Убить Маргарет Митчелл - Кей Энни - Страница 11

К концу его реплики Маргарет уже спокойна и слушает Билла со усталостью на лице.

МАРГАРЕТ

Какая задумка! Не пробовал писать? Ах, да, ведь то, что ты пишешь сам, давно проваливается в прокате. Поэтому ты и ушел в безопасную документалистику, верно? Хорошо, когда всю работу за тебя делают другие, сами составляют для тебя сценарий из своих жизней, а ты только записываешь и создаешь провокационные ситуации. На них ты еще способен. Но для того чтобы стать хорошим документалистом или, в твоем случае, рядовым документалистом, Билли, тебе нужно научиться не оценивать поступки других по себе. Я не ты. Я все сделала сама. Начиная с себя. Что бы ты там ни думал.

Я на секунду застыла, пытаясь понять, откуда раздается звук, потому что все еще не видела ту, кто меня позвал, хотя этот голос узнала бы из тысячи.

Приглушенное постукивание каблуков по деревянной лестнице – и Маргарет появилась в центральной широкой деревянной квадратной арке с закругленными углами, одетая в мягкий молочный кашемировый свитер и укороченные джинсы, с растрепанной прической в стиле восьмидесятых, которая казалась обманчиво небрежной, в аккуратных туфлях на символическом плоском и широком каблуке. В ней можно было бы заподозрить легкомысленное отношение к своему внешнему виду, но только не мне. Обманчиво кажущийся скромным комплект дополняли вполне узнаваемые украшения на пальцах, запястьях, шее и в ушах. И в этом была вся Маргарет.

Мне до ужаса захотелось оказаться в своей квартире и смотреть на диване с Джей Си какой-нибудь ужастик категории B под пиво и начос. Но я изобразила свою самую дружелюбную из искусственных улыбок.

– Привет! Чудесный дом, – пробормотала я банальнейшую фразу.

– Он не мой, но ты же это знаешь, – скромно отмахнулась она, беря меня под руку и увлекая в гостиную. – Дом действительно славный. Пойдем, я все покажу.

Я попыталась вяло сопротивляться: почему-то очень не хотелось оставлять свои вещи в прихожей. Но Маргарет снова отмахнулась, и мы вошли в большую комнату, которая казалась сделанной из красного дерева и такого же бархата.

В целом весь дом напоминал декорации классических британских детективов, оттого и Маргарет, и я выглядели в нем даже не как статисты, а как младшие работники съемочной группы. Всю гостиную можно было разрезать на фоны для стильных фотосессий владельцев охотничьих угодий, в имени которых было не менее четырех слов. Казалось невероятным, что в доме работал вай-фай и ловил сигнал телефон.

По огромному залу точно выверенно были расставлены мягкий гарнитур, огромные тяжелые кресла с высокими спинками, за которыми можно было легко спрятаться даже очень немаленькому человеку. Единственная стена, на которой не было окон от пола до потолка состояла из книжных шкафов, и я готова была поспорить, что при взятии определенной из них непременно должен был открываться потайной ход, о котором знает только хозяин.

Сама комната причудливо извивалась, делясь на несколько зон. Дом, снаружи абсолютно классический, внутри уверенно добавлял модерна. А новейшая техника, хоть и стилизованная под винтаж, говорила, что хозяева только играют в стариков, но при этом любят самые удобные и современные решения.

Маргарет подвела меня к небольшому дивану, который своей формой занимал место на пятерых, но вмещал чуть более двух человек, и присела напротив, держа меня за руки. Она смотрела мне в глаза и так искренне улыбалась, словно мы члены любящей семьи, не встречавшиеся долгие и годы. Я не знала, как играть в эту игру. Более того, чем дольше мы сидели вот так, ни слова не говоря, тем неуютнее становилась ситуация. Я сдалась первой.

– Что? – проблеяла я с искусственным смехом.

Маргарет же только коротко пожала плечами, все еще не отпуская моих рук.

– Мы кого-то ждем? Что происходит?

Она наконец рассмеялась и отпустила меня.

– Прости, я только сейчас, кажется, поняла, что решила писать книгу в доме на отшибе, но при этом он вот-вот наполнится кучей гостей. Даже сейчас мы с тобой здесь не одни. Не бойся, – добавила она как бы невзначай.

– Мы будем здесь не вдвоем?

– Ох, знаешь, нет, так вышло. И нет. Что-то идет по плану, а что-то выходит спонтанно, – она тараторила бессвязно, что совсем не было на нее похоже.

А я подумала, что мы никогда не оставались с ней наедине в одном помещении хоть сколько-нибудь долго. О чем я только думала, когда сюда ехала? Мне даже нечего ей сказать.

– Зачем ты приехала, Маделин?

В голове у меня проносились примерно эти же мысли. Мне даже показалось, что я произнесла этот вопрос сама или услышала его только в собственной голове. Но нет, его задала Маргарет, сидящая напротив меня с прямой спиной, со сложенными в замок ладонями на коленях. Она смотрела на меня непроницаемым взглядом сотрудника спецслужб, под которым я стремительно уменьшалась до размера пуговицы.

– Новые гости! – услышала я мужской голос откуда-то из-за шкафа.

В следующую секунду я увидела его обладателя. Мужчина, который вошел в нашу часть гостиной был высок, строен и привлекателен тем неуловимым образом, который заставляет рассматривать лицо с вопросом “что же я в нем нашла?”. На нем были джинсы, лонгслив с каким-то неразборчивым и сложным принтом, скорее всего музыкальной группы, которую я никогда не слышала, и расстегнутая жилетка, которая смотрелась бы нелепо на всех, кроме него. Волосы были художественно растрепаны, но ровно настолько, чтобы понять, что это очень дорого. Он, как и Маргарет, пытался намекнуть своим видом одновременно и на демократизм, и на избранный статус. Джинсы потерты, но самыми высокооплачиваемыми руками.

Походка его была расхлябанной, но он словно выдавал ею возможный диапазон своего актерского мастерства, примеряя роль немолодого, но молодящегося рокера. Ему могло быть с одинаковым успехом и тридцать пять, и шестьдесят пять, и он, казалось, делал все, чтобы окружающие терялись в догадках.

В левой руке у него был угловатый бокал, в котором я заподозрила бурбон, а правой он слегка приобнял Маргарет, пристроившись рядом с ней на крохотном пятачке дивана. Как только он вошел, она тут же приняла свой обычный светский вид, так что я немедленно засомневалась, что слышала ее вопрос.

– Пегги, ты нас познакомишь? – выдыхая пары дистиллята пробормотал мужчина.

Маргарет немного поморщилась на необычной для моего слуха форме ее имени, но ответила:

– Конечно. Маделин, это Билл Краймер. Он режиссер и снимает документальный фильм о создании моего нового романа. Я не предупредила, но он тоже будет жить с нами все время, и скорее всего захочет все снимать, может, тебе это не понравится, но… Я в самом деле не подумала, что это стоит у тебя уточнить.

Хотя слова ее говорили о том, будто она сожалеет о своей забывчивости, в голосе же ясно читалось, что мое мнение относительно съемки в ее доме не имело для нее никакого значения.

– Бывший муж, – представился Билл, протягивая мне руку и со смехом в глазах следя за моей реакцией на его уточнение.

Я видела раньше его фотографии в сети, поэтому успела сложить внешний вид, присутствие в доме Маргарет и его самого воедино, чтобы сделать вывод. Я знала, что она была замужем за известным режиссером. Вернее, бывшим известным режиссером.

Десять или даже пятнадцать лет назад Уильям Краймер был ярчайшей звездой фестивального кино. Он снимал сексуальные, жестокие, порочные, сумасшедшие и всегда – незабываемые фильмы. Критики тех лет сходили с ума в ожидании нового молодого гения с уникальным стилем, который снимал бы что-то свежее или хотя бы дерзкое. И этого у Билла было хоть отбавляй. Чтобы поддержать свою репутацию, он устраивал провокационные выходки, которые отправляли его прямиком на первые полосы газет, а это делало его популярным и вне кружка фестивальных снобов.

Продюсеры стремились вложить деньги в его следующие проекты, потому что тратил Билл немного, а приносил миллионы. Он умел балансировать на грани хорошего вкуса и профессионального маркетинга, и эта грань открывала для него самые разнообразные двери. В почти тридцать лет он существовал в блестящем настоящем на пороге не менее блестящего будущего. Его ожидали богатство и слава. И Маргарет Митчелл.