Покрытый Льдом (ЛП) - Стиллинг Рут - Страница 44

Дверь открывается со щелчком, и мне сразу же хочется упасть на колени, когда я вижу ультрасовременный телескоп, установленный посреди комнаты.

Он знал, что мой нынешний в плохом состоянии.

Это прекрасная вещь, я провожу рукой по сверкающей белой оптической трубе. Я знаю, без сомнения, что смогу увидеть Международную космическую станцию, когда она пролетит над Луной, чего мне никогда не удавалось сделать.

На мой телефон приходит сообщение.

Зак

Посмотри вверх.

О. Мой. Бог.

Он установил огромный люк прямо над телескопом, который может поворачиваться на триста шестьдесят градусов.

Мой телефон снова звенит.

Зак

Где бы мы ни были, мы всегда сможем смотреть на одни и те же звезды.

Я не утруждаю себя ответом или выяснением, откуда он знает, что я в пляжном домике.

Это не имеет значения.

Всё, что имеет значение, — это говорить с ним и слышать его голос.

— Привет, — говорит он, задыхаясь.

— Привет, — мой голос дрожит от переполняющих меня эмоций.

— Значит, ты нашла его.

— Ты мне никогда не говорил.

— Я хотел, чтобы ты вернулась, когда будешь готова, — он тяжело вздыхает. — Но я уже начал думать, что этого никогда не случится.

— Это потрясающе. Мне это нравится, — мой голос срывается, и слёзы текут по щекам. Снова.

— Возвращайся в Сиэтл. Мне нужно тебя увидеть, Ракета.

Моё сердце замирает при этой мысли.

— Когда?

— Завтра? Чёрт возьми, прямо сейчас?

Раздается смех.

— Я не могу. У меня всё ещё есть работа; я не могу просто сказать, что заболела, и уехать.

— Тогда приезжай на День благодарения. У меня будет пара матчей. Я займу тебе место в семейной ложе.

— Где я остановлюсь?

— Луна, — говорит он недоверчивым тоном. — Есть только одно место, где ты останешься, когда будешь со мной. И это моя гребаная кровать, в моих объятиях.

ГЛАВА 32

ЗАК

Три дня, целых три дня и целых четыре ночи я буду держать её при себе.

Лично я бы хотел запереться с ней в своей квартире и всё это время никуда не выходить.

Но самое замечательное — это то, что она будет подбадривать меня в семейной ложе рядом с нашими друзьями. Я в восторге. Нет, я, блядь, трепещу от возбуждения и предвкушения, ожидая, когда она пройдет через зал прибытия. Её самолет приземлился полчаса назад, так что я знаю, что следующий рейс, который пройдет через эти двойные двери, скорее всего, будет её.

Три с половиной гребаных месяца без неё рядом со мной были тяжелыми. Но отсутствие постоянного контакта и попыток уважать её личное пространство чуть не убило меня.

Может быть, цветов было слишком много? Я смотрю на ярко — розовые розы, завернутые в ещё более яркую розовую бумагу.

Их слишком много; я выгляжу слишком нуждающимся.

Чёрт. Спасибо, Джон, что убедил меня, что это “на сто процентов правильный ход”.

Я смотрю налево и направо. Куда мне их спрятать? Выбрасывать их в мусорное ведро — расточительство. Сзади кто — то хлопает меня по плечу.

— Зак?

Я поворачиваюсь и ловлю взгляд её теплых кофейных глаз. Я жаждал её слишком долго.

Девушку моей мечты.

Я знаю, что это так. Я знал это до того, как она ушла, но после нескольких месяцев тоски по ней, я чертовски уверен в этом.

— О, привет, — я оглядываюсь через плечо на двойные двери. — Я думал, ты войдешь через них.

Она мило улыбается, а затем опускает взгляд на розы, которые я неловко протягиваю ей.

— Ты купил мне цветы? — она заправляет за ухо прядь шелковистых каштановых волос, и сегодня на ней крошечный желтый бантик, приколотый сзади. Чёрт возьми, она прекрасна.

— Ммм…да.

Господи, как неловко. Я убью Джона.

Взяв цветы, она приподнимается на цыпочки и целует меня в нижнюю часть подбородка.

— Где твой чемодан?

Она пожимает плечами.

— В прошлый раз я упаковала много вещей, — она засовывает большой палец под ремешок большой черной ручной сумки, которая у неё на плече. — Решил немного изменить это.

Я беру её сумку и перекидываю через руку.

— Тебе идет, — она хихикает, и только тогда я замечаю ярко вышитые цветы сбоку. — Что ж, спасибо.

Переплетая её пальцы с моими, я словно вдыхаю в себя источник её жизни, когда впервые за долгое время ощущаю прикосновение её кожи.

Мы выходим из аэропорта и направляемся к парковке.

— Мне было сложно тебя узнать, поскольку твоя кепка надвинута так низко на глаза.

— Да, хоккеистов не так уж и часто атакуют на публике, но я хотел остаться анонимным.

Это было бы не самое лучшее начало: Луна идет по залу, а я раздаю автографы и фотографируюсь. Она, скорее всего, взбесилась бы и села на следующий рейс обратно во Флориду.

— В этом есть смысл.

Подходя к своему пикапу, я открываю пассажирскую дверь, и она забирается внутрь. Я не могу не пялиться на её тугую, обтянутую джинсами задницу, когда она втискивается в мой F150.

— Перестань пялиться на мою задницу, Эванс, — кричит она.

— Я и не собирался.

— Я чувствую, как она горит! Ты пялился.

Я тоже горю.

Всё та же отважная Луна.

Забираясь на свою сторону, я протягиваю руку и пристегиваю её. Её ванильный аромат поражает меня, когда воспоминания об этом лете овладевают моими чувствами.

— Ладно, может быть, я немного пялился, — признаю я.

Я завожу двигатель и надеваю солнцезащитные очки. На улице яркий ноябрьский день.

— Голодна?

— Ах, — она откидывает голову на спинку кресла. — Умираю с голоду! Еда в самолете была дерьмовой.

Я удивленно приподнимаю бровь.

— Я же предлагал тебе купить билет.

Она бросает на меня взгляд.

— Я не содержанка.

Смеясь, я выезжаю с парковки и выезжаю на автостраду, чувствуя, что, несмотря на долгое и мучительное время, проведенное нами порознь, десять минут в её обществе, и мне кажется, что она никогда не уходила.

ЛУНА

— Детка, каждый раз, когда ты приходишь на игру, ты покупаешь слишком много, а потом ждешь, что я съем всё это, — мы сидим бок о бок и смотрим первый период против ‘Далласа’. — Мне трудно сохранять свою фигуру такой, какая она есть.

— Наверное, я переоценила, сколько могу съесть, — Кейт морщится.

— Э — э, да.

— Вот, — говорю я, протягивая руки. — Передай эти начос мне. Я могу за ним присмотреть.

Пережевывая гуакамоле, сальсу и горячий сыр, я показываю на каток.

— Джон хорошо двигается на льду.

— Да. Трудно поверить, что он не новичок с его скоростью, — Фелисити гордо улыбается.

— Они все выглядят такими огромными. Как какие — то викинги или что — то в этом роде. Особенно Дженсен.

Фелисити искоса смотрит на меня.

— Жаль, что под всем этим скрывается придурок. — Кейт скрещивает ноги и тянется за начос.

Мои брови хмурятся.

— Итак, что там за история? Мы так и не закончили это в переписке.

— Мне рассказать или это сделаешь ты? — Фелисити поворачивается к Кейт.

Кейт машет рукой перед собой.

— Давай, детка, а я иду в уборную.

Она огибает стулья и уходит за пределы слышимости.

— Это долгая история, и никто из нас на самом деле не уверен, что произошло, но в прошлом сезоне, примерно в то время, когда я познакомилась с Джоном, у Кейт и Дженсена что — то было, — она делает паузу, кусая мороженое. — Ну, когда я говорю “что — то” — скорее, они были неравнодушны друг к другу, это было ясно. Однажды вечером после крупной победы “Scorpions” они выглядели уютно вместе, и мы все были убеждены, что они поладили. Следующее, что я помню, это сообщение Кейт о том, что они поссорились и он ушел с другой девушкой.