Чиж: рожден, чтобы играть. Авторизованная биография - Юдин Андрей Андреевич - Страница 32

Впрочем, городской рок-клуб проводил свои акции всё реже. От концертных площадок его активно оттесняли музыкальные конторы, которые «рубили капусту» на проведении концертов «новых звезд эстрады» — от «Арии» до «Миража». Эта экспансия беспокоила рокеров больше, чем притеснения со стороны властей, — в 1990 году чиновникам от идеологии было уже не до хайрастых парней с гитарами, главную опасность они видели в быстро крепнущем украинском национальном самосознании...

Но прежде, чем полноценно влиться в состав «Разных людей», Чиж должен был решить вопрос с жильем и подработкой (музыканты, как птицы небесные, не сеют и не жнут, но жить на ветках и без денег еще не научились).

На первое время «эмигрантов» приютил в своей 4-комнатной квартире Олег Клименко. Найти работу помог оборотистый Гордеев. По его протекции Чижа взяли вахтером в общежитие филфака университета. Суть функции была очерчена предельно просто: не пропускать к студенткам сексуально озабоченных визитеров. («Я хожу на работу спасать от любови студенток», — спел Чиж в «Буги-Харьков»). За это ему платили 70 рублей в месяц.

(Стоит сказать, что Чиж оказался плохим стражем нравственности: на женскую половину он пропускал всех подряд. Причем абсолютно бесплатно. Этим он полностью загубил доходный промысел, с таким трудом налаженный его предшественником Гордеевым, — тот установил за проход «нелегалов» строгую таксу: с африканцев — 5 рублей, с арабов — 3, с братьев-славян — по рублю).

Впрочем, самой острой проблемой были даже не деньги (на выпивку они почему-то всегда находились), а талоны на продукты — их выдавали только при наличии местной прописки. Но и здесь на выручку пришли друзья: талоны доставала Инна Диконбаева, невеста Чернецкого, которая работала в магазине «Спорттовары».

Трудности быта не тормозили творческий процесс. Буквально на второй день после прилета Чиж впрягся в работу, как пара добрых украинских волов. Репетиции шли каждый день. Сначала Чиж, который пришел в группу как клавишник, разучил свои партии в песнях «Разных». «У них очень сложные оказались аранжировки, — вспоминал он, — синкопа на синкопе, третий план, второй план, противоходы, масса мелодий. Надо было всё это запомнить».

Репетиционная «точка» группы находилась в Харьковском авиационном институте. Этот престижный вуз слыл в городе оплотом либерализма. Неслучайно его команда КВН гремела на всю страну, а в главном корпусе института репетировал с десяток «посторонних» бэндов — «Генеральные переживания», «Шок», «3.7.Т.», «Тяжелый рай» и т. д.

Шумные рокерские компании занимали свои «точки» после 17.00, когда в «хайовне» заканчивались последние лекции. Обычно «Разные» работали по 5–7 часов подряд и возвращались домой ближе к полуночи. Иногда вместе с Чижом приходила Ольга. Дожидаясь окончания репетиции, ей случалось даже прикорнуть в уголке. («Настоящая боевая подруга! — шутили “Разные”. — Привыкла к нашему грохоту, как фронтовик к артобстрелу».)

Эти первые месяцы в Харькове Чиж вспоминает как самое счастливое время. Простенький «heavy», который он играл в Дзержинске, не давал ему полностью раскрыть свой потенциал инструменталиста и аранжировщика: «Те люди, которые говорят, что, мол, Чиж халтурил в “ГПД”, наверное, правы... В “Разных людях” — совсем другое дело. Мы можем экспериментировать, делать всё, что захотим, и никакие рамки нам не помешают».

К тому же как музыканта его радовало, что, по сравнению с дзержинской «ГПД», харьковчане играют на приличных инструментах. Восторг вызывал уже один «Fender Telecaster», который Клим купил у кабацкого лабуха за 2,5 тысячи рублей. На эту гитару он лихо потратил все свои деньги, накопленные в Германии, где несколько лет прослужил сверхсрочником в военном оркестре.

Другим важным плюсом «Разных» был свой собственный директор. Первым таким рок-управленцем (еще в период «ГПД») стал художник Игорь Сенькин. В центре Харькова у него была мастерская, где собирались все, кому было негде выпить, включая музыкантов. Ко всему прочему в этой студии имелся телефон, и постепенно все концерты «ГПД» стали координироваться через Сенькина. Вскоре он начал ездить с группой на гастроли — покупал билеты, обеспечивал транспорт, выбивал места в гостинице и обещанный гонорар. Словом, делал всё, что входит в обязанности администратора.

После того, как Сенькин ушел в отколовшуюся «3.7.Т.», на его место попросился человек по прозвищу Дюша. Мелкий коммерсант, он был одним из тех шустрых молодых людей, которых наплодил закон о кооперации (1987). Ему льстила близость к известным в Харькове музыкантам, а те, в свою очередь, нуждались в спонсоре: деньги Дюши можно было тратить на инструменты, аппаратуру и поездки по фестивалям.

Свое меценатство Дюша начал с покупки синтезатора «Yamaha» и «фирменных» тарелок для ударной установки. Взамен он получил право представляться всюду как директор «Разных людей». Его сытый вид успокаивал чиновников, с которыми приходилось иметь дело. Правда, с главной функцией настоящего директора: «Я нанял вас, чтобы вы нервничали вместо меня», Дюша всё равно не справлялся.

«Это не человек, а ходячий анекдот, — рассказывал Чиж. — Если Дюша возьмется обеспечить группу билетами, то в пункт назначения мы прибудем в четыре тридцать утра. Сидим, как идиоты, на вокзале. С инструментами, поклажей. При этом Дюша суетится и делает вид, что договаривается насчет автобуса. Автобус приезжает. Но в десять утра».

В таких ситуациях Михайленко брал рычаги управления в свои руки. Если Чернецкий был лид-вокалистом и автором программных песен, то «министром-администратором» являлся именно Паша. Результатом совместных усилий Дюши-Михайленко стала сентябрьская поездка «Разных» в Ленинград на фестиваль «Аврора-89».

— Скорее всего, выступали бесплатно, — вспоминает Чиж. — Оно как было: если нас приглашали, мы спрашивали у Дюши: «Проезд, проживание оплачивают?» — «Ну, что-то оплачивают, еще и денег дают». — «Да не может быть! А сколько? 50 рублей? На всех?!.. Класс!» Тут же срываешься и едешь.

Декабрь 1990: «Дезертиры любви»

Первый выезд группы в новом составе (Чернецкий, Клименко, Михайленко, Сечкин и Чиж) прошел успешно. Во время выступления на Елагином острове Саша Чернецкий, как магнит, притянул всё внимание прессы и зрителей — Питер не забыл тот мощный шок, который вызвали «Разные люди» в 1988-м, на рок-фестивале в Зимнем стадионе.

«Он жутко изменился за год — с палкой, — писала автор самиздатовского журнала “Штучка”. — Правая нога почти не ходит. Полконцерта он пел, сидя на стуле. Но как поет, господи!.. Подарила ему гвоздику... девки все разревелись, я тоже. Песни — “Бардак”, “Мой дед был врагом народа”, что-то без него...»

Вскользь упомянутым «что-то без него» были две вещи Чижа — «Совдеп» и «Демонстрация». Новый вокалист «Разных» был никому не известен, но его песни заметили и приняли. Литератор Александр Житинский, один из организаторов «Авроры-89», позже вспоминал: «“Народная” песня Сергея Чигракова по прозвищу Чиж “I don’t wanna live in Sovdep” впервые заставила всю площадь петь вместе с музыкантами, положив друг другу руки на плечи и раскачиваясь».

Сразу же после «Авроры» парни рванули в Киев, чтобы успеть на фестиваль «Блиц-парад». Но здесь их постигла неудача. Выходить на киевскую сцену после «Воплей Видоплясова» было в то время заведомо провально. По части драйва Олег Скрипка мало чем уступал Чернецкому, его бешеная энергетика разносила зал на куски. Вдобавок «Вопли», которые пели только по-украински, успели стать для продвинутой столичной молодежи модным символом «самостийности». Песни «ВВ» прочно занимали верхние строчки киевских хит-парадов, а местные панки, подражая новым кумирам, начали щеголять по Крещатику в народных рубашках-«вышиванках».