По дороге к высокой башне. Часть третья (СИ) - Будилов Олег - Страница 65

Неожиданно пол ушел у меня из-под ног, и я упал, больно ударившись щекой о каменную плиту. Жизнь покидала меня. Я еще чувствовал, как кровь сочится из многочисленных ран, но уже ничего не мог с этим поделать. Во время взрыва кираса приняла на себя удар огненных молний, но две из них все-таки пробили толстое железо и сейчас ворочались глубоко внутри, причиняя нестерпимую боль. Я умирал. Все дела и заботы этого мира перестали волновать меня. Одурманенный слабостью и болью я уходил далеко, туда, где исчезали страхи и надежды.

Король умер на третий день. Лекарь хотел вытащить из его груди оставшийся в ране наконечник, но Марон не позволил. Он дорожил каждым вздохом и потому медлил. Говорят, что в последнюю ночь он уже никого не узнавал и только хрипел, раскинувшись на широкой кровати. На рассвете он испустил дух.

После гибели Лагона Гамон возглавил армию. Мало кто знал, что он был арестован, поэтому переход власти произошел почти незаметно. Сторонников у него всегда было достаточно и после смерти покровителя люди Лагона побоялись в открытую выступить против него. Глашатаи объявили, что главный казначей королевства погиб от взрыва магического порошка. Такое случалось и раньше. Колдовское зелье могло невзначай убить своего хозяина, если тот начинал неосторожно обращаться с таинственной субстанцией. Вельможу торжественно похоронили и оплакали, как и несколько тысяч воинов сложивших головы в великой битве.

Кочевники два дня простояли лагерем возле земляного вала, после чего незаметно снялись с места и растаяли в степи. Отправленные следом разведчики не вернулись, но скоро стало понятно, что орда и в самом деле ушла. Еще через неделю в Паусе Бибон был представлен высшему совету и по праву занял трон своего отца. Коронацию провели в ускоренном порядке прямо на месте. Потом должны были начаться великие празднества, а сейчас молодому королю пора было отправляться в столицу с остатками армии.

Перед уходом он ненадолго вернулся в монастырь, чтобы меня повидать. Свита осталась в Паусе, поэтому Бибон взял с собой несколько телохранителей. Степь опустела, и сейчас никто не ожидал неожиданного нападения, но на всякий случай для защиты города на земляном валу оставили на время несколько сотен ополченцев.

За время осады монахи прониклись ко мне большой любовью, поэтому разместили меня со всеми удобствами в просторной пустующей келье. Пока я был без сознания, королевский лекарь вытащил застрявшие в теле магические заряды и зашил раны. Окруженный заботой вернувшихся из Пауса братьев я медленно шел на поправку. Первые дни после великой битвы я помню смутно. Стараясь избавить меня от мучительной боли, монахи поили меня маковым отваром, поэтому почти все время я спал. Беспокойные сны полные странных и страшных видений пугали меня, и я радовался каждый раз, когда открывал глаза и видел вокруг привычный мир. Что бы я ни говорил сгоряча, но спешить к сверкающим вершинам мне было еще слишком рано.

День проходил за днем и однажды утром, дверь моей кельи распахнулась, и на пороге появился Бибон. Он был в доспехах, но без шлема. В первое мгновение мне показалось, что я вижу очередной сон, но в отличие от ночных миражей принц не растаял, а прошел в комнату и закрыл за собой дверь.

— Здравствуй, Тибон, — сказал он, с интересом разглядывая меня.

— Здравствуйте ваше величество, — ответил я.

Мне уже сообщили о том, что высший совет признал Бибона королем. Собственно, в монастыре последние дни только об этом и говорили.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил новоиспеченный монарх.

Я совершенно не представлял, как выгляжу после стольких дней проведенных в постели, но судя по нахмуренным бровям Бибона, мой внешний вид ему не особенно понравился.

— Нормально, — соврал я и попытался сесть, но из этого ничего не вышло.

— Лучше лежи, — быстро сказал Бибон, заметив мои неуклюжие попытки подняться, — придворный лекарь говорит, что ты будешь жить, но сейчас нужен покой. Ты потерял слишком много крови, да и раны тяжелые.

— Жаль, что из-за них я не смогу побывать на празднике, посвященном вашей коронации, — посетовал я.

Бибон равнодушно пожал плечами и принялся стягивать замшевые перчатки.

— Не переживай, — сказал он, — тебя все равно нет в списках приглашенных. В столице тебе делать нечего.

Его слова пролились на меня словно ушат ледяной воды. Я вздрогнул от неожиданности и обиды, но промолчал. Какой смысл напрасно сотрясать воздух? Оставаясь в монастыре, я понятия не имел о том, что Бибону рассказали о гибели Лагона. Зная нравы, царившие при дворе, я бы совсем не удивился, если бы оказалось, что все заслуги по спасению принца Гамон приписал себе.

— Чем собираешься заниматься, когда поправишься?

Молодой король, наконец, стащил с рук перчатки и небрежно бросил их на лавку.

— Надеюсь, ваше величество позволит мне вернуться в лесное святилище… — осторожно начал я, но закончить мысль не успел.

— В святилище теперь новый отшельник, — перебил меня Бибон, — Колун Хромоногий решил оставить свое разбойное ремесло и дал обет молиться день и ночь за упокой всех погибших в великой битве.

Я знал, что разбойник выжил. Полученная им страшная рана оказалась не смертельной. То ли в последний момент рука кочевника дрогнула, то ли череп бандита оказался крепче других. Сабля степняка навсегда оставила на голове Колуна ужасный шрам, но его это мало заботило. Я думал, что старый разбойник отлежится в монастыре и опять вернется к своим отвратительным делам. Он никогда не отличался набожностью, поэтому в лесном святилище делать ему было нечего.

— Вот уж не ожидал от Колуна такого благочестия, — честно признался я.

— Он стал монахом по моей воле, — отрезал Бибон, — ему дарована жизнь за то, что он защищал вместе с тобой святое место и искупил свои грехи кровью, но этого недостаточно, чтобы получить свободу. Он будет находиться под присмотром и, если в его благочестие возникнут сомнения, я прикажу его повесить.

Что ж очень по-королевски. Для меня возвращение в заброшенный храм было мечтой, для разбойника жестоким наказанием.

— Колун знает об этом?

Король утвердительно кивнул головой.

— Я подарил ему веревку, на которой он будет болтаться, если нарушит мой приказ.

Что ж Бибон был в своем праве, и все-таки ледяной тон, который были сказаны жестокие слова, мне не понравился. Великая битва меняет людей. Конечно, где еще взрослеть отпрыскам дворянских родов, если не в бою? В свое время я сам, вернувшись в лагерь после ратных дел, на многие вещи стал смотреть по-другому, но все — равно рачительная перемена, произошедшая с юношей, неприятно меня удивила. Я хорошо помнил, к чему привела неоправданная жестокость его буйного отца, и очень надеялся на то, что Бибон сумеет избежать подобной участи.

— Выходит мне теперь и податься некуда, — сказал я, чтобы сменить неприятную тему, — другого дома, кроме лесного святилища у меня нет.

— Тебе теперь не нужен дом, — спокойно сказал король, — ты останешься здесь.

Ну что же, не могу сказать, что я ожидал чего-то подобного, но услышав слова Бибона, особенно не удивился. Король предлагал мне не самый плохой вариант. Во все времена сильные мира сего отсылали провинившихся и ненадежных слуг доживать свой век при монастырях. Конечно, подобную жизнь нельзя было назвать увлекательной, но все-таки, как ни крути, обитель лучше тюрьмы или плахи.

— Желаете, чтобы я опять стал монахом? — с наигранной улыбкой спросил я.

Король отрицательно покачал головой.

— Еще один монах мне без надобности. Ты теперь владыка и второй человек в королевстве.

Сначала я подумал, что ослышался.

— Ты утвержден высшим советом, — добавил король, — и я пришел поздравить тебя, владыка Тибон.

— Но, как… — от неожиданности я едва не потерял дар речи, — как такое возможно!? Еще вчера я был государственным преступником, а сегодня ты назначаешь меня на такой высокий пост!

Забывшись, я обратился к Бибону на ты, но он этого даже не заметил.