"Фантастика 2024-150". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гарцевич Евгений - Страница 901

—Но, отец… — Ксоко дернулась к шаману, но тот остановил ее взмахом руки.

—Даже не пытайся! Ты сделала свой выбор, когда покинула племя. А теперь заявляешься сюда с каким-то отребьем и просишь принять его в семью.

—Ээ, уважаемый, Говорящий с Предками, вы не так все поняли, — я смотрел на шамана, и хоть внутренне меня распирало от смеха в этой ситуации, прям анекдот получается: возвращается блудная своенравная дочь к отцу и плохого парня приводит, — Я не по этой части, мне бы только спросить.

—Ни я, ни предки не будут говорить с изгоем, — чувства юмора шаману похоже не завезли, — У тебя один час, чтобы покинуть наши земли, и вся жизнь, чтобы никогда не возвращаться. Слово прошепчено. Ксоко, пойдем, мать соскучилась.

Шаман демонстративно плюнул мне под ноги, только постарался не задеть своих соплеменников, перетаскивающих дары в седельные сумки. Развернулся и уже собрался уходить, как одно из щупалец Часового уплотнилось и будто сдавило старику плечо.

—У него есть право на испытание шептунов, — огоньки в глазах Часового вспыхнули, а шаман вздрогнул, будто его ударили.

—Нет! Шептуны безумны, они больше не говорят с нами. Они несут только смерть.

—Так это же прекрасно, — усмехнулся Часовой, — Ты ничего не теряешь, Говорящий с Предками. Если изгой пройдет испытание, значит он достоин разговора с тобой, а если нет, шептуны сами накажут его за наглость.

—Пусть будет так, — в голове у шамана явно произошла небольшая борьба, в которой победил тот, кто желал смерти изгою, — Готовьтесь к испытанию.

Я посмотрел на лица окружающих и что-то мне расхотелось идти в гости к этому племени. Контраст между испуганным лицом Ксоко и кровожадными мечтательными улыбками остальных довольно толсто намекал, что шептуны мне будут не рады.

Надо бы взвесить все плюсы и минусы. В дневнике Магнуса была информация, что «Шепот Ветра» пошли по следу изгоев, укравших Слезу. И, добыв эту информацию, я в разы сокращу зону поиска артефакта. Но может, оно того не стоит, если эти загадочные шептуны меня прикончат? Что нам горы прошерстить, пусть и серые!

Отсюда их уже даже видно. Я вгляделся вдаль, где горизонт будто вырос на несколько сантиметров, да и стал не линией, а синусоидой - сплошняком шли горы, где-то возвышаясь пиками, а где-то впадая в ущелья. Если глазомер не подвел, то километров сто в длину, а в глубину даже предположить страшно.

Додумать я не успел, шаман свистнул в очередной камушек и, как по команде, в меня прилетело три болос, сильно не ударили, но спеленали крепко. Я стал заваливаться на бок, но щупальца Часового подхватили меня и положили поперек лошади за спиной одного из туземцев. Ксоко забралась к отцу, и под улюлюканье всадников мы сорвались в сторону плато.

Глаза мне не завязали, мешок никакой на голову не надели, так что я жадно впитывал любую информацию, которую мог разглядеть. И если чуть извернуться, то кроме копыт, земли и пыли взору открывалось поселение Рорайо, как подсказала моя карта.

Мы притормозили у ворот, кто-то из стражников приветствовал Ксоко, а кто-то спросил про меня. И при слове «испытание» голоса сменялись с шутливых на испуганные, а в чем-то даже сочувствующие.

Войдя в поселение, туземцы спешились, оставили часть лошадей и повели под уздцы ту, на которой лежал я. В поле зрения стали появляться каменные постройки, одноэтажные овальные домики, цветом сливающиеся с горой. Похоже, где жили, из того и строили. Большой площади, как в Уасиока, здесь не было, но тут и там располагались небольшие пяточки перед домами, где кучковался народ, занятый торговлей или делами по хозяйству.

Мастеровые трудились прямо на улице, тут же пытаясь продать или обменять то, что сделали. Пахло в Рорайо соответствующе, то мокрой кожей, то жареными лепешками, то краской, в отдалении звенели молот с наковальней. Уютненько тут, только ветер сильный и шум, будто действительно кто-то шепчет постоянно.

На меня обращали внимание, бросали свои дела, что-то эмоционально обсуждали и шли за нами. Я разглядел несколько «слепых», как Часовой, мужчин, похоже, это у них какая-то племенная фишка. Только эти на вид были слабенькие еще, в основном не больше трех прионовых щупалец, а чаще вообще одно, мельтешившее перед ногами, на манер палочки у слепого.

Племя производило странное впечатление, взрослых воинов было немного, зато полно молодежи, но все какие-то потерянные, будто застрявшие в развитии. По виду уже должны были в броне стоять, а они наоборот чуть ли не с игрушечным оружием.

Пару раз в нашу сторону полетели огрызки кукурузных початков, но шаман рявкнул что-то, и толпа отступила. Только чумазая мелюзга, наоборот, подбежала вплотную и уже не отставала.

Дети обступили меня, закрыв вид, но никто не проявлял агрессии, они толкались, пытаясь дотронуться до меня, и восторженно шептались, завидуя тому, что меня ждет испытание. Ну хоть кто-то видит в этом нечто классное и крутое! Хотя я в детстве тоже любил по краю крыши бегать и со второго этажа прыгать, считалось это очень крутым, да вот только ни разу не было безопасным.

Сверху упала тень, а потом и вовсе стало темно, когда мы прошли под нависающий карниз скалы. Людей здесь было меньше, а «слепых» наоборот прибавилось, сидели перед домами и что-то бормотали, то ли медитируя, то ли молясь. Общий шепот усилился, а когда меня подвели к скале и сняли с лошади, так вообще гул стал постоянным, будто к ушам прилепили морские раковины.

Меня развязали и подтолкнули к проему в скале, от которого только что два «слепых» туземца откатили здоровую глыбу, перегораживающую вход.

—Иди, — прошептал шаман, — тебя ждут на вершине до первых лучей солнца. Если не придешь или опоздаешь, то умрешь. Если успеешь, с тобой поговорят.

Шаман развернулся, взял за руку Ксоко и, не дав ей со мной попрощаться, потащил ее обратно в поселение. Со мной остались только несколько туземцев с копьями и Часовой. Туземцы встали полукругом вокруг меня и входа в скалу, выставили копья и стали теснить меня ко входу. Я заметил, что они нервничают, у одного даже краска на лице смазалась от потекшего пота. При этом пугал их явно не я, а то, что больше не скрыто за огромным камнем. Часовой же, как обычно, казался непробиваемо спокойным, только пальцы подрагивали, будто готовится револьвер из кобуры выхватить.

—Спасибо, что помогаешь мне! — я крикнул Десятому, вроде не громко, но туземцы вздрогнули, зашипели на меня и втолкнули в проем.

—С чего ты взял, что я тебе помогаю? — ни улыбки, ни вздоха, вообще никаких эмоций в голосе, а его щупальца потянулись к камню, закрывая проход.

Глава 5

«В Эфире! Вы вошли в индивидуальное подземелье — «Червоточина Рорайо».

Уровень прохождения: 250+. Уровень опасности: неизвестен.

Наличие легендарных предметов: вероятно. Наличие эпических предметов: вероятно. Наличие редких предметов: в избытке.

Перерождение запрещено. Повторное прохождение запрещено.

Запрещено применение огнестрельного и холодного оружия, а также любых магических способностей, кроме магии Куре и навыков на основе приона.

Временно заблокирован вызов спутников и петов.

Время на прохождение: 7 часов, 59 минут...»

Я успел разглядеть узкую пещеру, прежде чем за спиной сомкнулись каменные глыбы, погрузив помещение во тьму. Еще раз перечитал ограничения и полез в инвентарь смотреть, что мне оставила система. «Хоукмун» был неактивен - просто серая кнопка в панели быстрого доступа, как и все остальное оружие. Доспех был на мне, светился, как действующий, но за минуту, что я копался в инвентаре, потерял две единицы прочности. Просто так, сам по себе стал темнеть и трескаться, так что пришлось снять его и убрать в инвентарь.