"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Львов Вадим "Клещ" - Страница 694

Батюшка сурово помолчал.

— Снова повторюсь. Я нахожу его полезным, поскольку подобный браслетик закрепляет в юных душах навык обращения к Богу. В некотором роде это созвучно применению чёток. Возможно, раз уж речь идёт о болящих, стоило бы понаблюдать момент воздействия на третье лицо…

— Валерий Степаныч, говорят, пострадал, — заметила завуч. — Этот субъект, — она брезгливо передёрнулась, — довольно чувствительно приложил его об ограду.

Степаныч был призван. Выглядел он, и впрямь, помято. А браслета моего не было! Я укоризненно покачала головой и привязала ему новый, после чего мы с девочками (в первую очередь, Аня, конечно) спели с пяток песнопений. Степанычу, естественно, стало сильно лучше. Докторица (осматривавшая его до и после) несколько обескураженно констатировала резкое уменьшение гематом, улучшение пульса и ещё какие-то мудрёные признаки.

— И вот тут за грудиной как булыжник сняли! — удивлённо подтвердил дворник, после чего и был отпущен.

Батюшка наше пение одобрил, но, кажется, немножко испугался и предложил в ближайшие дни (скажем, завтра, когда к обеду обязательно придут просители) произвести подобную процедуру в присутствии малого иерейского (это значит, священнического) собрания, которое он берётся организовать. Эта идея директрисе страшно понравилась, и нас наконец-то отправили в отделение.

Около входа в нашу тройку стоял Степаныч.

— Вы, барышня, не думайте, что я ваш подарочек снял да выкинул, — обратился он ко мне. — Дочка у меня прихворала, так ей навязал.

— Это ты, Степаныч, молодец, — устало похвалила я. — Сколько у тебя, говоришь, ребятишек?

— Шестеро, — переступил он с ноги на ногу.

— На вот, возьми ещё парочку, пусть будут. У иконок положи…

Я отвязала с запястья ещё два браслетика. Упасть хотелось, просто ужас. Но тут открылась дверь, и из спальни повалили девчонки.

— Что, уже чай? — удивилась Шура. — Все уроки сегодня скомкались!

Я подумала, что уж не все, а два послеобеденных, но возражать сил не осталось. Мы спустились на чай, снова поднялись к себе, я вроде бы расходилась, решила повязать — да так и уснула с крючком в руке, привалившись к подушке. Растолкали меня к ужину. Сказали, Строганова приезжала, выслушала кучу докладов, переговорила с батюшкой и решила беседу со мной отложить на завтра, чтобы было готово решение священнического консилиума.

На моём комоде высилась горка свежих браслетиков. Ой, это, наверное, девчонки! Пора уже общество организовывать, имени браслета с бусинками…

ГДЕ-ТО. БЕССИЛЬНЫЙ ГНЕВ

Оперативный отдел городского магоуправления.

— Костя, да успокойся! — Света сидела на краешке стола, слегка покачивая одной ногой. — Если она смогла правдомер обмануть…

— А почему «обмануть»? — глаза Кости забегали, сделав его до некоторой степени похожим на безумца. Царапины на его лице заметно поджили, но не исчезли окончательно. — Почему, собственно, все решили, что она обманывает⁈

— Ты это серьёзно? — беленькая девушка неуютно поёжилась. — Паутина по углам, для насыщения?

— А почему нет⁈

— Почему нет? — эхом откликнулась ещё одна девушка, с толстой простой косой. — Если мы обратимся к фольклорным мотивам, вспомните: не так уж редко появляется, к примеру, морской или горный царь, который похищает человеческого мальчика, склонного к магии, потому что ему нужен наследник. Отчего бы не быть одинокому медведю? Пусть он не обязательно царь…

— Медведь, который увешивает комнаты паутиной? — фыркнула беленькая.

— Ах, это пустое! Мы можем чего-то не знать, неправильно толковать…

СВЯЩЕННИЧЕСКИЙ ВЕРДИКТ

На следующий день вместо прогулки всё наше отделение пригласили в гимназический храм. По периметру ярко освещённого помещения были расставлены лавочки, со стороны алтаря сидели восемь батюшек — все с разными выражениями на лицах, от снисходительного до самого сурового, напротив, у входа — несколько испуганные просители со своими болящими чадами. Гимназистки уселись с правой от входа стороны. Слева, замыкая квадрат, разместился ещё с десяток человек.

— Консилиум, — негромко сказала Маруся. — Даже профессора Богуславского притащили, а он по местным меркам — звезда.

Из алтаря вышел наш отец Арсений — девятый батюшка.

— Что ж, приступим. Просители осмотрены, медицинские протоколы составлены. Барышни, покажите нам обычным порядком, что и как вы делаете.

Я оглянулась на Анечку. Та привычным регентским* движением кивнула.

*Регент — руководитель церковного хора.

Девочки запели, я прошлась вдоль ряда, повязывая на руки верёвочки и напутствуя молиться изо всех сил. Вернулась на своё место. Хор замолк.

— И что же — всё? — спросил молодой человек из докторов, в небольших круглых очках.

Девочки дружно посмотрели на меня.

— Скорость исцеления зависит от тяжести недуга и от усердия молящихся, — честно ответила я.

Медики завозились, переглядываясь.

Отец Арсений поспешно встал и обратился к священству:

— Полагаю, воспитанниц можно отпустить?

И нас отпустили. Что и как дальше обсуждалось, мы не видели и не знаем. Перед вечерним чаем в отделение зашёл батюшка и сообщил, что повторное освидетельствование сегодняшних болящих назначено через две недели, а затем ещё через две. По результатам будет принято решение. До тех пор же, дабы не впасть в соблазн, принято решение ограничиться воскресным молебном о здравии, с каковой целью наше особо отличившееся в молитвенном усердии отделение сразу после воскресной службы будет выходить в гимназический двор, куда на это время будут допускаться все желающие. В качестве побочного результата немного сдвинулось расписание. Подозреваю, что директорша приняла это со скрипом, но решила, что лучше уж поздний завтрак, чем вечно толкущиеся у ограды просители.

— И что же? — тревожно спросила меня Маруся. — Всё равно ведь народ идти будет?

— Да ничего. Лишний повод форсировать твоё обучение.

Она посмотрела на меня слегка испуганно.

— Иллюзию самостоятельно построить ты вряд ли сможешь. А вот удержать готовую — думаю, справишься.

— А если нет?

— Куда ты денешься! Ты ж инквизитор. С завтрашнего дня работаем по новой схеме.

ГДЕ-ТО

Головной департамент городского магоуправления города Заранска.

— Ну что, какие новости по нашим девицам? Слышал, запретили им врачевание. Доктора сомневаются в целесообразности.

— По-моему, Тимофей Егорыч, эти доктора просто завидуют.

— Даже так?

— Уж месяц следим — ни одного случая ухудшения не зафиксировано.

— Запрет, как я понимаю, девицы не нарушали?

— А вот этого мы утверждать не можем.

— Отчего же такая неуверенность?

— Судите сами. Ни одна из девушек к ограде не подходила. Однако болящих было много. Дворник просит их от забора отойти, дескать — не велено, так они на другую сторону улицы переходят и там стоят. Потом вдруг петь возьмутся. Попоют-попоют — да по домам пойдут. Сотрудники несколько раз дождались, пока те просители исчезнут из поля видимости гимназисток, остановили и опросили всех. Трое, что согласились с нами разговаривать, показали, что у них самих и у детей на руках таинственным образом появились всё те же вязанные браслетики.

— Вот как. А что же остальные?

— Обругали наших иродами окаянными да ещё по-всякому, дескать, гонители на святую.

— Гонители, значит… М-гм. Что ж, продолжайте наблюдение. Теперь по футбольному матчу что?

— Тоже результаты малоутешительные. По горячим следам взято трое карманников. Четверо человек занимали места, зарезервированные на других людей, один из них попал в разработку, предположительно — осведомитель.

— Британцы?

— Британцы точно, так ещё, похоже, и немцам успевает сливать.

— В четыре руки денежки гребёт.

— Так точно.

— Какой молодец. Внешникам передали?

— С рук на руки.

— Ну, хоть такой результат. Но за те деньги, что на эту операцию ушли… это мы, считай, вместо пудового осетра задохлого подлещика поймали. Плохо, Иван Семёнович. С чем к начальству пойдём?..