Злобный король (ЛП) - Кейн Мила - Страница 2

— Где мы?

— Пошел ты, — процедил он.

— Скажи мне, и я проявлю милосердие.

Он моргнул, его яростные глаза впились в мои. Боль могли вынести многие, но надежду? Она была смертельно опасной.

— Нью-Джерси, Каса Нера, поместье Де Санктисов.

— И как отсюда выбраться, не привлекая внимания?

Он облизал толстые губы.

— За домом есть лес. Он тянется почти до самого Трентона. Можно перелезть через стену.

Он едва успел договорить, как его глаза выпучились, а из губ хлынул красный поток. Он произнес одними губами какое-то слово, когда из перерезанного горла на меня брызнула его кровь.

— Это мое милосердие, — сказал я ему, вставая. Я был знаком лишь с таким видом.

Я застыл во внезапной тишине темного гаража, смерть повисла в воздухе. Подождал, не насторожила ли кого-нибудь борьба, но никто не пришел.

Я мог выбраться отсюда. Я был уже на верном пути, но не знал, кто находится снаружи или какова планировка комплекса.

Мне нужен был кто-то для страховки.

Кто-то важный.

Я знал только одного кандидата на эту роль.

Глава 2

София

— София, ты просто спасительница, — пропищала мне в ухо моя лучшая подруга Кьяра.

Я вылезла из такси перед тяжелыми металлическими воротами, обрамляющими длинную каменную подъездную дорожку.

— Верно. Ты у меня в долгу. Снова. Не забывай, — я улыбнулась, несмотря на страдания, которые доставляла помощь подруге в сокрытии ее тайных отношений с моим телохранителем.

Кьяра была единственной дочерью высокопоставленного человека в семье Де Санктис.

Моей famiglia.

Анджело был закаленным телохранителем, который присматривал за мной годами. Как единственной дочери дона, который правил Нью-Джерси, Филадельфией и даже Нью-Йорком, мне не разрешалось никуда ездить одной. Особенно это касалось поездки из художественной школы в Нью-Йорке в мой дом в Нью-Джерси. Теплый и уютный подтекст слова дом вряд ли подходил для обширного комплекса, где обитала семья Де Санктис, но это был единственный дом, который я когда-либо знала.

Сегодня я взяла такси, чтобы дать возможность моему бедному, трудолюбивому защитнику и лучшей подруге побыть наедине. Поступок, который противоречил правилам моего отца и дона. Я никогда не нарушала правила ради себя, но ради лучшей подруги? Стоило рискнуть.

Я стояла за воротами и разглядывала табличку из черного камня, прикрепленную к стене из песчаника. На ней прописью было вырезано «Casa Nera». Напряжение, которое я всегда испытывала, возвращаясь домой, сковало мои плечи, как невидимая петля на шее. Ошейник. Может, я и была любимой и оберегаемой дочерью Антонио Де Санктиса, могущественного capo di capi1 Нью-Джерси, но он держал меня на коротком поводке, как и любого другого члена семьи. Миленькая куколка, которую отец выгуливал по воскресеньям, чтобы произвести впечатление на своих людей. В худшем случае — чистая, нетронутая разменная монета в потенциальном будущем союзе.

Включив обаятельную улыбку, словно лампочку, я повернулась к посту охраны, расположенному слева от ворот.

К счастью, я узнала дежурного.

— Джино, как у тебя дела сегодня? — спросила я, прислоняясь всем телом к щели в его перегородке из оргстекла и хлопая на него глазами.

Он прищурился в ответ.

— Я знаю, что ты задумала, София. Не сработает. Я должен сообщить об этом.

— Но, если ты подумаешь лучше, то поймешь, что это необязательно. Я в порядке. Никто больше не видел…. Ты же не хочешь, чтобы у Анджело были неприятности? Он был шафером на твоей свадьбе.

Большинство мужчин Де Санктис в Каса Нера были мне близки как родные дяди. Мафиози, которые были рядом со мной с тех пор, как я была маленькой девочкой, таскалась за своим старшим братом и играла в прятки на обширной территории комплекса. В моем окружении было тридцать таких же мужчин, как Джино, которого я называла zio2, но он был одним из моих любимчиков.

Джино вздохнул и просмотрел записи камер наблюдения, чтобы убедиться, что никто больше не видел, как я приехала домой на такси.

Он с трудом сглотнул, нервно хрустнув костяшками пальцев.

— Хорошо, но только потому, что твоего отца здесь нет, а сегодня чертовски напряженный день, и я не хочу, чтобы у кого-то из вас были неприятности.

Облегчение превратило мою улыбку в искреннюю.

— Спасибо, Джино, я ценю это. Скажи Энце, что я достала билеты на специальную выставку.

Джино поморщился.

— Отлично, еще одна арт-галерея, по которой мне придется бродить и делать вид, что я заинтересован. Не понимаю, как ты можешь изучать картины и пялиться на них весь день. Это просто краска на холсте.

— Это нечто большее. Это возможность заглянуть в чужую голову. Это побег.

Единственный, который мне доступен. Я не стала произносить вслух последнее. Я не могла изменить того, кем была я и кем был мой отец. Я не могла разрушить стены, которые окружали меня. Стены поверх стен. Каменные и невидимые. Стены вокруг моего сердца. Стены вокруг моего тела. И скрытая стена страха и обязательств, которая сидела в моем сознании.

— Возможно, тебе неинтересно искусство, но тебе интересна она. Ей понравится, и она полюбит тебя за то, что ты ее взял.

Всегда было безопаснее перевести разговор на других людей. Отвлечься, двигаться дальше. Улыбнуться и продолжить. Не позволять никому видеть, что скрывается под маской уверенности и одаренности, которую я надевала каждое утро.

София Де Санктис, умная, способная принцесса мафии. Не стоит позволять кому-либо видеть меня настоящую. Я давно поняла, что проявление слабости только делает меня мишенью для хищников. Плохих людей, которых привлекают тихие куклы.

Джино выдохнул и улыбнулся. Несмотря на его протесты, я знала, что нет ничего, чего бы этот мужчина не сделал для своей жены.

— Ну, думаю, мы сходим туда. А теперь, если хочешь, чтобы я молчал о твоей маленькой поездке на такси, не мешкай и заходи внутрь. Я же говорил тебе, сегодня напряженный день.

— Почему? Что происходит?

Джино еще секунду изучал записи с камер, а затем наклонился вперед, оторвавшись от своего наблюдения. Он был падок на сплетни.

— У нас новый гость в Каса Нера. Чернов.

Проблемы с конкурирующей семьей начались несколько месяцев назад. Мой отец, желая проникнуть глубже в Нью-Йорк и почувствовать вкус денег, которые крутились в его грязной бизнесе, пытался договориться с одной из самых жестоких сил города — Братвой Чернова.

У Виктора Чернова, пахана, было двое сыновей, и они не могли быть более разными. Если Кирилл был холодным и расчетливым, то его сводный брат Николай — злобным маньяком, или так ему хотелось, чтобы думали окружающие. Мое прошлое с более непредсказуемым Черновым было сложным.

Когда отец предложил помолвку, он имел в виду Кирилла. Я не встречалась с Кириллом до тех пор, пока не начались переговоры о браке. Этой помолвке никогда не суждено было состояться. Я не придала этому значения, но отец тяжело воспринял эту новость. Тогда-то и стало ясно, что его мотивы были чисто финансовыми. Я не удивилась. Я была для него просто активом, чем-то, во что можно вложить деньги, чтобы получить высокую прибыль.

— До меня дошли слухи, что их босс, отец Кирилла и Николая, умер прошлой ночью, — сказал Джино.

Я отшатнулась, пытаясь переварить эту информацию. Если смерть Виктора Чернова окажется правдой, это встряхнет весь преступный мир Нью-Йорка и его окрестностей, включая нас. Кроме того, это, несомненно, приведет к кровопролитию. Войны за переход власти в мафиозных семьях были крайне жестокими.

В Нью-Йорке проживало пять семей, воюющих между собой за территорию и власть. У Братвы Чернова была самая жестокая репутация, им никто не хотел переходить дорогу. Затем были клан Наварро (мексиканский картель), семья О'Коннор (которые были частью ирландской мафии), турецкая банда и сицилийская семья, которая с каждым днем теряла власть по мере того, как семья Де Санктис продвигалась все дальше в город.