ШТОРМ. За бурей не всегда приходит рассвет (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 101

Он поднял инкубатор. Младенец, глядел на него пронзительно фиолетовыми глазами.

- Ну че, погнали?

Бульк.

Петров сделал первый шаг. В голове загудело. Губы сами собой зашевелились, шепча.

- Страха нет! Страха нет! Нет страха! – рыкнул монстр вместе с человеческой оболочкой, заставляя стены содрогнуться. - Есть злоба, что сжигает душу в прах! Нет правды - есть истинна, что на сердцах кровью написана! - Существо, поселившееся внутри, набирало силу. Оно рычало, требовало крови, требовало сопротивляться, поглощая человеческое сознание. - Нет страха! – уже в полный голос прорычал капитан, сжимая кулаки до хруста, ничего больше не чувствуя. - Я не боюсь быть мёртвым! Нет страха! Воин жив, пока из памяти не стёрт он! – Он шел, перешагивая через трупы к разрушенному взрывом блокпосту. Поднял забрызганный кровью пулемет.

- Палач стучит в набат, готовя плаху! Но и перед ним у меня нет страха! Я посмотрел на небо, небо затянулось мраком. – Данил поднял крышку пулемета, оглядел внутренности, удовлетворительно качнул головой и медленно поднял голову к потолку. - «Отец, не оставляй меня, мы все ждём знака»… Нет страха! Не-е-е-ет! Он умер вместе с болью!

Дайте человеку удочку, и он будет обеспечен рыбой на всю жизнь. Архимеду – точку опоры и он перевернет весь мир, а капитану Российской Армии Данилу Петрову пулемет и две ленты патронов, и его ничто никогда больше не остановит!

- Я вытер кровь с клинка, я снова брошусь в бой! Я снова с головою брошусь, во тьму кромешную, ибо нет страха! Пусть нас вешают! Мятежный дух страха не ведает! Пусть мы поляжем все, но мы отметим смерть победою! Я слышу ветер! Он пророчит смерть, но смерть трусливо прячется в руинах краха! Она боится тех, в ком нету страха! А если страх вселился в душу твою - ты проиграл! Ты пал! Твой дом… разрушен!

Человеческая сущность растворилась полностью. Двенадцатый сделал твердый шаг. Затем второй. Третий. Четвертый. И поступь эта была столь решительной, что никто несмел противиться ей.

***

Он шел словно в тумане. Вперед, вперед! Не останавливаться! Тело действовало на автомате. Человек больше ему не мешал. Теперь он мог в полной мере воспользоваться своей силой. Рефлексы на максимуме. Скорость – запредельная. Отсутствие боли и моральных тормозов. Он делал то, что хотел. А хотел он - убивать. Рвать. Калечить. Отбирать жизни у всех, кто встретится на его пути. Его тянуло вперед. На свежий воздух. Под ледяные тяжелые тучи. К свету.

Он сносил блокпост за блокпостом, практически не останавливаясь, уничтожая все на своем пути. Ресурс тела был ограничен, оно было измождено, ранено и стремительно теряло силы, но двенадцатый вытягивал из него все соки. Новые ощущения и видения окружающего мира давали безграничную власть. Он видел всех, словно играя в какую-то стрелялку с запрещенным программным обеспечением. Ни одна живая душа не могла укрыться от его взгляда.

В ушах звенел набатом чужой голос, придавая сил. Слова существу казались странными. Они складывались друг с другом, образовывая что-то необычное…

- Не долго живёт штурмовая пехота!

Вот только мне нравится эта работа!

Бронебойный напарник не подведёт -

Крупнокалиберный пулемёт!

Четырнадцать и пять пробивает стены.

Кромсает в фарш – отрывает члены!

На пол километра разрывает броню,

А вплотную я и танк похороню!

Побратим трясся в руках, заплевывая тесные для него туннели военной базы смертоносными росчерками. «Утес», конечно, вам не КПВТ, предназначенный для того, чтобы останавливать бронированные машины, но и он с легкостью разрывал тела на части, отрывая конечности, и превращая людей в фарш в одно мгновение. Точнее сказать за три-пять, как и ему и было заложено в тактикико-технических характеристиках отцом-прародителем.

- Я заряжаю – ты убегаешь! – продолжало шуметь в голове, придавая двенадцатому сил и стремления. - Я нажимаю – ты умираешь!

Две тысячи метров не успеваешь!

Прицельную дальность ты скоро узнаешь!

Наконец-то очередной блокпост пал и бывший капитан Петров вышел на финишную прямую. Его глаза уже видели разбитые ворота, ведущие на свободу. Лицо ощущало дуновение морозного воздуха. Тело потряхивало от адреналина. По туннелю от него бежали люди. Они убегали так, словно сам дьявол шел за ними. Двенадцатый зычно и хрипло рассмеялся.

- Я заряжаю – ты убегаешь!

Я нажимаю – ты умираешь!

Не можешь ответить – ты не попадаешь!

Так неотвратимость ты постигаешь! – Проорал он уже в голос, вжимая спуск.

«Утес» запел ему в унисон. Две машины смерти встретились, чтобы отдать честь Богу войны и отправить на тот свет новенькие, свеженькие души… В разные стороны вновь плеснула кровь, на пол попадали тела, полетели обломки, обрывки и осколки тел.

- Залп!

Залп!

Залп!

Остужай и меняй ствол! – плеер, который капитан прихватил у друга, попытался выдать самые громкие звуки, на которые был только способен, захрипев, но бывшему капитану Данилу Петрову на качество звука было уже наплевать. Главное - магия звука действовала! И давала ему сил! А на то, что наушники вот-вот треснут, или кровища из израненного тела хлещет словно из дуршлага, ему было ровным счетом наплевать!

- И сно-о-о-о-ова в бой! – продолжал петь Павел, словно описывая все происходящее вокруг. - Мой патрон с твоей губой!

Мальчишка! Не шути со мной!

Лафет козлит и ствол ведёт,

Но тебя то не спасёт!

Излом бойка – уже всерьёз!

КПВ меняем на «Утёс»!

И снова в бой!

Хой!

***

Очнулся он от холода. Тело болело так, как не болело еще никогда. Силы у младенца иссякли, и он больше не мог контролировать человека. Что это за монстр, думать Данил не хотел. Он тупо шел куда-то вперед, словно зомбированный, словно один из тех зараженных, что сейчас бесновались в погибающей базе.

Он оказался на берегу океана. Вокруг него, как и везде, где он побывал, валялись трупы. Кто погиб от пулевых ранений, кто не выдержал волны ужаса и страха, идущей от странного человека пришедшего откуда-то со стороны воинской части. Ощущение, как он с легкостью дотягивался до сознания людей, как брал их мозг и просто разрывал – пьянило до сих пор. Никогда еще убивать так просто ему не доводилось. По истине! Это была чудесная, божественная сила! Иметь ментальную власть над людьми – это нечто! Наверное, такие же чувства переживал Кнехт. А ведь его сила сравнима с силой этого младенца!

Данил опустился на колени, выложил инкубатор на снег. Малыш вновь заснул. Он очень устал. Смертельно. Как и он сам… им нужно было отдохнуть… Они выбрались из ада.

Грудь сдавило. Петров харкнул кровью на снег.

Нет, он не выбрался… Только ребенок…

В небе раздался нарастающий гул. Словно там, в тучах, летела одновременно тысяча тяжелых бомбардировщиков. Низкий рокот отражался от льда, усиливаясь, заставляя Антарктику гудеть.

Байкал успел заметить красный росчерк, метнувшийся из-за ближайшего тороса, где находилась умиравшая в корчах военная база и тут же в небе что-то оглушительно хлопнуло. Тучи озарились, словно вспыхнув, и вздыбились, как от дыхания великана.

- Первая, - машинально отменил Данил.

ПРО работала! База пала, но искусственный интеллект продолжал выполнять заложенную в него программу по защите и целостности территории. Первая из четырех противобаллистических ракет отработала как и положено, сбив наведенную спутником ракету.

Данил рыкнул, неуклюже встал и побежал вперед, спотыкаясь. В небе творился хаос. Тучи заклубились. Пролился жидкий огонь. Вмиг ночь превратилась сперва в яркий день, затем в огненный закат.

Петров доковылял до стоявших, уже начавших вмерзать в корку льда десантных катеров. В небе снова загудело.

- Вторая…

Опять с земли к цели устремился росчерк и вновь взрыв потряс окрестности. Данила повалило с ног. Ударная волна оказалась сильнее первой. Поднявшийся ураган взметнул снег, а в небе уже рокотала третья ракета…