Сценарист (СИ) - "Син Айкава" - Страница 507

В этот же миг брошенный им осколок бетона, словно по волшебству, исчез, растворившись в воздухе, будто его никогда и не было. А сам Син, словно тень, материализовался на его месте, его искаженное яростью лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица Все За Одного.

И он ударил, нанося противнику, казалось бы, непоправимый урон.

— Что… произошло? — не понимал ВЗО, пока не опустил свой взгляд, куда пришёлся удар его противника, после чего его постиг шок.

Часть его туловища отсутствовала, а на его месте была лишь огромная дыра.

— Я победил, — устало произнёс Син, после чего они оба полетели вниз, неприятно сталкиваясь с землёй.

Юный злодей упал на землю, стиснув зубы от боли. Все тело его ныло, словно каждый мускул был истерзан в пыль. Сломанная рука горела огнем, кровь, стекавшая с разбитых губ, пачкала его потрепанную футболку. Вкус меди на языке был противен, а в ушах звенело от грохота битвы.

С трудом он приподнял голову, его взгляд скользнул к неподвижному телу Все За Одного. Тот лежал лицом вверх, раскинув руки, и не подавал признаков жизни. Айкава не верил своим глазам. Неужели это конец? Неужели он действительно победил?

Слабость накатила на него, и его голова снова упала на землю. Его дыхание было хриплым и прерывистым, каждый вдох давался с трудом. Перед глазами плыли темные пятна, а тело отказывалось слушаться. Но он не мог сдаться. Не сейчас. Он должен был убедиться, что враг повержен окончательно. Собрав всю свою волю, Син сжал кулаки и, превозмогая боль, начал медленно приподниматься. Вышло это, конечно, не с первого раза, да и даже не со второго. Он никак не мог подняться, потому просто начал ползти к поверженному противнику сначала ползком, а затем и на четвереньках. Его тело дрожало, перед глазами всё плыло, а сознание то и дело старалось выбраться из его тела, но он продолжал медленно приближаться к ВЗО, опираясь на локти и колени.

Наконец, он смог встать на ноги. Вышло это достаточно резко и болезненно. Из-за последнего, к слову, он чуть вновь не клюнул носом землю, но его сила воли помогла ему удержать стоячее положение. Ноги его подкашивались, а голова кружилась, но он стоял. Он был жив. Он победил.

Подросток сделал несколько шагов, шатаясь, словно пьяный. Каждый шаг давался ему с невероятным трудом. Хотелось просто упасть на землю, закрыть глаза и покинуть этот бренный мир, раз и навсегда прекратив свои страдания, но что-то продолжало гореть в нём, призывая жить. Хоть он и ненавидел своё существование, по какой-то причине отказаться от него не мог. Быть может, ему просто страшен сам факт смерти, либо же в его душе засела какая-то цель, которую он должен достигнуть, чтобы умереть без сожалений. Он и сам не понимал, что им движет, но сильно этим вопросом не задавался, ибо на такие глупости у него не было времени.

Через десяток секунд у него всё же вышло добраться до сражённого противника, после чего он окинул его взглядом, пытаясь понять, жив ли тот или нет. Все внешние признаки свидетельствовали о том, что самый старый злодей этого мира был мёртв, но что-то всё же тревожило парня.

Это было слишком просто. Подобное могло бы произойти со всеми, но точно не с ним. Подросток пытался понять, что именно его волнует, но достигнуть ответа у него всё же не получилось, после чего он повертел головой, вновь посмотрел на тело Все За Одного и победоносно поднял левую руку.

— Я… побе… — договорить у него не получилось, так как в этот момент в его спину воткнулось несколько холодных лезвий, что заставили парня широко раскрыть глаза от удивления, шока и невероятной боли.

— Скучал, сладкий? — послышался сзади знакомый девичий голос, от которого парень впал в ступор.

Син, с трудом сдерживая стон, медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по знакомой фигуре, облаченной в школьную форму. Светлые волосы, заплетенные в два хвостика, обрамляли ее миловидное лицо. Улыбка, украшающая ее губы, была одновременно очаровательной и жуткой. В ее глазах горел азарт, а в руке она сжимала окровавленный нож.

— Тога… — только это и смог выдавить из себя Айкава.

Подросток не был в удивлении. Он не мог быть в удивлении, когда лезвия вонзились в его спину. Боль, резкая и пронзительная, пронзила его тело, вырвав из груди хриплый стон. Он зажмурился, пытаясь унять резкую волну агонии, но тщетно. Кровь, тёплая и липкая, стекала по его спине, окрашивая последние нетронутые участки одежды в багровый цвет.

Мир вокруг словно поплыл, теряя краски и очертания. Мысли путались, а в груди бушевали противоречивые чувства: гнев, обида, отчаяние. Он хотел закричать, проклясть всё, на чём только свет стоит, излить всю свою ярость, но сил не хватало, да и меньше их становилось с каждой новой секундой.

Превозмогая боль, Син сделал несколько шагов вперёд, его ноги подкашивались, а голова кружилась. В мыслях своих он желал повернуться к Тоге, понять, почему она это сделала, но сил хватило лишь на то, чтобы сделать несколько шагов вперёд и упасть на колени, находясь спиной к человеку, с которым когда-то у него были очень тёплые и близкие отношения.

— Почему? — хрипло произнёс он, смотря на землю опущенным взглядом.

— Разве ты этого не заслужил? — вопросом на вопрос ответила девушка, изображая на лице грустную ухмылку.

— Заслужил? — не мог понять парень.

— Именно так, — произнёс тот, кого Айкава считал уже мёртвым.

С трудом юный злодей переместил свой взгляд в сторону, откуда прозвучал ответ. В этот же момент он смог увидеть, как Все За Одного, изображая на лице дьявольскую улыбку, сидел на земле, почти восстановившись от смертельного ранения. Дыры в его теле уже не виднелось — сработало аж несколько причуд регенерации.

— Запудрил девочке мозги, контролировал её поведение, её слова и её действия, манипулировал ей, использовал и бросил, — перечислял грехи подростка ВЗО.

— Да ещё и бросил меня, оставив в Лиге Злодеев. Разве ты не понимал, что после наших тёплых отношений меня будут все презирать, ненавидеть и не доверять? — задала вопрос Химико, обходя подростка.

Айкава на это никак не ответил. Такое ему крыть было нечем. Он действительно был виноват в том, что бросил её на растерзание остальным, но то, что именно он манипулировал ей, было неправдой. Быть может, раньше он бы тут же отсёк от себя лишние обвинения, но сейчас любые слова были бесполезными, ведь ему просто никто не поверит, да и ситуация уже не та, когда всё можно решить обычными словами.

— Нравится издеваться над теми, кто слабее тебя, да? — продолжала Тога. — Что ты испытал, когда сделал мне больно? Осчастливило ли тебя твоё предательство? Или же тебе не хватило?

— Тога… — попытался вставить своё слово юный злодей, но ему этого не позволили.

— Мне уже всё равно на то, что ты скажешь, — не оставила никаких шансов парню девушка. — Если бы ты действительно чувствовал вину, то посетил бы меня также, как и других своих друзей. По-настоящему ощущая вину, ты бы, оказавшись в городе, тут же направился мне на выручку. Тебя бы… хоть немного интересовало то, жива ли я, — на её глазах блеснули слёзы. — Но тебе было всё равно. Как и в тот раз, Син. Ты такой же, как и все остальные, кто поигрался со мной и выбросил, когда надоело. Мои родители поступили так, одноклассники, некоторые товарищи, а теперь и ты, Син, — грустным тоном закончила она, после чего пронзительно посмотрела в глаза подростку взглядом, полным ненависти. — Я ненавижу тебя, Син Айкава.

Последний нож в сердце. Юный злодей был полностью повержен. Его взгляд опустел и был направлен лишь на землю. Он больше не мог смотреть ни девушке в глаза, ни на Все За Одного, что успел уже подняться на ноги и встать позади Химико, обращая свой взор на него. Вдобавок, подросток подметил, что выглядеть он стал немного лучше, будто бы откатился до того внешнего вида, который он имел перед тем судьбоносным сражением со Всемогущим.

— Мне пришлось рассказать ей о твоих действиях, парень, — явно был доволен своим успехом старый злодей. — Она так долго пыталась обелить тебя в глазах других, пыталась стать такой же, как и ты, и всё время ждала, когда ты вернёшься. Зная страшную правду, я не смог просто наблюдать за этим, понимаешь? Хоть я и злодей, но иногда мне по душе справедливость, — самодовольно договорил он.