"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Львов Вадим "Клещ" - Страница 1159

   Следующим шагом в цепи унижения русских рабов будет разрешение продавать крепостных штучно, без семей и детей. Закабаление свободных мастеров и мещан, особенно на Урале, становилось не преступлением, а рядовым случаем. В таких условиях близость и преданность Аксёнову, главному приказчику всех Демидовских заводов, давала практически безграничную власть и возможности, даже для крепостного. Она ставила Епифана Липина выше своего официального хозяина - Пантелея Коркина, она давала человеку с мстительной испорченной душой ощущение власти и вседозволенности. Ради этого Пишка, не моргнув глазом, зарезал бы родного брата, не то, что чужих мастеров. Он бы город Оханск сжёг, коли Фёдор Фомич велел бы.

  - Так, говоришь, они всех мастеров с завода у Пантелея увели? - мысли Аксёнова перешли в практическую плоскость.

  - Нет, примерно половину, двенадцать мужиков, дрянь людишки, в холодной сидели.

  - И где теперь эти беглые холопы обретаются? - Аксёнов подошёл к своему шпиону, оценивая, не поставить ли второй синяк под глаз, для симметрии, - не знаешь?

  - Не успел, ваше благородие, виноват, спешил донести о нападении, - Епифан почувствовал, что хозяин отошёл, радостно заухмылялся, предчувствуя переход наказания в конструктивную часть разговора.

  - Значит, узнай, где беглых немцы прячут, и напиши донос, пусть посидят немцы в холодной, завод пока не жги. И вот ещё, - последовал получасовой инструктаж шпиона, закончившийся, как обычно, увесистым кошельком с серебряными рублями.

  - Благодарствую, Фёдор Фомич, - низко кланяясь, покинул Епифан нижнетагильский дом Аксёнова, направляясь прямиком в кружало. Как бы ни красовался он перед другими, перед собой приказчик был честен и циничен. Он понимал, что лишь чудо спасло его от неминуемой смерти и не сделало калекой. В тот день, когда прикамцы освобождали своих мастеров, Пишка с утра был пьян и валялся у очередной зазнобы. В этом суеверный шпион Демидовых усмотрел руку божью, дав зарок каждую встречу с начальством и окончание любого дела впредь отмечать крепкой гулянкой. Да и душа хотела снять напряжение последнего месяца, едва не закончившегося бесславной участью. Для такого дела никаких денег Епифан не жалел.

   Глава шестая.

  Первую партию наших ружей мы полностью раздарили, все двадцать пять штук. По собственному ружью получили все постоянные гости управляющего Прикамским заводом Алимова, начиная с самого Сергея Николаевича, заканчивая доктором и отцом Никодимом. Точно так же мы поднесли в подарок новейшие 'Луши', так мы назвали наши изделия в честь Лушникова, городской верхушке Сарапула, начиная от главы уезда. На том и закончился весь первый выпуск ружей, дальше производство шло постоянно, поточным методом, или, как будут говорить в будущем, конвейерным. Выход ружей был небольшим, но постоянным. На расточке и обработке стволов работали бывшие коркинские оружейники из Оханска, во главе с Андреем Хомяковым. Эти мастера имели достаточно опыта, чтобы оценить станки Володиного производства, дававшие возможность чистовой обработки уже со второй расточки ствола. Ударно-спусковой механизм, как и планировали, на 70% производился штамповкой и вырубкой, по шаблонам. Тут работали родственники и знакомые Володиного тестя, нанятые в Сарапуле, и , очень кстати, спасённые нами из плена. Стараясь избежать технического шпионажа, чем чёрт не шутит, вдруг среди наших работников есть засланные казачки, мы разделили производство, устроили рабочих в небольших комнатках

  Группами по два-три человека рабочие производили три-пять не связанных между собой деталей разных узлов оружия. Для аборигенов такая специализация оказалась в новинку, первые ружья просто не могли быть собраны из наработанных составляющих. Слово 'стандартизация' никто на Урале не слыхал. Практически все механические узлы и устройства в восемнадцатом веке собирались индивидуальной подгонкой, с ручной шлифовкой, без всякого внимания на размеры, лишь бы работал данный экземпляр. Нас, естественно, такой подход не устраивал, под каждую деталь мы изготовили необходимые наборы калибров и контрольных скоб. Собственно, поэтому и работали на этом участке родные и знакомые Лушникова, так как им было легче вбить в голову наши требования. Акинфий Кузьмич был для сарапульских рабочих достаточным авторитетом, чтобы наши требования выполнялись безоговорочно. Не то, что с уральскими оружейниками, каждый из которых считал себя знатоком, поумнее всяких 'немцев' и прочих купцов.

  Закалку деталей и стволов, затем окончательную сборку оружия мы доверили самым близким нам людям, в первую очередь, наиболее умелым и толковым из наших 'старых' учеников. Таким, как Афоня Быков, Федот Чебак, благо, выход продукции был небольшим. Ежедневно на контроль выдавали две 'Луши', парни из нашей охраны их обстреливали и поправляли целики. Таким образом, мы не только приучали наших будущих бойцов к производству, воспитывали в них понимание поточного метода, но и обучали принципам 'наших' требований. Приучали к пониманию важности стандартизации, чистоты обработки, не забывая напоминать о безопасности и промышленном шпионаже. Наглядный пример нападения Пантелеевских наёмников у всех был перед глазами, поэтому наши слова упали на подготовленную почву. Ребята из охраны воспринимали всё так близко к сердцу, что в радиусе пяти вёрст от оружейного заводика даже крестьяне из соседних деревень перестали появляться. Никому не хочется быть обысканным и доставленным в контору, где потерять пару часов в допросах и выяснении личности. Одним словом, нам хватило полутора месяцев, чтобы заводик худо-бедно начал выпускать продукцию нужного качества и по нашей технологии.

  Ход с подарками первых ружей был не столько рекламным трюком и проявлением 'верноподданнических настроений', сколько необходимостью, вызванной острой нехваткой наличных средств. Деньги, выжатые из заводчика Коркина в качестве компенсации за 'обиду', практически полностью ушли на строительство сгоревшего завода и закупку материалов. Лушников выздоравливал очень медленно, второй месяц не вставал с постели. Мы с Володей без него восстановили сожженные корпуса и запустили производство.

  Обращаться к компаньону, находящемуся в таком состоянии, за средствами не захотели, чтобы не показывать нашу зависимость от него. Решили проявить самостоятельность в бизнесе, выбрав нетривиальный ход. Все первые ружья мы подарили с десятком патронов, не сомневаясь, что владельцы в ближайшие дни побегут за боеприпасами в наши лавки, заранее открытые в Прикамске и Сарапуле. На продаже патронов мы и собирались получать основную прибыль, тем более, наступал сезон охоты, осень пришла в Прикамье. Цены на боеприпасы установили спекулятивные, от трёх до пяти копеек за снаряжённый патрон, при их себестоимости в десять раз меньше. Стреляные гильзы мы сразу принимали по копейке за десяток, не слишком прибыльно, но, сам принцип возврата стреляных гильз за неплохие деньги приучал собирать их. Не поднимет богатенький стрелок, подберут вездесущие мальчишки или грибники. Что характерно, наши надежды оправдались, деньги за патроны потекли полноводными ручейками. Немного, но вполне достаточно, чтобы хватало на оплату рабочим.

  Материала у нас было закуплено изначально на тысячу ружей, речка вращала водяные колёса бесплатно, счета за электричество не приходили по причине его отсутствия. Рабочие, убедившись, что заработок пошёл постоянный и обязательный, начали обустраиваться возле завода, перебираться из бараков в спешно отстроенные избы. Выставив два десятка ружей на продажу в наших лавках Сарапула и Прикамска, мы, снова вполне ожидаемо, убедились в отсутствии какого-либо спроса. Несмотря на минимальную цену, едва превышавшую себестоимость оружия, желающих его приобрести, практически не было. Народ в провинции довольно консервативен, чтобы оценить новинку, люди должны не только увидеть её, но и услышать хорошие отзывы. Затем наш человек ещё подумает, посчитает денежки, полгода будет копить, и сомневаться в необходимости покупки. Так, что на относительно постоянный доход от продажи ружей мы рассчитывали не раньше середины зимы.