"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Львов Вадим "Клещ" - Страница 669

Господи, спасибо! Сейчас мы проведём нашу обработку тут, а зал спустим на тормозах!

— Не услышат? — усомнилась Аня. — Да и рояля тут нет.

Я встала спиной к стене, выходящей на сцену:

— Анечка, иди сюда. Споём с тобой а капелла*, туда, — я показала перед собой, — негромко, но с чувством, хорошо?

*без музыки

— Давай, моя хорошая, — Аня встала рядом со мной, пошевеливая плечами и как будто расправляясь, — чтоб душа развернулась…

На последнем куплете дверь из коридора открылась, и на пороге показалась наша Агриппина. Она замерла, прижав ко рту ладонь, да так и простояла до конца:

— Девочки, милые! Вот так и спойте!

— Да нас из-за рояля и не услышат, — сложила руки под грудью Анечка.

Но Маруся выступила на стороне классной:

— Нет, всё верно. Спойте вот именно так, это очень… очень проникновенно. Сыграю вам пиано*.

*тихо

Агриппина заторопилась:

— Всё, сейчас на общее приветствие, и начинаем! — открыла дверь на сцену, и оттуда донеслось:

—…питанницы четвёртого отделения!

Старшие бодро прошествовали, чтобы совершить свой реверанс, все в белых лёгких платьях, с пышными шишками волос вместо кос.

— Выходим, выходим! — зашипела староста Шурочка, и мы на цыпочках прокрались за правую кулису, чтобы прошествовать на сцену, как только старшие уйдут в левую дверь.

Третье отделение, как вы помните, выступало в белых романтических блузках, но в изумрудно-зелёных юбках, и запрет на сложные причёски никто не отменил, так что все мы были с косами. Я всё размышляла: для чего это было сделано? Чтобы чётко показать градацию? Условности, везде свои условности…

Мы совершили свой реверанс, и концерт начался.

НУ, ВОТ И НАЧАЛОСЬ

Что меня поразило с первых номеров — это медички. Выражение их лиц, суровое или даже недовольное, менялось как по волшебству, когда наступал момент выходить на сцену. Создавалось впечатление, что нет для них большего наслаждения, нежели петь или играть для собравшейся публики.

Я поделилась наблюдением с Марусей.

— Естественно, — согласилась она. — Этот вечер — светское мероприятие, почти бал. А нет более дурного тона, чем показать на балу, что ты тяготишься обществом, — тут она посмотрела на меня, и глаза её раскрылись от ужаса: — Тебе никто не напомнил правила этикета на балу?

Я пожала плечами.

— Значит, так! Спокойно! — Маруся схватила меня за руку.

— Да я спокойна.

— Это я себе. Первое. Перчатки можно снимать только на время ужина. Если вдруг — маловероятно, но! — если кавалер подходит без перчаток, ты имеешь право отказаться танцевать. Только в этом случае.

— То есть, сесть на лавочку и сказать, что голова болит?..

— Ни в коем разе! — от моего хитрого предложения её едва ли не затрясло. — Сегодня не получится никак вообще, все посчитаны! Если подошли сразу два кавалера — выбираешь.

— Приглашают только кавалеры?

— Конечно! Маша! — Маруся всплеснула руками.

— Да я не помню ничего!

— Прости, прости… Иногда, на больших балах, бывает белый танец — тогда приглашают дамы. Но об этом объявляют: белый танец.

— Поняла, не нервничай. А как вообще происходит приглашение?

— Кавалер подходит. Говорит что-нибудь галантное, к примеру: «Позвольте вас пригласить». Если ты с кем-то беседуешь, может извиниться за прерывание разговора.

— И я иду?

— Нет, он протягивает правую руку, ты сверху кладёшь левую. И тогда идёшь, всегда справа. На вступление музыки он кивает, а ты делаешь лёгкий реверанс. А после танца — также идёте на место, где он тебя пригласил.

Я подумала, что вроде всё понятно и даже логично, но столько мелочей, что уже в голове шуршит.

— А этот мужик зачем? Который всех садил?

— Распорядитель — главный. Если он просит встать с кем-то или куда-то — не спорь, делай, как он говорит.

— Хорошо.

— Ой-й-й… что ещё⁉

— Ходим мягко, — подсказала из-за моего плеча Шурочка, — не топаем, не шаркаем. Говорим не громко, но и не мямлим. Шуткам смеёмся, но тоже негромко. Не злословим и уж тем более ни с кем не ссоримся. Спокойно.

— В общем, ведём себя мило и грациозно? — предложила вариант я.

— В целом — да. Размеренно.

— В пол не смотри! — вспомнила Маруся.

— А, да! — закивала Шура. — Смотреть следует на кавалера. Желательно во время танца не молчать, а обменяться парой умных фраз. Хотя бы о театре, о книгах. Но трещать тоже плохо, пусть больше он говорит.

— Больше трёх танцев за вечер с одним кавалером не танцуй, может быть расценено как согласие на развитие отношений, — предупредила Маруся. — И два раза подряд тоже.

— А что делать, если он пригласит? — вытаращила глаза я. — Если отказывать нельзя?

Шурочка пожала плечами:

— А ты не отказывай. Просто напомни, мол, мы в этот вечер уже танцевали с вами трижды. Или «только что танцевали». Возможно, в следующий раз. Ну, или что-то подобное.

Я хотела уже запаниковать, и тут наша староста сказала:

— Держись спокойно и делай как все — и всё будет нормально. Ладно, дамы, я пошла наряжаться в ворону.

Эти наставления немного сбили меня с тревожных мыслей о магах, но, выйдя на сцену, я вспомнила их снова. Отсюда было видно чуть лучше, чем через штору. На шее императрицы висела камея, и была она артефактом, как минимум — защитным, как максимум — ещё и сигнальным. Второй пункт становился наиболее вероятен, если носящий артефакт сам являлся магом. Магичка ли императрица? Хотя, если подумать, сигнал ведь мог пересылаться кому-то ещё. Кто-то в её свите — маг? Кто? Кого мне опасаться? Мысли метались в моей голове, но на таком расстоянии я больше ничего не могла разобрать.

— Пиано, — мягко напомнила Маруся, и я постаралась отодвинуть панику на задний план. Успокоиться. Дышать.

В таком режиме мне удалось обойтись без магического усилина. Приняли нас очень хорошо, много аплодировали, и что самое обнадёживающее — несмотря на всё равно распространяющуюся от Анечки энергетическую волну, со стороны императорской ложи не бросился никакой блокирующий отряд. Или они реагируют только на агрессию? Или только на намеренно наведённую магию? Или не заметили? Или выжидают?..

Сплошные нервы, блин!

Мы спустились в зал и уселись на места в первом ряду, указанные нам распорядителем, который для разнообразия любезно улыбнулся. Дальше осталось посмотреть три сценки наших и пару музыкальных композиций шестнашек — и всё.

Распорядитель объявил, что всех приглашают переместиться в большой зал, где состоится танцевальная часть, начало через пятнадцать минут. А пока все имеют прекрасный случай полюбоваться художественными работами воспитанниц четвёртого отделения, которые выставлены непосредственно в танцевальном зале.

— Воспитанницы представят свои работы лично!

Гости зашевелились, радуясь возможности размяться, а я подумала: вот оно, опять старших выставляют в лучшем свете! А с другой стороны — мне же спокойнее. Вдруг кто-то сможет пробиться сквозь мою защиту рисунков и распознать их магическое наполнение? Если магов тут в процентном отношении сильно меньше, то, может быть, каждый из них сильнее?

Первыми зал покинули гости из императорской ложи, за ними потянулись остальные. Четвёрочницы тем временем быстренько проскочили через сцену — через прогонную — коридор — и другим входом в большой зал, где сразу рассредоточились и заняли места около своих персональных стендов. Я даже восхитилась. Вот она, воистину ярмарка невест! Ну, чем не жёны? Поют, музицируют, живописью занимаются, сейчас ещё и станцуют… Подозреваю, что мать-директриса и их печенья на столы выставила бы, если бы они не смотрелись так бледно на фоне творений повара графьёв Строгановых.

Императрица сделала круг почёта, останавливаясь у некоторых особо понравившихся ей рисунков (ну, или она делала вид, что ей что-то понравилось — кто знает, может это всё та же политика?) и направилась к своему месту, предоставив остальным гостям также насладиться творениями мастериц.