Злобный король (ЛП) - Кейн Мила - Страница 52

— Хм? — Его голос звучал сонно и словно издалека.

Разве это не плохой знак — заснуть при таких травмах и большой потери крови? Что, если он не проснется? Новый тревожный всхлип подступил к горлу.

— Может, расскажешь мне сказку? Ты как-то предлагал мне, когда мы были в бегах, — услышала я свой вопрос в темноте. Мои руки были связаны передо мной такими же стяжками, как и у Нико. Они причиняли боль, если я хотя бы неправильно сгибала запястья. Я не могла представить, какой глубокий порез должен был остаться после отрыва трубы от стены.

— Сказку? — Нико задумался.

— Здесь темно и холодно. Я так устала, но никогда не смогу заснуть, — пробормотала я, чувствуя себя несчастной. — Мне так страшно. — Признание вырвалось у меня виноватым шепотом в темноту.

Какое право я имела бояться по сравнению с Николаем? Была чертовски высокая вероятность того, что Сильвио потребует голову Николая, когда проснется, и не похоже, что Франко собирался его останавливать. Добавьте к этому тот факт, что здоровье моего отца ухудшилось, и будущее стало выглядеть особенно мрачным для мужчины, сидящего в соседней камере. Возможно, мне тоже будет нелегко, но почему-то именно мысль о том, что Нико умрет, мучила меня.

— Хорошо, королева бала. Я расскажу тебе сказку на ночь, — тихо сказал он, его голос был таким успокаивающе родным. — Давным-давно, потому что именно так начинаются все хорошие сказки, жил-был мальчик. Он был лесным ребенком, а его единственными друзьями были деревья. По ночам он лежал на голой земле и считал звезды.

Его приглушенное бормотание накрыло меня пеленой легкости. Я подумала о своем детстве, когда лежала в своей кровати наверху с задернутыми шторами и смотрела на звезды, приклеенные внутри. Возможно, мне всегда было суждено встретить этого мужчину, ведь мы были двумя одинокими душами, компанию которым составляли только звезды.

— Он был диким существом, и иногда всерьез подумывал о том, чтобы уйти дальше в лес и никогда не возвращаться в мир людей. Но в конце концов ему это так и не удалось.

— Почему?

— Потому что мальчик не был таким свободным, как животные, с которыми он играл в лесу. У него была клетка вокруг сердца.… без ключа. Он мог улыбаться, смеяться и притворяться настоящим мальчиком, но в глубине души он им не был.

Меня пробрал озноб от болезненной меланхолии слов Николая.

— Внутри него, в том запертом месте, куда он не мог дотянуться, была дыра.

Мои глаза закрылись, и я крепко обняла колени.

— Тебе не стоило рассказывать грустную сказку на ночь.

— Ах, но эта история вовсе не грустная. Однажды, когда мальчик вырос в мужчину, а сердце его стало чернее самой чистой смолы, он встретил девушку. Ту, которая тоже когда-то смотрела на звезды по ночам и мечтала о том, чтобы ее любили. Не имело значения, насколько ужасной и жалкой была его жизнь. Когда она улыбнулась, ему показалось, что впервые в его жизни взошло чёртово солнце. Он чувствовал свет на своем лице каждый раз, когда она смотрела на него.

Я улыбнулась. Его слова были такими милыми и неожиданными. В этом сложном мужчине, который украл мое сердце, несмотря на все мои усилия защитить его, было много слоев. Я хотела провести всю жизнь, раскрывая их, но существовал вполне реальный шанс, что мне это никогда не удастся.

Изнеможение давило на меня. Я так устала, что позволила себе закрыть глаза и представить, что нахожусь далеко от этой ужасной, холодной комнаты, наполненной воспоминаниями о боли других людей.

Голос Николая продолжал звучать ровным гулом, но его слова ускользнули от моего понимания, когда я провалилась в сон.

Удар о стену вырвал меня из беспокойного сна. Я попыталась встать, но связанные руки тут же вывели меня из равновесия. Я опрокинулась на бок, сильно ударившись плечом об пол. Во рту пересохло, а в комнате было холодно. На мне почти не было одежды, поэтому зубы сразу же застучали. Мозг силился вспомнить, почему я оказалась связанной на холоде.

Николай.

Мысль о нем сразу же пронеслась в голове, когда я сообразила, откуда доносится шум.

— Николай? — позвала я в отчаянии, прижимаясь лицом к решетке.

Что там происходило? Я осторожно поднялась на ноги и покачнулась. Без окон и часов было невозможно определить, сколько сейчас времени. Я предположила, что прошло уже несколько часов, может быть, даже пять или шесть.

— Николай! — снова позвала я в сторону стены его камеры.

Из комнаты донесся еще один грохот, как будто сдвинулся металл, и невнятное бормотание голосов. Страх, подобного которому я никогда раньше не испытывала, угрожал задушить меня. Кто там был? Почему он не отвечал мне? Он мертв? Чьи это были голоса?

В этот самый миг перед моими глазами пронеслась вся наша история.

Каждая секунда, с того момента, как мы встретились в баре и он украл мой коктейль. Каким-то образом преподав мне урок о том, что нельзя оставлять напитки без присмотра, он одновременно завязал разговор. Теперь, оглядываясь назад, я понимала, что это был решающий момент в моей жизни. Все, что произошло с тех пор, было предопределено той единственной встречей. Она изменила меня так, что я уже никогда не смогу исправить.

Тогда в моем сердце зародилось любопытство к опасному мужчине, который, казалось, имел безграничный потенциал к насилию, но никогда не причинял мне вреда. Выпускной вечер, погоня в лесу, общая кровать в отеле и тот ужасающий момент, когда я висела на сломанной пожарной лестнице, и только рука Николая была моим спасением, — все это слилось в одну картинку.

Суровая реальность того, что мужчина, сыгравший главную роль во всех этих пугающих и драгоценных воспоминаниях, может лежать через стенку, истекая кровью, или, что еще хуже, уже безжизненный, сломала что-то внутри меня.

Все страхи и эмоции, которые я прятала в себе, вырвались наружу. Я вцепилась руками в волосы, и сильно дернула, запрокидывая голову назад с диким криком. Звук эхом разнесся по маленькой камере. Рев человеческого страдания в чистом виде. Ужасный, жалкий, безнадежный. В тот момент я чувствовала все это. Меня перестало волновать, кто услышит. Мне было все равно, придут ли Сильвио или Франко.

— София? Lastoshka?

Я оторвалась от пустого созерцания стены; моё горло горело. Дверь была не заперта.

В дверном проеме стояли Николай и Анджело.

Мой крик затих, а сердце сжалось, как будто Нико протянул руку к моей груди и сдавил его. Он осматривал меня, проверяя, нет ли новых ран, на его лице застыло обеспокоенное выражение. Он все еще был в замешательстве, когда я бросилась к нему. Со всхлипом на губах я упала в его объятия. Он поднял руки как раз вовремя, чтобы поймать меня.

— Я думала, ты мертв. Я слышала, как они убили тебя, — я разрыдалась, уткнувшись лицом в его шею.

Он застыл, ошеломленный моим буйным проявлением эмоций. Медленно его руки притянули меня к себе за спину, и он осторожно сжал меня объятиях.

— Я же сказал, что не оставлю тебя, королева бала. Я сказал, что вытащу тебя отсюда, а я всегда держу свое слово.

Анджело прочистил горло, нервно оглядываясь в сторону коридора.

— Не хотелось бы прерывать вас, но нам нужно убраться отсюда до того, как Франко, Сильвио и их люди вернутся из больницы.

— Верно. Ты в порядке? Пришла в себя? — спросил Нико, немного отстранившись. Его взгляд упал на мое почти обнаженное тело, и он нахмурился.

— Нет. Не думаю, что когда-нибудь приду в себя, — пробормотала я.

Нико разрезал мои стяжки и жестом подозвал Анджело. Мой телохранитель снял пиджак, и Николай просунул мои руки в рукава. Наконец-то я разглядела его как следует. Вид его рук разбил мне сердце. Его запястья местами выглядели порезанными почти до кости.

— О боже, твои руки… разве они не болят? — тупо спросила я, а потом вспомнила, как за несколько минут до этого бросилась в его объятия, практически заставив его поймать меня. — Я просто набросилась на тебя.