишься, Коралина. Я понимаю тебя. Я была как ты. И я не могу придумать лучшего способа для Сайласа почтить память моей сестры, чем снова влюбиться. Это все, чего она когда-либо хотела для него.