"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Львов Вадим "Клещ" - Страница 1287

  - Давай продадим императорским войскам ружья, в знак примирения, например. Тысяч двадцать-тридцать стволов, под обязательное заключение мирного договора с границами по факту. Грамотно использовать ружья китайцы всё равно не смогут, стандарт мышления старый, да и отношение к армии не изменилось. В Цинской империи солдаты по-прежнему ценятся ниже крестьян, много такие бойцы навоюют? Патроны мы навязывать не будем, предложим по десятку на ствол, в абсолютных цифрах много получится, а в бою быстро выйдут, гарантировано в "молоко". Кто с десяти патронов из незнакомого оружия стрелять научится?

  - Если казахи с монголами возмутятся? Или китайцы против нас же повернут ружья? - покачал я головой. - Рискуем, однако.

  - Ерунда, риска никакого нет. Если ружья попадут на западную границу, однозначно, станут трофеями бойцов Срыма Датова, как в северной Корее получилось, казахи только спасибо скажут. Кроме того, союзников в случае продажи мы предупредим, количество патронов тоже озвучим, поймут, не дураки. - Иван уверенно жестикулировал, разрубая ладонью воздух. - Если ружья повезут на юг, это сразу узнают южане и поневоле начнут вооружаться, чисто от испуга. Ну, а применения против нас можно не бояться. По нашему анализу, наибольшее количество потерь в боестолкновениях с нами и корейцами ханьцы понесли от миномётно-артиллерийского огня. Кроме попытки штурма пиратами Владивостока. Сам знаешь, там другой случай.

  - Да, но на всякий случай, давай вооружим всех наших стрелков помповиками, а снайперов нарезными винтовками. Посчитай всех, включая два будущих батальона корейских ветеранов. Помповики мы никому не продаём, а выпускаем постоянно. На складе их тысяч пять скопилось, пусть работают.

  - Старьё куда денем, у первых ружей и помповиков стволы так износились, что за полсотни метров едва в человека попадёшь, одно название, что оружие. Такого металлолома вместе с первыми револьверами до тысячи штук наберётся, не считая тех, что в личном пользовании.

  - Точно, собирай это старьё и грузи на мои корабли, повезу на остров, покумекаю. За пару дней управишься?

  - За это время даже с Нингуты и Быстровска соберём, только в острогах и останется. Ну, тех за зиму поменяем.

  Так и вышло, слава богу, без дальнейших проблем. Уже через три дня караван из полутора десятков гружёных судов отправлялся из Владивостокского порта. Шёл густой снег, на воде превращавшийся в кашу, там он долго лежал и не таял. Судя по этому, мы успели едва ли не в последний день. Зато везли такие запасы, что душа радовалась. Содержимое трюмов давало возможность почти с колёс приступить к созданию точных металлорежущих станков, не имевшихся нигде в мире. Более того, Володя, по чьим чертежам будем изготавливать эти станки, заверил меня, что раньше двадцатого века подобные конструкции просто не появятся. Даже в Таракановке работали всего два таких станка, в условиях строжайшей секретности. Конечно, опытный ремесленник любой европейской страны даст ручную точность обработки и в восемнадцатом веке, но, эти станки выдадут детали с нужной точностью на порядок-другой дешевле и быстрее. Что и требовалось для избавления от конкурентов.

   Мой оптимизм не разделяли переселенцы, успевшие взять немногие сбережения, оружие, да часть одежды. Многие оставили дома, хозяйство, нажитое за последние годы. Как там пойдут дела в Беловодье, неизвестно, а родную корову и пару лошадей жалко. Посему три дня плаванья до Невмянска, я разговаривал с рабочими, их семьями, поднимая дух. Подсчитав необходимые ресурсы и свои запасы, пообещал всем переселенцам бесплатно выстроить дома и выдать небольшую сумму на обустройство. Они давно знали, что своё слово я держу, даже жёны рабочих заметно повеселели, начав планировать свои предстоящие покупки.

  Уже в виду берегов острова Белого, как официально стали называть Хоккайдо, нам повстречалась трогательная картина, шесть морских лодок айнов, больше похожих на каяки, возвращались к берегу, буксируя за собой небольшого кита. Когда мы проплывали мимо, в бинокль стало видно, что на дне каяков лежат три трупа. Видимо, погибли в ходе охоты, и, неизвестно, сколько ещё утонули.

  - Вот бы им наши пушки и ружья, - не удержался мой старший сын, услышав рассказ об опасной охоте на китов, которой веками жили прибрежные народы.

  Эта фраза почему-то врезалась мне в память, действительно, с нашим оборудованием и на паровых катерах, охота на китов станет весьма прибыльной и почти безопасной. Такой возможностью не стоило пренебрегать. Позже, на берегу, после налаживания основного производства, я приступил к экспериментам по созданию гарпунной пушки. Забегая вперёд, скажу, что рабочий вариант получился только весной следующего года, к самому сезону охоты на китов. Пока же, зимние месяцы прошли в строительстве домов для переселенцев, разворачиванию производства боеприпасов и паровых двигателей. Привезённые с материка гаубицы командир невмянского гарнизона Федот Чебак, один из немногих моих учеников, подавшийся в пушкари и первым освоивший стрельбу с закрытых позиций, установил на господствующей высоте, затем провёл учебные стрельбы, обучив артиллеристов и пристреляв местность.

   С учётом береговых батарей, город превратился в мощную крепость, неприступную с моря и труднодоступную с суши. Опасаясь массированной атаки айнов из глубины острова, Федот с началом снегопадов, начал минировать наиболее уязвимые для атаки со стороны суши, предместья города. Его сапёры закладывали хорошо проявившие себя при обороне Владивостока проводные мины, пункт управления Иван вывел к батарее гаубиц. Учитывая, что динамит помещался в герметичный кожух, провода наши умельцы научились изолировать довольно надёжно, а места для минирования выбирали возвышенные и сухие, года на два-три такой обороны могло хватить. Ибо снимать мины после таяния снега никто не собирался, их сразу закапывали в землю.

  Наши три наёмных капитана, к моему удивлению, отнеслись к переселению с материка философски. Клаас был скорее рад возможности круглый год выходить в плаванье. И тут же, едва разгрузили оборудование, попросился в новый вояж на Цейлон, объявив, что теперь, когда он служит торговой кампании с такими полномочиями, его руки в отношении английских кораблей Ост-Индской кампании развязаны. Можно подумать, мы до этого британцам в рот смотрели? Всё же, он подал дельную идею, её мы в сутолоке проблем едва не упустили. Обсудив с капитанами торговых кораблей, мы рискнули пойти на обострение отношений с англичанами. Все наши торговые корабли получили на вооружение не менее одной пятидесяти миллиметровой пушки, приняли на борт отделение бойцов, взяв их на довольствие. В результате половина переселившихся вогульских стрелков стала морскими пехотинцами, ускоренно изучив стрельбу из орудий. Оба капёрских шлюпа, вернее, их капитаны, как сказали бы в советское время, "с огромным воодушевлением" восприняли изменение нашего статуса. Более того, обещали подобрать казаков на два трофейных корабля, водоизмещением тонн на триста, сманить казаков с севера, из Охотска. В столице освоения Русского Забайкалья, ещё пять лет назад диктовавшей свои условия добытчикам меха и дальневосточным казакам, многие завидовали нам. И мы не исключали серьёзных доносов оттуда в Петербург. Впрочем, Потёмкин заверил меня, что цена таких доносов обратно пропорциональна богатству наших подарков.

  После перевооружения беловодские суда имели шансы выжить в бою, в случае неподчинения требованиям англичан к досмотру судов. Именно об этом мы договорились с капитанами острова Беловодье, вернее, я приказал не допускать никакие досмотровые группы на корабли, кроме таможенников. Более того, капитаны РДК при встрече судов британской Ост-Индской кампании получили официальный приказ требовать досмотра трюмов и проверки груза у самих британцев. Предлог был формальный, но, вполне объяснимый в Европе. На предмет поисков контрабандных шкур каланов, добывавшихся исключительно на русской территории. И, уже моё уточнение, на предмет обнаружения контрафактных товаров, таких, как бансы, ружья и т.п. До нас уже доходили слухи, что кое-где шлёпают консервы и отдельные умельцы скопировали "Луши".