"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Львов Вадим "Клещ" - Страница 1351

  Пообедали, попрощались с "хозяевами", да поехали обратно, обсуждая по дороге новинку применимо к боевым операциям. Получалось, что через пару лет ни одно судно не сможет незамеченным к острову Белому подобраться, что днём, что ночью. Да и в море, коли Палыч не шутит, за двести вёрст можно встречные-поперечные корабли увидеть, совсем хорошо.

  - Так, что, друзья мои, - улыбнулся Невмянов, глядя на Бежецкого и Светлова, - никуда ваш дружок от службы не уйдёт. Всё, что он делает, порой важнее ваших тайных операций, в смысле защиты русских людей. Понимаете?

  Оба облегченно кивнули. Главное, Николай остаётся с ними.

  Китеж. 1793 год.

  Отвлёкся я, с планами по мироустройству. А рассказать хотел другое, о моей любимой химии. Когда меня прихватили болезни, а доктора побежали лечить всякой гадостью, только тогда пришлось вспомнить лозунг - "Выздоровление-дело рук каждого больного". Висел когда-то давно такой транспарант на дверях нашей районной поликлиники. Жить захотелось, хоть и плохо, но долго. На одном настое женьшеня не вытянешь. Хоть и пользовали мы его с Палычем, регулярно отсылая бутыли с корнем упие Никите и Володе, но, это скорее профилактика. Она, как известно, не лечит болезни.

  А с болезнями на Дальнем Востоке и Беловодье к концу 80-х годов сложилась опасная ситуация. Прежде, когда поток переселенцев был невелик, старожилы им успевали объяснить и привить правила личной гигиены, навязать определённые навыки поведения. С ростом миграции, особенно из-за границы России, поселенцы не успевали сменить своё поведение, привычно насаждая европейскую грязь и вшивость в быту. Нет, эпидемии чумы, дважды пролетавшие по Южному Китаю, нас, к счастью, миновали. Да и оспа не грозила, прививки стали обязательной процедурой официальной легализации в Приморье. Все пятнадцать лет своего присутствия на Дальнем Востоке мы упорно ломали психологию аборигенов, не мытьём, так катаньем, добиваясь обязательности прививок оспы, особенно детям. Результатом стало снижение детской смертности почти на порядок, в первую очередь, среди аборигенов. Они тоже это заметили, ещё бы, теперь во всех стойбищах обилие детей младшего возраста просто бросалось в глаза. И, мы получили молчаливую поддержку шаманов и вождей в продвижении санитарии. Особенно после широкой акции излечения стариков от трахомы, спасшей зрение многим вождям племён. Теперь медики стали самыми уважаемыми людьми в Приморье, как среди русских, так и в таёжных селениях.

  Однако, обилие кожных и желудочных заболеваний настораживало. Местные средства мало помогали, они, как и женьшень, были скорее профилактического свойства. А из привычного нам арсенала лекарств, как когда-то в Советской Армии, был один йод. Даже без зелёнки. Он, однако, слабо помогал в лечении многочисленных фурункулов, раневых заражений и желудочных паразитов. Привычные нам, народные средства, вроде зверобоя, тысячелистника, отвара тыквенного семени и прочие, лишь сглаживали проблему. А я, к великому сожалению, так и не заставил наших лекарей вплотную заняться антибиотиками. Получили они, конечно, к этому времени опыт лабораторных исследований на мышах. Помнится, именно мыши показали наглядную картину ядовитости ртутных и цинковых мазей, так любимых европейскими врачами, нашим немецким лекарям. Конечно, с моей точки зрения и опыта, исследования на мышах они провели грубо, некорректно, завышая нормы препаратов на порядки. Однако, результат оказался вполне наглядным и, устраивал, в первую очередь, меня.

  Благодаря исследованиям на мышах, кстати, на острове Белом образовалась самая передовая в мире, не побоюсь этого слова, медицинская школа. По мере возможности, я старался отправлять к нашим европейским мудрецам пленных маньчжурских лекарей, сманенных корейцев и кхмеров. Не упуская возможности привлечения к работе французских и немецких эмигрантов. Регулярно, несколько раз в году, я проверял, чем занимаются эти шалуны от медицины в заметно разросшейся лаборатории. Нет, размеров научного центра в сотни человек, беловодская лаборатория не достигла. Постоянно в ней работали не более двадцати врачей и полсотни сотрудников младшего медперсонала. Остальные медики проходили в лаборатории первичную стажировку, получали понимание уровня медицины, что запрещено в применении, что рекомендовано, что обязательно. После чего распределялись по городам и весям, для работы с населением и сбора обязательной статистики.

  Сама же лаборатория, учитывая, что мы страшно далеки от медицины, работала над жизненно важными, в понимании Палыча и моём, вопросами. Иван жёстко требовал систему хирургии, в первую очередь, применимой к боевым действиям. От испытания наркоза, стерилизации повязок, рекомендаций по оперированию любых ранений, их лечению. До оборудования по переливанию крови, что столкнулось с проблемой определения групп крови, её хранения и проверки на стерильность. Это повлекло за собой проблему гепатита, столь популярного в Юго-Восточной Азии. Одним словом, работы у военного направления лаборатории хватало, зато к концу 80-х годов они чётко сформулировали четыре группы крови, и, начали двигаться в сторону изучения резус-фактора. Учитывая нашу безграмотность в этом, кроме завоза десятка макак-резусов в лабораторию, больше ничем помочь не могли. А первые аппараты Илизарова прошли испытания, на раненых пленных, естественно, аж в 1786 году. Худо-бедно, в этом направлении работа шла, там мы могли хотя бы сформулировать задачу достаточно чётко.

  Вот с лечением инфекций, как внутренних, так и наружных, дело шло очень медленно. Хотя приезжие европейцы и восторгались, взмахивая руками, я особой подвижки не замечал. Для меня гигиена и стерильность не были откровением, как и многочисленные микроорганизмы, населявшие окружающую среду и человеческое тело. Однако, последняя эпидемия холеры, выкосившая окрестности густонаселённого Пусана, наглядно показала нашу беспомощность в реальном лечении инфекций. Тогда едва удалось изолировать население военно-торговой базы Беловодья, о какой-либо помощи самим корейцам, не было и речи. Русским территориям подобные эпидемии пока не грозили, в силу малой заселённости и жёстких гигиенических требований. Все местные власти проходили непременное обучение инфекционной грамотности, регулярно получали несколько пудов хлорки, йод, перевязочный материал. Возможности организовать медпункты в каждой деревне не было, но за полтора десятка лет жизни на Дальнем Востоке удалось привить жителям нужные навыки соблюдения личной и общественной санитарии.

  Одним словом, требовались серьёзные антиинфекционные препараты. Вроде антибиотиков, работа по получению которых пробуксовывала пятый год. Я порой жалел замученных моими придирками лаборантов и врачей, изучавших различные виды плесеней. Трудно получить результат, основываясь на известной формуле "Пойди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что". Всё откладывал на будущее, которое в конце 80-х годов ко мне неожиданно постучалось, послав предупреждение в виде череды переходящих одно в другое заболеваний. Со стороны это выглядело достаточно серьёзно, попы даже предлагали мне собороваться, не сомневаясь в ближайшей гибели. Однако, любовь жены и активное участие аннамки-массажистки, оказавшейся ещё и мастером иглоукалывания, оставили меня в живых.

  Решив, что мой долг, как инженера-химика, да и просто порядочного человека, применить все умения для пользы многочисленных страждущих от обилия инфекций, я окунулся в незнакомый мир лекарственных препаратов. Красиво звучит? Увы, как таковых, напоминаю, лекарственных препаратов не было. Зато была отличная химическая лаборатория в закрытом городе Китеже. Туда я и перебрался больше, чем на год, под предлогом выздоровления. Там и получили первые препараты. Начинали, естественно, с ацетилсалициловой кислоты, по-нашему - аспирина. Особой необходимости в нём не было, хватало природных жаропонижающих средств, от сушёной малины, до различных трав, но, пусть будет. На нём мы отработали методы точного дозирования, сравнивая эксперименты на мышах и пленных англичанах. Эти северяне частенько простывали на угольных и железнодорожных работах острова Белого. Благо, особой опасности применение аспирина не обещало. А будущие осложнения со здоровьем врагов, пусть и пленных, меня не беспокоили.