"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - "NikL" - Страница 567

— Говорил мне папа, алкоголь и наркотики — зло! — прозвучал рядом голос. — А тебе, видимо, не говорил.

— У-у-у-у! — с осуждением проскулил неподалёку Русый.

Этого гада я по голосу теперь всегда узнаю… Дайте мне только добраться до него! Сам всю шерсть повыдёргиваю!.. Но пока что я чувствовал, будто всю шерсть выдернули из меня. А заодно вытянули жилы, вырвали кости и зачем-то ещё порубили мышцы.

Болела каждая клеточка моего тела… Каждая! И единственной причиной, почему я ещё не умер от жуткой боли — была странная отстранённость. Наверное, что-то вроде шока или какой-то защитной реакции организма.

Я понимал, как мне больно. Но почти не воспринимал эту боль. Чувствовал, осознавал, но не гнулся под её волнами. Будто мозг отстранился от этих мучений. И пропускал мимо все сигналы, которые вываливал на него организм.

Правда, это не отменяло того, что мир вокруг плыл и размывался, то и дело меняя цвета и запахи. Плюс ко всему, что-то случилось с координацией движений: руки и ноги двигались не так, как я им приказывал, а так, как сами считали нужным. Обоюдным было лишь желание пошевелиться. Но никак не направление и скорость движений…

Под конец рвоты я умудрился ещё и закашляться. И к странным разводам на песке добавилось красного.

— О-о-о! Вот это нехорошо-о-о-о! — будто в замедленной съёмке, сообщил чей-то голос.

— Пе…Фе… Ылка! — хрипло выдавил я в ответ.

Голос звучал… Странно! Это, определённо, был мой голос. Правда, его искажало так, что я сам себя с трудом узнавал. Да и ощущения в горле были странные, будто там кто-то наждачкой уже минут пять елозит…

И нет, у меня никто и никогда не елозил наждачкой в горле. Так что опыта не имею. Но ассоциации в этот момент возникали именно такие. В общем, болело со страшной силой…

— Что? — спросил голос.

— Пэ… Фил… Ка-у-э-э! — снова прохрипел я.

Во второй раз вышло лучше. И если бы меня снова не вырвало, то я, наверно, донёс бы до человека, который был рядом, что мне требуется «лечилка». Увы! Организм был неумолим: любое напряжение, и я начинал срыгивать желчь.

В этот раз хотя бы без кашля и крови обошлось.

Я попытался посмотреть на человека, который со мной говорил. Но увидел только странное размытое пятно. И увидел явно меньше, чем этот человек.

— Ма-ать тво-о-ю-у! Мужи-и-ик, э-э-это поля-а-арный ли-и-ис! — снова медленно произнёс он, зачем-то растягивая гласные. — Где-э-э-то у меня-а-а «лечи-и-илка» была-а-а! Пого-о-одь!..

Не знаю, что он там увидел, но главное — догадался, что меня надо лечить. Это было пусть маленькой, но победой…

— Проглоти-и-и-ть смо-о-ожешь?

— А-а-а!… У-у-у… — я попытался сказать, что да, смогу.

Но, мне кажется, даже Русый понимал, что это брехня.

Шея вспыхнула новыми оттенками боли. Нано-роботы попали в организм. Оставалось только лежать и ждать, когда они подействуют. Но просто так ждать я не мог. Я пытался вспомнить хоть что-нибудь… Но ничего не получалось.

Как я оказался на берегу моря? Какой сейчас день? Я попытался позвать СИПИНа, и, кажется, он даже что-то отвечал… Вот только со мной что-то очень серьёзно было не так… Я просто не воспринимал сказанное им.

Последнее, что я помнил: меня снова тошнило. Едкая густая коричневая жижа выливалась из горла на землю. От спазмов темнело в глазах. Собственно, так я и отключился… Когда в глазах потемнело в очередной раз, больше просветления не наступило.

Но даже в беспамятстве я продолжал ощущать боль… Всё тело ломило, меня нещадно трясло, а перед глазами то и дело вспыхивали картинки какой-то жестокой бойни…

Дневник Листова И.А.

День… Жизнь… Боль… Дубль… Два…

Я не умер. Более того, проснувшись, сразу вспомнил, что произошло во время прошлого пробуждения. Поэтому дёргаться не стал. Ну нафиг… Лежу спокойно…

Уши улавливали шум прибоя. Сквозь веки пробивался солнечный свет.

Я очень медленно приоткрыл глаза. И снова уставился в голубое небо, заполненное облаками. А затем осторожно повернул голову, стараясь делать это как можно более плавно.

Я сразу узнал место. Лагерь рыбаков.

Сейчас он был почти пуст. Чадил костерок, рядом с которым сидели двое мужчин. А рядом с ними прикорнул мой Русый. Выглядел он, прямо скажем, не очень. Но это ещё надо было посмотреть на себя… Вполне вероятно, я сейчас выгляжу куда хуже.

Очень осторожно — сначала одними губами! — я попытался издать хоть какой-нибудь звук. Удивительно, но у меня получилось. Хотя горло полыхнуло болью, а вырвался из него лишь какой-то сип. Зато буквы в моём голосе наконец-то складывались в слова:

— Эй!.. Эй!..

— Очнулся! — заметил один из мужиков у костра.

— Ага… Главное, чтобы не блевал… — отозвался второй.

И его голос я тоже узнал. Это он разговаривал со мной в прошлый раз.

Впрочем, всё это было не так важно. Важным было то, что мне срочно требовалась вода. О чём я и уведомил обоих мужиков:

— Пить…

На этом меня силы покинули, и я просто прикрыл глаза. Удивительно, но меня услышали, поняли — и вскоре поднесли ко рту кружку с водой. Попить я смог, хотя большая часть жидкости и проливалась мимо рта.

Но даже того, что удалось проглотить, хватило, чтобы появились силы. Хотя бы на то, чтобы снова открыть глаза. Я всё ещё не знал, где нахожусь, и какой сейчас день. А ещё я снова попытался достучаться до СИПИНа. И он опять мне отвечал, но его голос, будто назойливая муха, жужжал где-то на границе восприятия.

И это было страшно… Мне реально страшно было потерять связь с инструктором. А пока по всему выходило, что я серьёзно сломан. Прямо вот очень серьёзно…

С этой мыслью я провалился в очередное беспамятство.

Дневник Листова И.А.

День… Жизнь… Боль… Лучше…

Очередное пробуждение выдалось более… Я даже не знаю, как это назвать… У меня по-прежнему болело всё, но уже не так интенсивно. Во всяком случае, мозг начал пропускать некоторые сигналы тела, и боль тяжело наваливалась на меня, качая на своих ладонях.

Вокруг было темно, но всё так же шумел поблизости прибой, откуда-то доносился запах дыма, а вдалеке слышались голоса людей.

— О-о-о-о… — на этот раз я уже мог стонать почти по-человечески.

Но вот беда… Этот стон был слишком тихим, чтобы его кто-то расслышал.

— Рад, что ты пришёл в норму, — сообщил СИПИН. — Жаль, что только относительную.

— В смысле? — с опаской уточнил я, пытаясь справиться с внезапным приступом дурноты.

Боль укачивала, а к горлу уже подступала новая порция рвоты.

— Пока ты в сознании, позволь тебя поздравить… На этот раз ты всё-таки открыл серьёзный ресурс, а потому получаешь тридцать тысяч баллов, — как будто не услышав моего вопроса, проговорил СИПИН. — Кроме того, тебе начислено триста баллов за убийство двух животных. Но в следующий раз всё-таки постарайся бить вырванным рогом в сердце, а не…

— Каких животных?! — мысленно возмутился я. — Какой рог?!

— …Пытайся выполнить своё обещание, которое животное даже не понимало! Выглядело как-то… Мне кажется, Вано, что разумным так поступать не полагается!

— Да я не помню…

— Кроме того, тебе начислено двести баллов за убийство четырёх колонистов, — сообщил СИПИН. — При зачислении баллов я решил опустить тот факт, что двое из них умерли вследствие испуга. Посмертные диагнозы, конечно, разные, но причина-то одна. А ещё двое просто истекли кровью в процессе бегства…

— Я убил колонистов??? — я широко распахнул глаза.

И сразу об этом пожалел.

Мысленно можно было орать сколько угодно. Но как только я реально попытался что-то сделать –зрение предательски выключилось.

— А-а-а-а-а! Я ослеп! — всё это я вопил мысленно, не решаясь раскрыть рот.

— …Но так или иначе, именно этих четырёх я смог записать на твой счёт. И да! Что касается твоей награды за переплавку пластика, её решено было выплатить тебе частями. По девяносто три тысячи триста четыре балла раз в десять дней. Сегодня я провёл первую транзакцию…