Соловьи не поют зимой (СИ) - Кравцова Марина Валерьевна - Страница 30

— Нет… — прошептал Инчэн, а потом посмотрел на Надю. — Обращайся птицей, здесь достаточно духовных энергий, чтобы ты смогла использовать свои силы на полную. И спрячься. Ближе опасно.

— Юань Лун! — окликнула его Пан Чжэнь, но он уже растворился в воздухе и появился далеко впереди, среди деревьев, где мелькали две другие фигуры.

Пан Чжэнь с сочувствием посмотрела на Надю.

— Он прав, держись подальше от битвы, — она сделала шаг в сторону, но потом снова обернулась. — И не вздумай умирать. Ты мне нравишься, подруга.

А затем Пан Чжэнь приняла свою духовную форму и нырнула в траву, похожая, скорее, на маленького чёрного ужа, чем на себя саму.

Переместившись, Инчэн успел лишь увидеть, как удар духовной силы прилетает в грудь дяди, и он отлетает в сторону, собирая низкие ветви деревьев. Повсюду сыпались лепестки и листья, трещали деревья. Инчэн нашёл дядю, присыпанного цветами, по его груди разливалась кровь, но он был жив. Инчэн, чувствуя приближение феникса, помог дяде сесть у одного из деревьев, а сам осмотрел его раны. Они не были смертельными, но если сейчас ему не помочь, даже личная жемчужина не спасёт ему жизнь.

— Дядя… — Инчэн взял Тай Луна за руку и попытался влить в него духовную силу, но тот приоткрыл глаза и остановил его.

— Нет… Инч… эн… Жемчужина… жемч… ужина, не позволь… ему. Сяо Бай…

Инчэн кивнул и встал.

— Будь по-твоему, я сделаю это.

Странно… ей говорили «прячься», но впервые Наде не хотелось ни прятаться, ни убегать. Что-то, растущее изнутри, готовое взметнуться ввысь белым пламенем, оказалось сильнее извечного страха маленькой птички. Сама душа её подсказывала — лети за ним. Теперь Соловушка уже в полной мере ощущала связь, сплетённую Инчэном между ними, и что бы ни случилось — не потеряла бы его из вида. Но прошло какое-то время, пока крылышки донесли Надю до места сражения. Молодой дракон уже вступил в битву с фениксом, а старый сидел, прильнув к стволу дерева, и кровь заливала его грудь.

Надя вернулась в человеческий облик и присела рядом. Она никак не могла вспомнить имя дяди Инчэна, не знала, как к нему обратиться… Страх за возлюбленного уже пронизывал её тысячью жалящих игл, и сознание туманилось от предчувствия невыносимой боли, но девушка попыталась сосредоточиться на старом драконе. Ему нужна помощь! Хоть что-то она может и не в облике соловья… тем более её силы подпитывались здесь самой атмосферой волшебства, пронизывающего этот край. А ещё — Надя хотела хоть как-то, но почувствовать себя частью этой битвы. Она не просто так сюда пришла.

И девушка запела. Её голос, звучавший раньше в сотнях песен и арий, очаровывающий людей и укрепляющий их, сейчас раскрылся в полной мере, переплетённый с магией Персикового края и с отголосками силы её любимого небесного дракона, ощущавшейся через их незримую связь. Она пела без слов, легким вокализом — и магия голоса исцеляла. Да, серьёзные раны Надя по-прежнему сейчас вылечить не могла. Но дяде Инчэна это было и не нужно. Волшебная песня остановила кровь — и этого оказалось достаточно.

Надя устало улыбнулась старому дракону — и забыла о нём. Теперь в её мыслях был только Инчэн…

Инчэн чувствовал его. Ещё бы, не почувствовать имуги в теле феникса с силой жемчужины древнего предка! Они сошлись совсем недалеко. Сяо Бай, окутанный огневой завесой, парил в метре над землёй, удерживая между ладоней на уровне солнечного сплетения древний артефакт. Он пытался слиться с ним, но Инчэн видел — жемчужина не принимает его. Это было хорошо, однако против владельца артефакта сражаться глупо, тем более без личной жемчужины. И всё же Инчэн был готов. Он уверенно встретил взгляд противника и оттолкнулся от земли, завис на его уровне, а затем распахнул руки, выпуская серебристого дракона. Тот занял место над ними напротив феникса, а сам Инчэн оказался в тёплом серебристом сиянии своей энергии.

Сяо Бай усмехнулся.

— Без жемчужины? Ты шутишь?

— Не шучу, — серьёзно сказал Инчэн. — Сражайся, или я убью тебя бесславно и быстро.

В глазах Сяо Бая сверкнула сталь, и он коварно ухмыльнулся, растягивая губы.

— Что ж, начнём.

И феникс напал первым. В небе серебряный дракон умело уходил от атак и успешно атаковал сам. Вспышки огня и белой энергии затмевали свет солнца, ослепляли. И снова летели лепестки, листья и ветки, и снова хрустели стволы изящных персиков, и снова была битва.

Молодость Инчэна, его умение предугадывать действия противника, а ещё отличное знание способностей феникса, помогли ему избежать многих ран. Дважды огненные стрелы прошли мимо дракона, дважды в опасной близости от беззащитных мест. Дважды Инчэн оказывался в шаге от смерти, но всё время ускользал от неё. Феникс же сражался играючи, не в полную силу, чем мог разозлить кого угодно, однако Инчэн при всех своих достоинствах ещё умел держать голову холодной, по крайней мере в бою.

Вскоре Инчэн начал уставать и понял, что если сейчас ничего не придумает, то проиграет. Ему нужно было выбить из рук Сяо Бая артефакт, сделать всё, чтобы тот лишился такой подпитки. И единственное, что пришло ему в голову — та самая техника, что он использовал на Яо, призыв жемчужины. Но… способ работал, если она была внутри, а не вне живого существа, — иначе представляла собой угрозу. А жемчужина древнего предка могла вовсе не откликнуться и уничтожить всплеском энергии половину Персикового края. И всё же выбора не было. Инчэн должен был попытаться.

Он подпустил феникса ближе, намеренно позволил ему думать, что побеждает, ушёл от удара в голову, но принял удар в плечо и отлетел на пару метров назад, рухнув в ворох листьев и лепестков. Он успел! Лишь слегка коснуться руки феникса, но успел. Успел! Призывая в помощь нити мироздания и саму суть древнего предка, собрав остатки духовных сил, Инчэн призвал жемчужину и в последней отчаянной попытке бросил в феникса поток энергии. Тот, усмехаясь, попытался отмахнуться, но энергия не задела его, впиталась в жемчужину.

— И это всё? — рассмеялся Сяо Бай. — Всё, что ты можешь?

Инчэн улыбнулся ему в ответ уголком губ, а в следующий миг жемчужина в руках Сяо Бая вздрогнула и выбросила такую волну духовной силы, что ближайшие деревья примяло к земле.

Сяо Бая отнесло в сторону и приложила о стволы сразу нескольких деревьев. Связь имуги и тела феникса была разорвана. Инчэн видел драконьим взором, как разрушаются эти связи. А потом жемчужина, застывшая в воздухе между ними, вдруг уменьшилась и метнулась в сторону Инчэна. Расценив это как опасность, он закрылся руками, но жемчужина врезалась в них, не причинив вреда. Боль сковала внутренности, тело Инчэна не должно было выдержать такой силы, он без собственной жемчужины, уставший, растративший всю духовную энергию, скорее всего, не сможет принять этот дар небес.

Инчэн схватился за грудь, чувствуя, будто в сердце и сосуды налили расплавленного золота, тяжело задышал и стал медленно терять сознание. Последнее, что он увидел — как в небе растворяется совсем одинокий и уже победивший дракон. Ему виделась Надя, улыбающаяся, счастливая. Он тянул к ней руки, а потом… всё погрузилось во тьму.

Из своего укрытия Пан Чжэнь наблюдала, как распадается в небе феникс. Юань Лун победил. Она должна была бы радоваться, но не смогла. Её внезапно накрыло осознание, что она теряет единственное близкое существо, воспитателя и наставника, того, кто был рядом с ней многие годы. Пан Чжэнь никогда не любила отца, только сейчас это было неважно. Она выскользнула из укрытия и рванула по траве к тому месту, где осыпались остатки огненного божества. И нашла его. Сяо Бай был жив, но его сознание с трудом удерживалось в теле бессмертного.

— Отец… — Пан Чжэнь обернулась человеком и упала на колени. — Папа…

Он приоткрыл глаза, которые полностью заволокло тьмой.

— Я… проиг… рал… — прохрипел он. — Справедливая цена за… — Сяо Бай кашлянул, и с его губ стекла струйка крови, которую Пан Чжэнь тут же вытерла. — Ты достойный глава… приведи наш клан к… искуплению.