"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Львов Вадим "Клещ" - Страница 1307

  Второй день общения с Нгуеном Хэ прошёл свободнее и продуктивней, мы подписали договор о дружбе и военном союзе. Там, кроме поставок оружия по оптовым "корейским" ценам и обучения беловодскими советниками аннамских солдат и офицеров, предусматривалась вербовка аннамских добровольцев на службу в Беловодье. Из аннамцев я надеялся создать батальон и, под шумок, навербовать ремесленников, контрактами на пять лет. Кроме того, Нгуен Хэ обязался, в случае войны Беловодья с любой страной, поддержать нас войсками и объявить нашему врагу войну. Аналогичные обязательства брали на себя мы, но, только после окончания гражданской войны в Аннаме. Князь Хэ согласился, что привлечение иностранцев скорее навредит имиджу освободителей Юга. Да и реальных сил у нас не было, я не скрывал, что беловодская армия не превышает пары тысяч человек. Не уточняя, что это количество сильно преувеличено за счёт рабочих, способных стрелять. После заключения договора мы оба обязались подписывать любые международные соглашения с учётом интересов друг друга и, оговаривать это в документах.

  Князь Хэ разрешил моим рудознатцам проводить любые изыскания на его территории, обязуясь обеспечить их сопровождение. Беловодские промышленники получили право строить на аннамской территории любые промышленные и добывающие предприятия, в течение трёх первых лет не облагаемые налогами. Мы, в свою очередь, расширили ассортимент поставок оружия, к "Лушам" добавились револьверы и холодное оружие. Миномёты начнём поставлять после обучения расчётов. Больше всего Нгуену Хэ понравилось то, что за поставки оружия мы не просили звонкую монету, а соглашались (хотя я изначально планировал такое "согласие") принимать плату слитками меди, свинца, цинка, олова и других металлов, рисом, пряностями. Также я "согласился" пять процентов стоимости брать произведениями искусства - картинами, статуями, древними свитками. Этого добра в стране, второе десятилетие раздираемой гражданской войной, хватало по бросовым ценам.

  К вечеру, уже собираясь проститься, я поинтересовался у союзника, как он отнесётся к тому, что мы захватим Кампот? Крупный торговый порт в Юго-Восточной Азии весьма пригодится, по моим прикидкам, для защиты от нападения с моря хватит трёх гаубичных батарей. Понятливость кампотского градоначальника меня впечатлила, понравилось, как ни странно, миролюбие жителей города, спокойно перенесших разгром городской стражи, их богатство, естественно. Как я помнил из обрывков истории будущего, особых конфликтов из-за Камбоджи у англичан и французов не возникало. Порт находится в стороне от основных маршрутов Ост-Индской кампании, это нас вполне устраивает. Беловодье долго будет нуждаться в сахарном тростнике, рисе, хлопке и других сельскохозяйственных товарах. Там, глядишь, наладим поставки каучука из Камбоджи, тогда база станет стратегически важной. Другой вопрос, что силы для захвата Кампота появятся не раньше, чем через пару лет, так надо заранее убрать все подводные камни, подготовиться политически и экономически к этому. Когда это удастся сделать выгодней, как не во время гражданской войны в Камбодже?

  Поражённый моей наглостью и самоуверенностью, Нгуен Хэ едва не рассмеялся, но, видимо, вспомнил результаты моей недавней поездки в соседнюю страну. Ответ он отложил на следующий день, хотя было понятно, что согласится. В военном лагере аннамцев мы пробыли неделю, провели показательные стрельбы по мишеням из помповых ружей. На них князь Хэ и его полководцы наглядно убедились, как за считанные секунды один взвод способен уничтожить полутысячный отряд противника. Мишени, которые аннамцы расставляли на поляне целый час, были изрешечены за пять минут. Тут же зрители увидели, как пуля пробивает офицерский доспех с расстояния полсотни метров. Одним словом, показательные выступления прошли успешно.

  Покидали лагерь мы в сопровождении двухсот отобранных для обучения в Беловодье солдат и офицеров, посольство князь обещал выслать позднее. Хотя впереди были пять дней пути по влажным джунглям, великолепное настроение не покидало меня. Удалось закрепиться, показать наши возможности, приобрести мощного союзника. Маячивший два года призрак морской блокады отступал, впереди несколько лет мирной жизни и огромные перспективы для технического развития. Нужно только работать, работать и работать, а это мы умеем.

  Глава тринадцатая.

  Моя поездка по Камбодже и Аннаму словно открыла ворота для иностранных представительств. Едва я вернулся домой, в Беловодье прибыли посланцы королевства Сиам. Надо полагать, их насторожили наши успехи в Кампоте и победа над отрядами проаннамского короля. Тут же, посланец Сиама попытался закрепить успех, полагая, что имеет дело с "северными варварами", которых можно нанять в качестве союзных войск. Действуя по тому же принципу, что и я в Аннаме, враг моего врага - мой друг, сиамцы предложили нам союз. В принципе, цели наши совпадали, и, я даже знал, где смогу взять войска для интервенции в Камбоджу. Поэтому, оказывая всяческое уважение посланнику, торговался по конкретным пунктам соглашения, выдвигал мелкие условия, которые требовали консультации с его руководством, выгадывая время.

  В вялотекущих переговорах я надеялся продержаться полгода-год, когда набранные два батальона аннамских стрелков станут относительно боеспособными. Да, за считанные недели, нам удалось набрать в Аннаме почти тысячу крепких здоровых парней и мужчин, согласившихся на двадцать лет службы за предложенную плату. Ну, соответствующие бонусы при выходе в отставку, в виде надела земли не менее двух гектар, выходного пособия в размере ста рублей и сохранения оружия в качестве личного. Столько же новобранцев удалось завербовать среди пленных, доставленных из Кампота. Так, что, через год у нас будут четыре батальона обученных и великолепно вооружённых бойцов. Только, кхмеров я в Кампот отправлять не собираюсь, найдём им место службы с большей пользой для Беловодья.

  Пока я пудрил мозги сиамскому посланнику, в Невмянск прибыл французский священник и попросил у меня аудиенции. Меня заинтересовал необычный визит, о нашей строгой политике в религиозном деле все "местные" европейцы были осведомлены. С первых же дней захвата острова я запретил любые открытые богослужения, кроме православных. Сами торговцы или жители острова могли верить во что угодно, но, агитация в любую, кроме православной, религию, была запрещена под угрозой огромного штрафа или исправительных (читай - каторжных) работ. Принимая во внимание язычество аборигенов, запуганность немногочисленных синтоистских священников-японцев, никто из постоянных жителей острова не возражал. Все прибывшие со мной русские и вогульские переселенцы исповедовали исключительно православие, староверы или нет, это другой вопрос. Точка зрения пленных маньчжур или китайцев, как и англичан, захваченных с торговыми кораблями Ост-Индской кампании, никого не интересовала.

  Явившись на аудиенцию, французский священник представился миссионером Пиню де Беэном*, ведя беседу на неплохом английском языке, - Архиепископ Адранский, - пояснил он для точности.

  - Очень приятно, - поклонился я с места, не делая попыток подойти для благословения. Посмотрев на своего гостя, выглядевшего настоящим грузином - худощавый, остроглазый, чёрные волосы, усы и горбатый нос - я представил его в роли стареющего Арамиса и невольно улыбнулся. - Что привело представителя славной Франции в наши края?

  - Я рад приветствовать барона столь известного острова Беловодье. Ваш недавний вояж по королевству Камбодже и Аннаму произвёл должное впечатление. Ваши подвиги на поле боя достойны восхищения, - начал славословия архиепископ, но быстро свернул на знакомую стезю, - как представитель цивилизованного общества, я хочу поддержать начинания на ниве просвещения аборигенов, приобщения их к вере Христовой. Мне известно, что баронство заселено дикарями, пребывающими в дикости, не знающими слова божьего. Как представитель католической церкви, предлагаю помощь в приведении аборигенов, населяющих остров, в лоно церкви.