"Фантастика 2024-145". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Львов Вадим "Клещ" - Страница 796

— Девки, а вы откуда знаете? — с подозрением спросил Лёха.

— Ты что! — Рита округлила глазки, — Всё общежитие уже в курсе! Скинуть вам видео в группу?

— Давай!

— Только нарезку, большое — тяжёлое.

— Да хоть нарезку!

— Я отправлю! — девушки заторопились из столовой, тыкая пальчиками в браслетики.

— Ну всё, — усмехнулся Коля, — теперь ты — звезда экрана!

И тут парням одновременно пришёл сигнал.

Видимо, первым был как раз момент с деактиватором, потому что довольно быстро Вольф высказался:

— Да-а, Лёха, знатно тебя приложили! Вот теперь я верю в искры из глаз, — и посмотрел на Петьку, — Американский футбол?

— Регби. Играл одно время за сборную.

— Нормально.

Парни закивали. И ненадолго замолчали.

— Слушай, — Лёха нахмурился, похоже, перемотал и второй раз просмотрел какой-то момент, — Я не пойму, а чё у тебя кровь из ушей пошла?

Петька вспомнил ощущения и невольно потёр ухо.

— Да там по-глупому получилось. Криком паникёрши контузило.

Парни переглянулись.

— Что-то я такого не слышал, — высказал общую мысль Коля.

Дрозда подставлять не хотелось, мало ли, куда эта история уйдёт, и Петька сказал правду, но не всю:

— Да-а… Я болевой порог не переключил.

— И на скольки зашёл?

— На сотне.

— Еб*ть ту Люсю… — высказал общее мнение Андрей, — Простите, господа.

— И под контузией лидера пришил? — Оддгейр выпятил подбородок и тяжело покивал, мгновенно сделавшись похожим на сурового викинга, — Моё почтение.

— А чё тебя в зомбятню понесло? — полюбопытствовал Саня, — На проводника хочешь пойти?

Петька пожал плечами:

— Любопытно было. Я вроде как напросился, получается.

— С Дроздом?

— М-гм. Это мой куратор.

— А-а, так ты по сокращённой программе?

— Ага.

— А когда прибыл?

Почему-то стало немного неловко.

— Сегодня.

Парни переглянулись.

— Первый день что ли? Вообще?

— Ну да.

Лёха нервно засмеялся:

— Нашим сказать — никто не поверит! — он запустил пятерню в шевелюру, — Слу-у-ушай! А может, ты раньше играл?

— Да кончай, Лёха! — сморщился Дэн, — Сам знаешь, до восемнадцати в зомбятню по-любому вход закрыт.

Лёха взлохматил волосы уже двумя руками, издал стон, больше подходящий умирающему бизону, и упёрся локтями в стол.

— Не поверят наши…

Вольф посмотрел на Лёху, на Петьку и недоумевающе выпятил губу:

— Ну, не поверят, и что?

Лёха продолжал мычать:

— Парень, считай, невозможное совершил!

Петька усмехнулся:

— Да забей! Тебе важно — но ты же знаешь правду? Я за себя знаю. Остальное — пофиг!

Оддгейр потянулся через стол и пожал Петьке руку.

МАРИНА

— Ух ты, а эта мадмуазель здесь какими судьбами? — удивился Дэн.

Петька оглянулся. За одним из столиков у входа устроилась Марина. Выглядела она сейчас куда более раскованно, чем пару часов назад в офисе. Очень облегающая и очень открытая тёмно-красная блузка. Ещё более тёмно-красная очень короткая юбка. Туфли на тоненьком каблучке, аккуратный клатч. На шее и в ушах что-то золотистое с крупными, переливающимися разными оттенками красного камнями. И помада в тон.

Женщина в красном, в общем.

Выглядело… мда, по высшему разряду. Даже как-то… Нет, глупо будет струсить и не подойти. Тем более, обещал же.

Петька поднялся.

— Мужики, извините, мне пора.

Марина поднялась ему навстречу, улыбаясь:

— Привет!

— Привет! Шикарно выглядишь.

— Спасибо, — она лукаво сощурилась, — Ну что, в Серпантин?

Они вышли в коридор. По ощущениям, за ними сейчас следило полстоловой.

— Я здесь ничего не знаю, поэтому — отдаюсь на вашу волю, леди!

Они пошли по коридору.

— О, как галантно! Серпантин — это кафе. Там каждый столик в своём кабинетике, и все они размещены на таком специальном креплении, — Маринин пальчик изящно обрисовал в воздухе спираль, — Очень уютно. Камерно.

— М-гм, — Петька подумал, что стоило заранее позвонить Дрозду и попросить в долг некую условную сумму… Интересно, сколько надо, чтобы нормально провести вечер с девушкой?

— Есть ещё кинотеатр, там несколько залов, но мне почему-то сегодня не хочется.

— Та-ак.

— Золотой дракон. Там китайская кухня и вообще всякий восток, — Марина добросовестно перечисляла ресторанчики, — Ренуар. Там больше Франция.

Она вдруг остановилась:

— Знаешь что? Я что-то после этих тортов есть вообще не хочу! Пошли лучше в парк? Тепло уже, говорят, открыли летнюю эстраду. Оркестр и танцы. Пошли?

— А что, давай!

— А ты танцевать-то умеешь?

Танцевать Петька умел не всё и не всегда хорошо, но…

— Вальс точно смогу. Недавно на выпускной бал учили. А уж медляк потоптаться…

Марина засмеялась:

— Завидный кавалер! Пошли! Если что — буду тебя учить!

И они пошли в парк, где под старыми деревьями, увешанными фонариками, действительно была организована эстрада и танцплощадка, и играл настоящий оркестр. И танцевали что-то старинное и совершенно сумасшедшее, смешно дрыгая ногами. А потом что-то ещё другое, смеялись до упаду, и Петька чувствовал, что чудовищное напряжение сегодняшнего дня действительно уходит, растворяется в этой бесшабашности, в бешеных ритмах и в золотых мелькающих огнях.

А потом музыка стала завораживающе-тягучей, а девушка — очень близко. Он чувствовал нежность её рук, её тёплое дыхание рядом с ухом, тяжесть и упругость прижимающихся к нему грудей. Её запах. Мягкие губы, у которых был вкус мятной конфетки. Они целовались в кустах сирени, а потом она отстранилась — и в глазах её сверкали крошечные золотые искры — и сказала:

— Пойдём ко мне?

Она потянула его за руку, и они побежали через парк, удаляясь от музыки и время от времени останавливаясь в тени больших деревьев для ещё одного мятного поцелуя.

В висках стучало всё сильнее, и в какой-то момент он совершенно потерял чувство реальности и взял её прямо там, в парке, в чернильной тени большого дуба, прижимая девушку к прохладной и шершавой коре.

Внезапно ему стало мучительно стыдно за свою несдержанность, и он спросил:

— Тебе не больно? — но она тихонько засмеялась и поцеловала его в шею:

— Пошли, тут уже близко.

Это был отдельный маленький домик. В прихожей горел крошечный дежурный ночник, она не стала зажигать верхний свет и повела его в спальню наощупь. Там было почти совсем темно, только узкая полоска света от луны, пробивающаяся сквозь неплотно задёрнутые шторы.

И они занимались любовью снова, на мягкой пружинящей кровати и, кажется, на полу. Или это был уже сон? И только полоска света выхватывала из темноты покачивающиеся полные груди с выпуклыми бугорками сосков…

08. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ ИЗ ВОСЬМИДЕСЯТИ ЧЕТЫРЕХ

26 мая, вторник

КАК ПОЛОЖЕНО

Рука зудела. Зудела, гудела и, кажется, начала нагреваться.

— М-м-м-м… — рядом кто-то мягко потянулся, и одеяло поползло в сторону.

Глаза открылись мгновенно. Марина!

— Дрозд, наверное, тебя потерял, — сонно пробормотала она из-под подушки, — Ответь, не отстанет же.

Петька выскочил в гостиную, потом в кухню, прикрыл за собой дверь и только тогда ответил на вызов.

— Ты жив? — без предисловий потребовал ответа куратор, — Если тебя взяли в заложники, моргни два раза! Начальство требует отчёта! — сбоку от Дрозда фыркнули и, кажется, стукнули его подушкой.

Петька выпучил глаза и смог ответить только:

— Я-э-э-э… ну-у…

— У девушки? — Дрозд скроил свирепую рожу, — Тебя не похитили инопланетяне и не ставят над тобой противоестественные опыты?

Петька засмеялся, окончательно просыпаясь:

— Я что, проспал?

— Нет, но имел все шансы. Зато теперь ты проснулся, сейчас пулей сгоняешь в душ и ещё раз осчастливишь девушку.

Дрозда кто-то как следует двинул подушкой, и вызов прервался. Петька посмотрел на часы. Семь утра. Душ. Отличная идея.