"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Львов Вадим "Клещ" - Страница 1372

  - Давай, рви, - не отрывая от глаз бинокля, скомандовал Быков подрывнику, желая увидеть результат взрыва заложенных мин. Жаль, что их расположили не по всему тылу, но, эффект получился ощутимый. Земля вздрогнула, раздался страшный гром, перекрывший все звуки сражения, с неба посыпались камни, обломки деревьев, песок. Так продолжалось целую бесконечность, казалось прошли минуты, прежде, чем рассеялся поднятый взрывами столб земли и пыли, открыв обзор обороны беловодского батальона. Упавшие на землю аборигены нерешительно поднимались, перекрикивались между собой, восстанавливая сбитый накал страстей, яростное желание атаковать. За ними наблюдали беловодцы, лихорадочно перезаряжавшие оружие и обнажавшие револьверы в предчувствии последней схватки. Даже войска, отбивавшие фронтальную атаку британцев, перестали вести огонь, прислушиваясь к творящемуся за своими спинами ужасу.

  Быков продолжал рыскать биноклем по рядам аборигенов, пытаясь уловить момент перелома в сражении. Вот, один за другим вожди и шаманы призывают к себе выживших воинов, что-то говорят им, показывая в сторону беловодских укреплений. Афанасий почувствовал, сейчас решается судьба боя, нужно выкладываться именно в эти секунды. Забыв о рации и телефонах, он выскочил на бруствер траншеи и закричал так, что обернулись дикари.

  - Снайперы, огонь по вождям!!! Серёга, гранаты!!!

  Снайперы защёлкали своими карабинами первыми, надо полагать, они и без командира понимали, в кого надо стрелять, и уже выбрали себе в качестве мишеней немногих выживших вождей. Выбивать вражеских командиров и самых инициативных солдат снайперов учили первым делом, это они делали машинально. Так и сейчас, пять-шесть секунд, и все активные аборигены упали с разбитыми черепами, а их подчинённые испуганно обернулись в сторону врага. Именно в эти секунды, когда взгляды нападающих дикарей были обращены в сторону беловодской обороны, из траншей выскочили полтора десятка разведчиков. Одновременно в сторону замерших аборигенов бойцы кидали гранаты, одна, вторая, третья. Не успела взорваться первая из брошенных гранат, как разведчики спрыгнули обратно в укрытие.

  Удивлённые дикари, не понявшие опасность железных камней, от которых так легко увернулись, только начали их рассматривать, как пошли первые взрывы. Передовую линию атакующих вновь затянули столбы земли и пыли, поднятые взрывами. Одновременно забухали пароходные гаубицы и артиллерия обороняющегося батальона. Взрывы среди стоящих на месте дикарей произвели совершенно иное впечатление на них, нежели гибель соседа в азарте бега и предчувствии рукопашной схватки. Трудно сказать, какие мысли бродили в не затуманенных интеллектом мозгах аборигенов, но, когда на бруствер вновь выскочили разведчики и принялись метать гранаты в уцелевших врагов, дикари побежали. Отступали они, казалось, ещё быстрее, чем наступали до этого. В считанные секунды на перепаханном взрывами лугу, ещё полчаса назад радовавшему взгляд небольшими островками зелёной травы, остались лежать убитые и раненые люди, полузасыпанные землёй.

  Быков, спрыгнул в траншею и отдал приказ перенести артиллерии огонь в лес, по отступавшим дикарям. Нужно добить их сразу, чтобы они не попытались повторить свою атаку ночью. Он взглянул на часы, старый хронометр невмянского часового завода, привычно сдвинул рукав гимнастёрки на левой кисти. Всего пять минут прошли с начала нападения дикарей, растянувшиеся на часы.

  - Что там, с британцами? - подошёл он к корректировщику огня, рассматривавшему в бинокль атакующих англичан.

  - Залегли, как сзади рвануло, так и залегли.

  - Передавай команду о прекращении огня, - рассмотрел уткнувшихся в землю солдат противника комбат, было очевидно, что дух британцев сломлен, пора начинать переговоры о сдаче в плен. - Распорядись насчёт динамиков и микрофона.

  Спустя три минуты после прекращения обстрела залёгших британских солдат, так и не пытавшихся подняться, над полем сражения прозвучал громкий призыв к герцогу Мальборо. Словно в насмешку над полководцем, посвятившим три последних года сражениям с ирландскими повстанцами, английская речь звучала с весьма характерным ирландским акцентом. Комбат коротко сообщил, что союзники британцев разбиты и надежды на победу исчезли полностью. Герцогу выставлялся ультиматум по немедленной сдаче в плен без всяких условий, с гарантией сохранения жизни и помощи раненым и больным. Если через полчаса лично сэр Мальборо не принесёт свою шпагу на передовые позиции беловодцев, артиллерийский и миномётный огонь возобновится до полного уничтожения английских солдат. Боеприпасов для этого хватит, если надо, помогут пароходы. Все британцы невольно покосились на море, там действительно наблюдалось передвижение пароходов вплотную к береговой линии. С того расстояния морская артиллерия сможет накрывать своим огнём всё поле боя, сомнений в этом не было даже у последних волынщиков.

  Комбат сделал паузу, чтобы полюбоваться на англичан, судорожно крестивших себя и, судя по шевелению губ, молящихся. Чтобы ускорить принятие решения, добавил в микрофон,

  - Если герцог не отдаст шпагу, мы будем ждать десять минут и откроем огонь. Те, кто хочет выжить, бросайте оружие и с поднятыми руками подходите к нашим траншеям, стрелять не будем. В плену мы гарантируем хорошее питание, лечение, и даже возможность заработать тем, кто захочет. Парни, нам нужны крепкие мужики, не бойтесь, сдавайтесь! - Быков повернулся к командиру второй роты Чулину, русскому корейцу, - Иван Ченович, займись пленными, не первый раз.

  Герцог появился на поле боя ровно через пять минут, Мальборо никогда не были безрассудными идиотами. Командующий экспедиционным корпусом понимал лучше многих, что потерял последние шансы выполнить свой воинский долг.

  Невмянск. Июнь 1800 года.

  Три человека, как два года назад, сидели у камина в библиотеке Ивана Палыча Невмянова. Но, как изменились братья Быстровы за эти два года. Старший - Василий стал спокойнее, приобрёл уверенность, жёсткость, сквозившую в каждом его движении, но, старательно скрывал её за рассеянной улыбкой. Он откинулся в удобном кресле, поигрывая высоким запотевшим бокалом с холодным квасом, задумчиво рассматривал корешки книг в застеклённых шкафах библиотеки своего крёстного.

  Иван, младший брат правителя Беловодья, тоже заметно повзрослел, раздался в плечах, однако, из замкнутого, чопорного дворянина, превратился в радушного простака, роль которого исполнял настолько виртуозно, что очень немногие замечали в его глазах жёсткость, такую же, как у старшего брата. Сейчас они оба выслушивали рекомендации Ивана Невмянова по предстоящим переговорам с англо-японо-китайским триумвиратом об условиях мира. Не всё, что говорил им крёстный, нравилось братьям, часть его предложений просто вызывала непонимание. Но, приученные уважать собеседника, Быстровы, молча, выслушивали рекомендации.

  - .. по условиям мира решайте сами, вернее, решай ты, Василий. Нам с Иваном скоро отправляться в Австралию. Но, мои предложения примерно следующие. - Палыч прошёлся к карте мира, висевшей на стене, - с японцев мы ничего не возьмём, ресурсов у них нет, и не будет. Золота, сами знаете, кот наплакал. Оккупировать их опасно, нас всё ещё очень мало, не нашим полком захватывать целую страну. Предлагаю взять с них дань воинами, пусть все их пленные самураи с прислугой колонизуют Новую Зеландию. Воспитают тамошних людоедов в духе мирного сосуществования, кого надо - укоротят на голову. Скажем, лет за пять, оружием поможем. А содержание этих колонизаторов возложим на это время на сёгуна, управится раньше - вернём всех досрочно. Будут хитрить, останутся в Новой Зеландии навечно. Нам всё равно держать гарнизоны в Новой Зеландии накладно, переселенцев там не больше пяти тысяч. А, самураи, глядишь, сами жить останутся, семьи перевезут, крестьян своих, чем не колонисты? Название нужно другое островам дать, русское.