Злобный король (ЛП) - Кейн Мила - Страница 34

Она сглотнула.

— Лучшая месть — это прощение.

— Ты хочешь моего прощения, София, пока я лежу здесь, истекая кровью?

Она прикусила губу, а я наблюдал без возможности прикоснуться к ней, когда это было все, чего я хотел.

София открыла рот, чтобы заговорить, и на один душераздирающий миг я подумал, что она опустит свои стены и будет честной. Скажет, как сожалеет об этом, и все, что я пережил в этом подвале, будет стоить того.

Слабый звук из коридора заставил Софию резко захлопнуть рот, а её плечи приподнялись до уровня ушей. Она взяла себя в руки, и все следы уязвимости на ее лице исчезли.

София поджала губы, ее взгляд стал жестче.

— Тебе следовало отпустить меня, — прошептала она. — В мотеле. Очевидно, что ты должен был бросить меня там.

Воспоминание о том, как она взбежала по лестнице и перелетела через ржавые перила, уже было постоянным атрибутом моих ночных кошмаров.

— Тогда ты бы лежала сейчас, истекая кровью, — заметил я, испытывая гнев при одной мысли об этом.

Она вздернула подбородок со всем величием королевы.

— Да, и пусть. Если тебя волновал побег, тебе не стоило беспокоиться об этом. Я не твоя забота, Николай.

Несмотря на все удары, которые я получил за последние несколько часов, этот был самым болезненным.

Она наблюдала за мной, ожидая моей реакции, поэтому я пожал плечами.

— Ты спрашиваешь меня или говоришь мне?

— Между нами ничего не может быть. Ничего настоящего, — прошептала она.

Она думала, что может стереть все, что произошло между нами? Она действительно верила в то, что я позволю ей это сделать? Что-то изменилось в темноте между нами, и я никогда не дам забыть об этом.

— Поправка: все, что когда-либо происходило между нами, было настоящим. Бьюсь об заклад, это были самые настоящие моменты твоей чрезмерно защищенной жизни.

Это всегда было рискованно — проникать под образ хорошей девочки Софии и давать ей представление о том, какой я ее вижу. Я понимал ее так, как, я был уверен, не сможет понять никто другой.

Ее глаза метнулись к моим, и я знал, что сказал правду, которую она не могла отрицать. Затем уязвимость покинула ее глаза, и она напряглась, задержав взгляд на дверном проеме. Я задался вопросом, что заставляет ее так нервничать в собственном доме.

— Я здесь не для того, чтобы болтать. Я здесь для того, чтобы убедиться, что ты не умрешь с голоду, — пробормотала она, вцепившись в поднос с едой так, словно это был спасательный круг в штормовом море.

— Подойди ближе, я не кусаюсь… сильно, — поддразнил я ее.

Желание притянуть ее к себе и овладеть ею завладело моим разумом, вытеснив все остальные мысли. Если бы я только мог прижать ее к себе. Маска, которую она носит, спала бы, и она позволила бы мне увидеть ее снова. Настоящую ее. Может, мне повезет хотя бы уловить аромат ее духов. Мерзкий запах плена и старой гнили вызывал у меня головную боль. Один вдох женских духов Софии, ее мягкой кожи и душистых волос дал бы мне сил продолжать.

Впившись зубами в нижнюю губу, она подчинилась. Несмотря на мое не самое лучшее состояние, вид Софии, выполняющей мои приказы, все еще возбуждал мой член. Никакая боль в костях не могла уменьшить моего желания к этой женщине.

Она опустилась на колени рядом с подносом, который поставила, нервно оглядываясь через плечо.

— Ты все еще далеко, королева бала.

Она вздохнула и подалась вперед.

— Анджело настучит твоему отцу, если увидит твою доброту к отбросу из Братвы?

Я хотел знать, кто был плохим парнем в жизни Софии, не считая меня, конечно. Что я мог сказать? Я не терпел конкуренции.

— Нет, он бы не стал. Он на моей стороне, — пробормотала она, затравленное выражение ее глаз не изменилось. — Это отец сказал мне прийти и покормить тебя. Думаю, это его форма дополнительной пытки.

— Он хорош. Видеть тебя так близко, но вне досягаемости — это мучение, — пробормотал я ей, когда она придвинулась еще ближе.

Она опустила взгляд на поднос, нанизывая вилкой кусочки холодной пасты.

— Или, может, это потому, что он рассказал мне, как ты подсказала ему найти нас.

Она сделала паузу, и этот прекрасный пульс сильно забился под нежной кожей ее горла. Наконец ее глаза, насыщенные как растопленный шоколад, встретились с моими. Они блестели. Это был шок для ее нервной системы. Она едва сдерживала слезы.

— Так, значит, ты наконец-то возненавидел меня? — спросила она, моргая длинными темными ресницами, пока они не стали колючими и мокрыми от непролитых слез.

— Возненавидел? Я никогда не испытаю к тебе ненависти. Это невозможно. Я знаю, кто я для тебя… и я знаю, что ты слишком умная, чтобы забыть об этом. Умная, хитрая и сильная. И под всем этим… добрая. Ты очаровываешь меня. На случай, если ты еще не поняла, я — злодей. Я заслуживаю того, чтобы меня поймали. Не забывай об этом.

На мгновение ее ошеломило это признание, и слезы стали ярче. София пыталась сморгнуть их, но одна задержалась на реснице и скатилась по ее щеке. Она вытерла ее, и я пожалел, что это не моя рука провела по ее щеке.

— Ты сумасшедший, ты знаешь это? Так ты говоришь, что прощаешь меня?

— Я всегда буду прощать тебя, София. Я всегда буду понимать тебя. Как я уже сказал, мы с тобой не похожи на других людей. Никто не понимает тебя так, как я. Борись с этим сколько угодно, но мы оба знаем правду. Ты моя, даже в своей голове.

Она издала слабый смешок и поднесла вилку с пастой к моим губам.

— Рада видеть, что плен моего отца не подорвал твоей уверенности.

Я медленно жевал, чувствуя нещадную боль в зубах с правой стороны. Я скрыл от нее мучительную гримасу. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя еще более виноватой, чем сейчас.

— Просто называй меня сумасшедшим оптимистом.

Она улыбнулась. Это была мелочь, но такая драгоценная. Затем она поднесла к моим губам бутылку с водой.

— Это не наркотик, — выпалила она. — Если тебе интересно.

— Ну, раньше не было, — пробормотал я. Вместо того чтобы пить, я прижался лицом к ее руке. Ощущение ее теплой кожи было блаженством.

Она дернулась, как будто я схватил ее. Между нами проскочило электричество. Оно всегда было там, кипело под поверхностью, и когда мы соприкасались, воспламенялось. Дни, когда она могла отрицать это, канули в небытие.

Я потерся щекой о ее запястье.

— Если хочешь утешить меня, прикоснись ко мне.

— Не могу. Я не знаю, кто наблюдает.

Я взглянул через ее плечо на ее телохранителя. Он бесстрастно смотрел в стену перед собой, предоставляя ей уединение.

— Нет, не Анджело, — добавила она.

— Твой отец? Кого ты боишься? Сильвио?

У нее перехватило дыхание. Бинго.

Разочарование охватило меня. Она была заперта в этом проклятом жутком особняке с мужчиной, который приставал к ней с тех пор, как ей исполнилось семнадцать. Мужчиной, который не был мной. Если и существовала веская причина избавиться от наручников и завалить ублюдка, то это была опасность того, что он может сделать с Софией.

Гнев пробежал по моим нервам.

— Когда я выйду отсюда, с ним будет покончено. А пока защищайся. Ты знаешь как. Ты сильнее, чем думаешь.

София накормила меня еще пастой, и грызущая боль в пустом животе наконец утихла. Еда придала мне сил для более быстрого исцеления, чтобы я мог лучше перенести месть Сильвио. Благодаря нынешнему сотрудничеству Антонио с Кириллом, я не думал, что он станет долго держать меня здесь.

— Почему единственный человек в моей жизни, который верит в меня, — самый сумасшедший? — пробормотала она спустя время. Она посмотрела на кровь, разбрызганную по моей груди, и поморщилась. — Ты в ужасном состоянии, а ведь тебя только доставили. Наверное, не стоило убивать столько людей, когда ты уходил в последний раз.

— Да, ты права, но задним умом все крепки, — поддразнил я ее.

Ее губы изогнулись, и это было похоже на награду.

— Я чувствую себя обязанной сообщить тебе, что Джино жив и здоров, и наслаждается наградой за попытку остановить тебя в одиночку.