"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гарцевич Евгений - Страница 791

— Скорее, — тихо сказал Эйп, едва шевеля губами, — Боюсь, не дотяну. Давайте хотя бы за ворота выйдем.

Мы прошли мимо стражников и робопсов. Навык «Механическое сердце», который я почерпнул из брошюрки за авторством великого Магнуса, позволял мне без последствий погладить собачку, но, глядя на потухшее лицо Эйпа, я решил, что это ребячество. Райпер указал на ближайшие холмы, и я пошел первым.

Мы отошли на полсотни метров, чтобы оказаться за пределами зоны, в которой стража воспринимала любую взаимную агрессию игроков как нарушение законов Динасдана. Эйп окликнул меня:

— Даня, мне жаль, что так все вышло. Ничего личного…

Дымная полоса протянулась от помятого свитка, который Райпер держал в руках, к нам с Эйпом — точнее, к двум комплектам доспехов, которые остались от нас. А наши игровые души таяли над обуглившейся землей. Мигнуло новое системное сообщение с какой-то ошибкой, и я, не получив воскрешения, вывалился в реал.

Первым моим ощущением после этого стала жуткая боль под ребрами, будто битым стеклом скребли где-то в районе печени. «Какого хрена происходит?» — слабо простонал я, потому что сил на гневный монолог уже не осталось. А когда боль слегка отпустила, я не поверил своим глазам, решив, что все еще нахожусь в виртуале.

Это были не мои глаза, и они смотрели не на мои руки. Зато из капсулы напротив, которая раньше принадлежала мне, вылез довольный и улыбающийся я. Этот «я» тоже рассматривал свои руки, ноги и даже заглянул в штаны. Потом подмигнул мне:

— Даня, ничего личного, просто жизнь.

Собственный голос со стороны всегда кажется чужим. Но теперь он был для меня чужим в буквальном смысле этого слова — Эйп, каким-то образом оказавшийся в моем тело, спокойно, почти буднично сказал подошедшему охраннику:

— Валите его уже.

Новый приступ боли скрутил меня — но, к счастью, он же вывел меня из ступора. Пока охранник расстегивал кобуру, я дрожащими руками захлопнул капсулу. Снаружи послышались приглушенные голоса, и что-то твердое застучало по крышке. Фиг вам, Эдиссона так просто еще никто не вскрывал…

Раздался выстрел. Пуля пробила капсулу и вошла мне в левое плечо. Мелькнула мысль, что инженеры фирмы «Edison Tech Corporation» что-то все-таки упустили в своих расчетах. А потом меня снова скрутило так, что я перестал чувствовать раненую руку. Подумал — зачем портить капсулу, если с такими болями мне осталось жить всего ничего?

Но инстинкт не позволил мне умереть. В тот миг, когда следующая пуля попала в капсулу, я нажал кнопку входа в игру.

Глава 7

Я отмахивался от системных сообщений, которые сыпались одно за другим. Какой нафиг контракт, какая оцифровка? Что это вообще было? Какой-то кастинг на ремейк древнего фильма «Сказка о потерянном времени» или «Видоизмененного углерода»? Как я оказался в теле Эйпа? Положим, система может перепутать цифровые аккаунты, но ведь не людей из плоти и крови! Я, наверное, брежу. Не хочу читать контракты и инструкции, будто это все нормальная ситуация!

Но система была настойчива и раз за разом подсовывала меню выбора персонажа. Отказаться я не имел возможности. Персонаж с пометкой «создано на основе вашего прошлого игрового опыта» стоял напротив меня. Точнее, висел в пространстве — как, собственно, и я сам.

Когда-то в детстве я крепко закрывал глаза и оказывался в безграничной темноте, не видя своего тела и лишь чувствуя его очертания. Сейчас наблюдалось нечто похожее — четко виден был только невысокий пузатый абориген, который все время маячил передо мной, куда бы я ни повернул голову. После каждого моего разворота кончики косичек, заплетенных на его бороде, немного подрагивали, а за его спиной виднелось что-то размытое, будто искаженное толстым грязным стеклом.

Сам же я на каком-то внечувственном уровне ощущал, как машу руками, пытаюсь пнуть мужика ногой, сжимаю до скрежета зубы, но по факту не происходило ничего. Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь — и уж точно не человек…

Я будто погружаюсь в толщу воды, нет невесомой легкости, есть тяжесть, которая давит со всех сторон, создавая форму моего сознания. И еще страх, щекотливый и приторный, как будто стоишь на карнизе высотного здания в шаге от смертельного полета, смотришь вниз, но не уходишь, а в голове только две мысли: «А что если…» и «Что за ерунда в голову лезет…»

Если бы мой сгусток сознания мог вспотеть, он сделал бы это трижды — когда не нашел кнопки выхода, когда осознал, что это не сон, и, наконец, когда понял: здесь можно застрять навсегда. Я сфокусировался, представив, что кликаю по изображению персонажа. Мое «я» втянулось в пузо туземца и растеклось по его телу. Он крякнул, выдохнул и развернулся к мутному стеклу.

Предметы стали обретать форму, и свой первый шаг абориген сделал уже не в темноту, а сквозь полупрозрачную пленку в большой зал с барной стойкой и деревянными столами. Не знаю, мои ли это были истеричные слова или их зашили в программу НПС, но я крикнул: «Всем за счет заведения!»

Я не услышал, что мне ответили, потому что завис. Сбой дала не программа (хотя в верхнем левом углу мигали красные цифры повышенного пинга), а мои ощущения. Краски, запахи, звуки — их был такой переизбыток, что все мои прошлые впечатления от Эфира показались пиксельным тетрисом.

Столь ярко и полно я ощущал жизнь лишь в реале, когда мне было шестнадцать и мы сбежали ночью на речку с девчонками из соседнего отряда «академиков», купались голышом и, стоя по пояс в холодной воде, неумело ласкали друг друга. Светила луна, и призывно белели обнаженные груди девушки, в которую я был тогда влюблен…

Нынешние ощущения были, конечно, далеки от эротики, но даже простейшие бытовые мелочи впечатляли невероятно — шевеление волосков на виртуальной руке, топот мышки, пробежавшей под столом, тяжесть в пивном животе и даже легкая ломота в натруженной пояснице.

Запахи и вкус — вообще отдельная песня. На этикетках с вином часто пишут, что, мол, виноград такой-то, выращен там-то, букет изысканный, сложный с тонкими оттенками. После чего оттенки эти подробно перечисляются — от каких-то ягод до шоколада. И всегда находятся знатоки, которые пьют маленькими глотками, причмокивают, перекатывают по небу глоток, приговаривая: «О, да, я чувствую, как раскрывается чернослив! Ой, кажется, звучат нотки молочных сливок и дубовой бочки!» А ты попробуешь — кислятина кислятиной. Но сейчас, когда я на автомате налил себе халявного пива, меня проняло. В этом вкусе было все — и сложный изысканный букет, и нотки чего-то терпкого и сладкого вроде крыжовника, и волна послевкусия. Как говорится, и пусть весь мир подождет, а я пивка попью.