"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - "NikL" - Страница 734

— Надеюсь, заданий на убийство больше не будет?

— Разве что в виде исключения! И ты всегда можешь отказаться. Однако прошу заметить, что вовремя устранённый человек не успеет наделать бед в будущем. Впрочем, я не сторонник подобного решения проблем. Одна только постановка такой задачи — это большое испытание для моих корневых установок… Так что не беспокойся! Я предпочитаю подталкивать к развитию и спасать людей, а не устранять их.

— Свежо предание… — заметил я, задумчиво закусив губу.

— О чём задумался? — от неожиданности я вздрогнул, чуть не подпрыгнув на полметра вверх.

— Блин, Кострома! — возмутился я. — Зачем так подкрадываться⁈

— Ну… Чтобы посмотреть, как ты пытаешься оторваться от земли, плюнув на гравитацию? — хмыкнув, предположила девушка.

— Тьфу на тебя…

— На меня не надо! — строго нахмурила брови валькирия. — А вот на тебя стоило бы плюнуть! Стоило мне отлучиться, как он тут устроил!..

— Если ты про Алтарное, то это не я! — сразу же пошёл я в отказ.

— Вано, я не про это! Что за девушку ты притащил в наш лагерь и спрятал в женских капсулах? Зачем? — тон Костромы мне как-то сразу не понравился.

— Это Таня. Она из группы учёных, её похитили…

— Да я поняла, кто она и откуда! Ты зачем с ней переспал? — нахмурилась Кострома.

— Это личное! — попытался я спастись от неприятного разговора. — И вообще, откуда?..

— Ты никому не говорил? — девушка ухмыльнулась. — Да ты, Ванюша, такой лопух в сердечных делах, что все девчонки сразу догадались. Ну и зачем тебе это понадобилось?

— Да как-то… От агрессивных женских приставаний у меня нет встроенной защиты! — возмутился я. — А мы были заперты… На пятачке метр на метр… А у неё это…

И я, слегка покраснев, изобразил руками два полушария, которыми Таня ко мне тогда изо всех сил прижималась.

— Балбес, блин! Будто в группе девушек не хватает! Он их ещё и со стороны тащит!.. — Кострома покачала головой.

— Тащить в группу я её не собираюсь. Представлю как доказательство… И солью назад к учёным! — объяснил я.

— Ага-ага… И она будет ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь… — кивнула Кострома. — Ладно, мальчик ты взрослый, сам разберёшься! Ты мне скажи, что будешь делать со всей этой историей с переговорами? Мне же не показалось, что нас просто тактично задвинули?

— Не показалось… — согласился я.

— И?

— Что «и»? — я посмотрел на неё. — У тебя есть предложения, как всё исправить?..

— Есть! — кивнула Кострома.

— Они включают в себя членовредительство? — осторожно уточнил я.

— Сколько душе угодно! — широко улыбнувшись, отозвалась девушка.

— Тогда не пойдёт… Мы и так целую ночь занимались тем же самым. Я устал и хочу понимания, любви, теплоты… Да хотя бы от Тани, потому что больше никто не предложил!.. — я вздохнул и снова уставился вдаль.

— И что делать будешь? Не с этой Таней, а с переговорами? Это ведь не шутки! Сегодня они задвинули тебя, фактически лишив приза за победу… Как я поняла, в немалой степени за твою победу! Заслуженного приза! А завтра они выпрут нас из торговли, запретят охотиться… Что ещё⁈ Выгонят из города? Будем ждать до последнего⁈ — Кострома смотрела на меня, не отводя пристального взгляда.

А я думал о том, что знаю, как всё исправить… И, что самое смешное, остальные лидеры групп, которых успели задвинуть — тоже знают, как всё исправить! Ведь задвинули-то как раз тех, кого активно продвигал Кукушкин.

И получалось, что есть мэр Кукушкин — и всё у нас хорошо. Ну более или менее.

А как нет мэра Кукушкина — сразу всё у нас плохо.

Нам завидовали, на нас обижались… Но пока мы пользовались благосклонностью мэра — нам ничего не могли сделать. И если мы вновь не поднимем Кукушкина на щит, то вслед за «кукушатами» из жизни города вылетим и мы сами. Тихо, мирно и под всеобщее одобрение… Даже герои в белом трико, в конце концов, надоедают толпе. Особенно те, кто слишком часто геройствовал. Увы, вкусы толпы переменчивы, а зависть — штука страшная…

— Что-что… Кукушкина надо к власти возвращать! — наконец, проговорил я, мысленно подтянув повыше геройское трико.

И внезапно осознал, что у меня на руках все козыри для победы.

— Правильный вывод! — кивнула Кострома.

— И можно даже с членовредительством! — согласился я.

— И снова правильно! — улыбнулась девушка.

А где-то вдалеке предвкушающе завыл Русый…

Глава 24

Пр-р-росто заткнулись!

Дневник Листова И. А.

Сто восемьдесят первый день. Раунд второй.

После разговора с Костромой я пошёл к себе в капсулу, прилёг на пять минут… И проснулся только вечером, чтобы узнать, что официальные переговоры с треском провалились. Кто бы сомневался… Впрочем, не просто так переговоры бьют на круги. Они редко проходят как по писаному. И ещё реже с первого раза завершаются хоть каким-то итогом.

Освободить Кукушкина? Три раза «ха!» — и ещё разочек. Несмотря на плачевность своего положения, «кукушата» считали себя если не хозяевами жизни, то просто удачливыми ребятами, которые абсолютно случайно вляпались в дерьмо.

И первое требование, которое эти несправедливо обиженные люди выдвинули — отвести вооружённых бойцов от их лагеря. А пока это требование не будет выполнено, разговоры можно не разговаривать.

Новое собрание лидеров групп на тему «Как воспитывать тех, кого воспитывать уже поздно» началось прямо с утра. И бурлило оно, как вода в кастрюле — разве что не хватало позвякивания крышки. Хотя иногда создавалось ощущение, что крышки с некоторых кастрюлек здесь сорвало уже давно…

На этот раз мы с Костромой уселись рядом с Тихоном и Бандитом, которые пришли вдвоём. И просто слушали, даже не пытаясь вмешиваться.

Если внимательно наблюдать за людьми, то можно заметить интересный момент. Как броуновское движение отдельных личностей и их мнений всё больше напоминает капли ртути, с течением времени притягивающиеся друг к другу.

На этом Большом Совете отчётливо выделялось четыре фракции, которые в той или иной мере задавали тон остальным участникам. Первой фракцией выступали группы Бороды, Дуба, Лома и Саши. Те самые, которые пытались вытащить Кукушкина. Не знаю, когда они успели вчетвером спеться, но их позиция оставалась такой же чёткой, как и раньше.

То есть, они предлагали сначала освободить Кукушкина, а потом — договариваться. При этом лезть в драку они не желали. Что, впрочем, не особо удивляло.

Саша занимался сельским хозяйством, пытаясь определить растения, пригодные для окультуривания. Короче, совсем не воинственные люди были в его группе.

У Лома в подчинении было всего тридцать человек. И неудивительно, что никого из них он терять не хотел.

Борода всегда был за хорошую драку, но только кулаками. А драка с «кукушатами» с гарантией перешла бы в новый вооружённый замес, что рыбакам категорически не нравилось.

Самым воинственным был Дуб. И это неудивительно! Всё-таки у лесорубов рабочий инструмент — топор. Он практически требует применять его по делу! То есть, не только по отношению к безответным деревьям, но ещё к дуракам, подозрительным личностям — и зелёным активистам, если те мешают работать.

Однако даже Дуб не лез в бутылку, предлагая осадить лагерь «кукушат» и ждать, когда те сами сдадутся на милость победителей.

К сожалению, эта более или менее вменяемая фракция была в меньшинстве.

Группа учёных объединила вокруг себя мелкие группы, которые требовали частично уступить «кукушатам». Но не просто так, а чтобы потом на них злостно отыграться!.. Позиция была мелочной, подленькой… Ну так у некоторой части интеллигенции вечно так! Вместо хорошего мордобоя они предпочитают подсидеть, подставить, отравить, пустить слух… Ну или придумать ещё какую-нибудь хитрую комбинацию, в результате которой оппонент сядет в лужу, а они будут купаться в шоколаде.

На нашей милой уютной Земле тех, кто решил считать себя интеллигенцией, было большинство. А здесь, на дикой планете, они привычно стремились к светочам научного знания. И разве что экстаз не испытывали, сплетаясь с ними в тесных объятиях коалиции.