Адвокат вольного города 7 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 11

Улучив момент, когда девушка с усталыми глазами — продавщица, наконец, станет свободной, купил портальные свитки и пополнил свой запас патронов.

— Почему все покупают патроны? — искренне возмутилась она, отсчитывая мне сдачу. — Ведь в лавке продаётся просто огромное количество вещей. Вот уловитель пения птиц, всего за восемьдесят два рубля. Очиститель воды без расходного фильтра. Вот германский фотоаппарат, отменная оптика.

— А есть подзорная труба? Допустим, я хочу с горы посмотреть на владения соседа.

— А где Вы у нас видели горы? Вообще к фотоаппарату отдельно продаётся окуляр на макровских фокусировщиках, настраивает увеличение до ста двадцати раз без потери чёткости.

— А отдельно нет? — с надеждой просил я, глядя на стоимость фотоаппарата. Проклятые немцы делали их так, что в лавке они продавались по сто сорок рублей за «тушку» с штатным объективом.

— Нет. Берите, я Вам по акции одну плёнку на двенадцать дам.

— А где мне их потом проявлять?

— У нас есть лаборатория.

— Так это опять-таки расходы! — снова возмутился я.

— Красота требует… расходов! — прищурив глаза, едко проговорила девушка-продавец.

— Ладно, беру. Сколько за всё?

— Триста сорок девять рублей с полтиной.

— Мать моя баронесса! — искренне негодовал я. — Да я с такой скоростью не зарабатываю, как Вы с меня берёте!

— Спасибо за покупку, будем рады видеть вас снова, — с торжеством в глазах выдала она.

…

Перед китайским кварталом я снова заехал к Мещерякову, но встретил меня там только Сергей, который с вселенской печалью на лице задумчиво жевал соломинку.

— Владельца нет? И заказов нет? — спросил я, когда поздоровался.

— Мещерякова нет, заказов нет, работу на сегодня всю выполнили, сигареты кончились, до зарплаты ещё три дня. А хочешь, мы тебе машину покрасим, прямо сейчас?

— Вы же не автомастерская? — с сомнением попытался уклониться от явно навязываемых услуг я.

— А какая разница, если есть красильная камера для кожухов и матовая чёрная однокомпонентная краска. Всего за двадцать два рубля сделаем.

— Я сегодня и так поиздержался.

— Ну давай, Аркадий?

— Сохнуть будет полдня, — протянул в ответ, пытаясь не попасть на совершенно лишние расходы.

Красить что бы то ни было мне совершенно не хотелось. Да и вообще, что за день? Волосы Василию, машину… Хоть на улице не выходи, чтобы в лиловый не перекрасили.

— Камера потом же и сушит. Режим вакууматора и нулевой влажности при прогоне потока воздуха. По времени минут сорок, не больше. Ну, давай! Нам денег нет ни на сигареты, ни на пиво вечером и желающих поделиться с нами тоже нет. Зато будет у тебя чёрная машина, как у бандита.

— Ну хрен с ним, давай.

— Отлично. Загоняй. А мы с тобой, пока пацаны красят, в магаз сгоняем за сигаретами и сидром.

— Сидр же алкоголь?

— Да какой там градус, я тебя умоляю. И потом, кто уволит рабочего, который пьёт вместе с начальством?

— С кем?

— Я начальство, я начальство, я.

— А если Мещеряков вернётся? Вернее сказать, я на это надеюсь.

— Нет, их базовладельство, — любопытный, но немного саркастический аналог «благородия», подумалось мне, — нашими спинами успешно большой заказ отработали, больше двух тысяч получили, они теперь месяц не будут появляться вместе с бабой его.

— Вот гад. За месяц спустят две тысячи? А вы как?

— Заказчик денег привозит, пока нет Мещерякова, я беру и делаю из этого расчёт по зарплате. Я же говорил, если бы не оборудование, такое как красильная камера, меня бы тут не было. Оно держит меня, как земля держит крестьянина. Я знаю о чём говорю, у меня дед в деревне живёт. Пошли в магазин. Деньги-то с собой?

— С собой, — вздохнул я, прикидывая, что мой кошелёк сегодня сильно похудел, а ведь день ещё не закончился!

…

По истечению двух часов я приехал на мягко блестящем новыми матовыми боками антрацитово-чёрном автомобиле в китайский квартал.

Танлу-Же по десятому разу инструктировал Василия, тот только кивал и наверняка сбежал бы, если бы всё та же китаянка не массировала ему шею и затылок, превращая в безвольного слушателя.

Моё появление, как человека, который его повезёт «на дело», он воспринял как спасение.

— Джо оставим. Машина двухместная, — напомнил я.

— На грузовике. Не надо по полям на Вашем чёрном жуке ездить, — отрицательно покачал головой Танлу-Же.

— То есть грузовик уже готов?

— Стоит возле кафе, заправленный и починенный, с маслами и прочими жидкостями, включая ароматизатор в салоне, — с лёгким самодовольством проворчал лидер триад, как опытный продавец подержанных машин. — Если Джо не поместится в салоне, то поедет в кузове. Аркад Ий, ты должен понимать, что ты и твой план — это единственное и последнее, что удерживает нас от открытого боевого противостояния с Вьюрковским.

— Но его сотня — это порядка ста-ста двадцати вооруженных и натренированных бойцов, это если не говорить про их моральные качества.

— Мы можем выставить не меньше.

— Танлу-Жу, это не шахматы, пешка не равна пешке. И потом, после партии проигравшие пешки можно вернуть на доску, а после войнушки их придётся хоронить. И пытаясь освободить одного человека, даже при хорошем раскладе ты потеряешь дюжину. А что будет после драки? Думаешь, власти простят китайцам нападение? Да их совершенно не будет интересовать причина и контекст, такая ситуация сразу становится политически опасной. Если есть в регионе сила, которая не признаёт власть Кротовского, это такой вызов, что в итоге весь квартал, вместе с нашим отличным бизнесом депортируют куда-то подальше, вернее поближе, только к Китаю.

— Я всё понимаю. Но и ты пойми наши чувства. Мы терпеливо относимся к арестам и обыскам. Стараемся не ходить по одному, чтобы не избили хулиганы, но так, среди бела дня…

— Мы всё уладим и за обиды отплатим. Просто война — это не моя стихия.

— Хорошо. Держим чувства под контролем. Но Джо едет с тобой.

…

— Водка, — как-то отстранённо, но при этом непреклонно выдал Василий.

Он был похож на степняка больше, чем степняки сами на себя похожи. Он даже пах как они, был одет так же и вообще эти приготовления мне казались излишними. Если боевики Вьюрковского сцапали благообразного одетого в нестрогий костюм Нианзу как степняка, то явно были не привередливые.

— Что водка? — не понял я, принюхиваясь.

— По дороге купим водку. Это часть моего плана.

Джо поместился в салоне. Вернее сказать, салон грузовика вообще больше, так что они сидели на пассажирском сидении, ещё и место оставалось для Тайлера, который бы играл на гармони. Неприхотливые сельские жители вообще часто катаются в грузовиках или тракторах с превышением вместимости.

— Каким образом водка являются частью Ваших планов? — вообще-то Василию доставалось раздражение, которое копилось во мне из-за беспробудного пьянства Тайлера. А может меня раздражает не то, что они пьют, а то что я теперь чёртов трезвенник?

— Очень даже понятным образом, — терпеливо объяснил прирождённый степняк Василий. — Как я окажусь в полях возле ихней Изнанки?

— Мы тебя довезём.

— Это понятно. Но нужна правдоподобная история. И пьяный степняк, который заблудился и пришёл туда, куда ему ходить не следовало, ещё и не расспросишь его, потому что лыка не вяжет, это правдоподобно. И потом, так меня наверняка не будут бить. Посмеются и всего делов. А как просплюсь, уже буду в казематах.

— Ну… звучит логично, — вынужден был согласится я.

— И чтобы напиться, мне нужно время, так что, барон… Давненько мне не шоферил барон, — усмехнулся Василий — притормози вот тут, зайдём в магазин.

— Ладно.

Дебелая тётка продавец смотрела на нас с нескрываемым подозрением, явно ожидая от такой пёстрой компании неминуемой попытки что-то стибрить.

Я уже принял (пользуясь случаем, ещё и пополнил запасы) зелье, которое делало меня похожим на цыгана, хотя главной его идеей было чтобы те, кто не знает меня близко, не узнали бы.