Чиж: рожден, чтобы играть. Авторизованная биография - Юдин Андрей Андреевич - Страница 27

В те дни Чиж написал песню «Я не хочу здесь больше жить»:

— Это влияние Александра Владимировича Чернецкого, его безнадега, — говорит Чиж. — За что зацепился, что в голову ударило... У нас в Дзержинске всем раздавали противогазы — на случай взрывов, всяких катаклизмов. Нужно было явиться в ЖЭК и получить противогазы на всю семью. Противогаз я сразу выкинул, а сумка была хорошая — зеленая, мягкая. Я ходил с ней по городу, удивляя людей.

Август 1988: К нам приехал «Зоопарк»!

Новое подтверждение своей растущей популярности ГПД-шники получили, увидев в Горьком афиши о своих совместных концертах с «Зоопарком». Это был период, когда, наверстывая упущенное в подполье, Майк активно гастролировал по стране. По количеству концертов «Зоопарк» даже вышел на первое место в Ленинградском рок-клубе, обогнав «Кино» с «Аквариумом».

Согласно контракту «звери» должны были отыграть четыре концерта на открытой площадке Сормовского парка. На «разогрев» Горьковский рок-клуб пригласил «ГПД». Если бы Чижу предложили выступить с Rolling Stones, это бы вызвало у него прилив эмоций такой же силы. К тому времени он уже плотно «сидел» на Майке: переписал все его магнитоальбомы, переиграл все песни и даже видел его вживую на фестивале в Питере.

Когда «продленка» зашла в пустой Зеленый театр, ленинградцы уже стояли на сцене, настраивая аппаратуру. Чиж присел на скамеечку в партере и долго наблюдал за ними.

— Я очень стеснялся подойти и сказать: «Здрасте!» Ну, что-то же надо было говорить: «Привет! Мы играем перед вами». Наши парни пошли туда первыми, а я продолжал сидеть, пока мне не крикнули: «Твою мать!.. Мы будем настраиваться или нет?!» И я побрел к Майку на ватных ногах.

Впрочем, эта оторопь быстро прошла: гитарист с гитаристом, как выяснилось, всегда найдут общий язык: «Тут же пошло: “А у тебя какая гитара?.. Ух ты! Дай посмотреть!”» Главное — первый шаг сделать. Тем более, о чем могут музыканты перед концертом говорить: «У вас закуска есть?» — «Сейчас найдем!»

Концерты, кстати, проходили в самый разгар антиалкогольной кампании. Любимый Майком напиток из кубинского тростника («Ром и пепси-кола — всё, что нужно звезде рок-н-ролла!») не завозили в Горький даже в лучшие времена. Каким-то чудом принимающая сторона раздобыла по поллитровке водки и по две бутылки пива на команду. Бывалые «звери» взялись усилить свой рацион с помощью коктейля «чпок»[50]. Это выглядело так: водку мешали с пивом, стакан плотно-плотно накрывался ладонью, переворачивался и бился об колено. И тут же, пока эта смесь шипела, как газировка, мгновенно выпивался. Ленинградцы были искренне уверены, что в момент «бития» происходит некая химическая реакция, чуть ли не на молекулярном уровне, и по балде «чпок» ударяет сильнее, чем обычный «ёрш»...

— Первые два концерта, — вспоминает Баринов, — мы играли «прибитыми»: вслед за нами выходили монстры, и главное было — не обосраться. Потом мы увидели, что они обсираются больше нашего. И наше волнение как-то ушло: ну, подумаешь, «Зоопарк»! Мы, типа, не хуже!

Эту браваду подкреплял парадокс тех лет: про «Зоопарк» советская пресса практически не писала. Для горьковской публики это был просто «коллектив из Ленинграда», мекки рок-н-ролла. Во всяком случае, своим землякам она свистела и хлопала не меньше, чем гастролерам. Но сами ГПД-шники быстро разобрались who is who. По сути, «Зоопарк» провел для них выездной мастер-класс, где продемонстрировал совершенно иной подход к музыке.

— Если у нас кто-то «съезжал» с заученной партии, это считалось ЧП, — говорит Баринов. — Например, если я барабанил вступление не так, как было на репетиции, у парней начинался мандраж. А у них: вот должен Майк вступить в этом месте, а он не запел — может, слова забыл. И ничего страшного не происходит: заиграл свое соло Саня Храбунов, а Майк очнулся и начал другой куплет. У нас Чижа бы убили, если б он слова перепутал... В общем, мы видели, что люди играют весело, с удовольствием, не заморачиваясь на строгих рамках.

— Нам мешала, — соглашается Чиж, — проблема музыкантов маленьких городов: «Играем нота в ноту! Шаг влево, шаг вправо — расстрел!» Да, это хорошая школа, но зациклиться на ней — подписать себе смертный приговор. Меня поэтому и «разрывало» всё время, и я шел, когда не было концертов, играть на свадьбу с друзьями брата, в которых присутствовал тот самый отвяз, та самая импровизация, которые мне нравились. Пьяный-сраный — неважно, слова забыл — не беда! Всё равно от тебя прет энергия, и люди это чувствуют.

Здоровый циник Майк, вопреки перестроечной конъюнктуре, так и не мутировал в злобного «протестанта». Когда тот же Михаил Борзыкин из «Телевизора» упрекал «Зоопарк» в том, что они «асоциальная группа», Майк отвечал, что ему гораздо интереснее писать о людях, нежели о государстве.

После каждого выступления «зверей» увозили на дачу на берегу Волги. Туда же пригласили Чижа с Бариновым. После совместных возлияний Сева Грач, директор «Зоопарка», предложил завершить совместные концерты джем-сейшеном. Пьяный Майк Науменко принимал в нем участие чисто символически (игра руками на бонгах, тарелках и мимо оных), поскольку Чиж забрал у него гитару, чтобы спеть блюз на якобы английском языке.

Свой статус rock stars областного масштаба «ГПД» подтвердила уже на следующий день после отъезда «Зоопарка». В составе десанта Горьковского рок-клуба она прибыла на стадион поселка Лысково, где местные фэны встретили их флагом с аршинными буквами «ГПД» (видимо, это были те, кто уже успел лицезреть «продленщиков» на областных рок-фестивалях).

Скорее всего, именно эти сельские «металлюги» были одними из тех, кто присылал свои письма в «Ленсмену», — по примеру других молодежных газет она стала ежемесячно публиковать свой вариант хит-парада, где победителей в нескольких номинациях определяли сами читатели[51]. ГПД-шникам было странно, но приятно наблюдать, как их бэнд оказался в одном ряду с такими монстрами, как «Кино», «Ария», «Черный кофе», «Браво» и «Алиса». Такое могло случиться, видимо, только в СССР: группа, не имевшая не то что пластинки — даже магнитоальбома, не звучавшая по радио и ТВ, вышла пусть в областные, но лидеры.

Впрочем, этот пробел вскоре был ликвидирован. В сентябре «ГПД» пригласили на Горьковское ТВ, где готовилась программа о молодежной музыке. «Продленщики» понимали важность этого шага. С одной стороны, телеэфир должен был прибавить группе популярности. С другой — удостоверить, что у властей (в лице государственного телевидения) нет претензий к их творчеству. В случае каких-либо проблем с администрацией концертных площадок парни всегда могли извлечь из рукава козырной туз: «Нас даже по телику показывают!»

(Преимущества «засветки» на голубом экране первыми поняли столичные рокеры. В некоторых «подающих надежды» московско-питерских группах появились даже свои обаятельные ребята, чтобы завоевывать симпатии сотрудниц ТВ, либо «свои девушки» для обольщения сотрудников-мужчин. В провинции нравы были чище и проще: многое удавалось решить без взяток и секс-приманок. В нашем случае — с помощью рок-клубовских связей.)

Планировалось, что для «озвучки» телепередачи парни запишут фонограмму двух–трех своих песен. Но те, когда дорвались до настоящей студии, стали лихорадочно фиксировать на пленку «всё, что взбредет на ум, пока не остановят». В итоге за два дня был записан целый магнитоальбом, получивший название «The Best of...».