Адвокат вольного города 7 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 16

Сердце моё непроизвольно ёкнуло.

— Я всего раз взлетел!

— Садиться легче, — обманчиво весело выдал он. — Гравитация помогает. Все всегда приземляются. Не всегда целыми, конечно… но Земля-матушка всех принимает. В том или ином виде. А если доведётся и взлететь потом, то и за Иванычем полетим.

— А почему вы друг друга всегда Иванычами называете? Не брат, не по имени?

— Что тут не понятного? Отца зовут Иван.

Лицо и подбородок чесались. За последние дни я оброс чем-то вроде если не бороды, то густой щетиной, которую флегматичный дядюшка По перекрасил в чёрный цвет. В зеркале я смотрелся как степняк или, по крайней мере, разбойник уж точно.

Мы прощались с Иванычами.

Выражение «от винта» означает что винт надо дёрнуть (заводится мотор таким простым способом) и отскочить, чтобы этот же винт не порубил в капусту.

Обычно нам с Фёдором от винта давал его старший брат, а сейчас этот манёвр со второй попытки исполнил я.

Если пилоты взлетали без поддержки с земли, то от винта давал второй пилот, а первый держал ногу на тормозе, который тросиками тормозил передние колеса шасси. Если пилот один, то тормоз ставился на «ручник».

Короче, не знаю, как это было в моём мире, но тут если ручник не удержит есть хороший шанс что машина укатится по полю хрен знает куда.

Взлетающий самолёт обдал меня потоком воздуха с примесью степной пыли и улетел.

Я поправил сумку с фотоаппаратом и поплёлся к грузовику. Сегодняшний день, начавшись так рано, не собирался заканчиваться.

…

— Тайлер, ты как?

Детектив был одет в рабочую форму, по сути, комбинезон с большим карманом на груди, в котором очертаниями явственно выделялась чекушка.

Это наводило на мысль о том, что период вечной трезвости у него подошёл к концу.

— Намучался я с этими лентяями.

— Ты о ком?

— Как о ком? О местных, конечно же. Ничего они не понимают, собаки серые сутулые, в картофельном бизнесе. Им лишь бы бухнуть сразу.

— То есть ты твёрдо вознамерился запустить свою алковолну по селу?

— Они так и так будут гнать. Но они бестолково тырят картошку из собственных погребов, их колотят жёны, в общем, это превратилось в какой-то балаган лимитед.

Растеряно моргнув пару раз на что-то отдалённо знакомое в словах коренного англичанина, сказал:

— Поехали, у нас сегодня доставка, помнишь?

— Помню, я же даже трезвый… почти. И побритый. Цветов хозяйке кухни купим, по дороге на склад.

— Минуту, мне тоже побриться надо.

— Не стоит. Оставь так. Не, или подправь на щеках, а бородку и усы оставь. Ты же помнишь, что маскируешься от Вьюрковского? А Филинов никогда бороды и усов не носил. Усы сильно меняют внешность.

— Ладно, просто покороче сделаю, аккуратнее, а то похож на конокрада, меня так самого местные головорезы загребут.

Пока я орудовал безопасной бритвой (Тайлер частенько недвусмысленно намекал, что для настоящих мужиков есть опасная бритва и не стоит её бояться), расспросил держателя контракта на грузоперевозки про дополнительный бизнес-план.

— Какой к лешему бизнес-план? Я же не бизнес делаю, а общественное алкодвижение.

— Движение ты уже запустил. А тебе надо, чтобы это приносило прибыль. Из чего по-твоему состоит семья?

— Мужик, баба, дети бегают. А у той бабы непременно ещё и мать есть, которая хозяину мозг выносит. А потом к ней приходят сёстры и начинается… «Ты ленивый, денег мало приносишь, любимой тёщеньке не можешь шубу купить!» и так далее.

— Кхе. Подозреваю, что это было что-то из личного? Не важно. Семья — это ещё и экономика. Соотношение трудовых ресурсов, активов, пассивов, дохода и расхода.

— Много умных слов, слишком сложно для консервативного английского джентльмена, — Тайлер решительно достал чекушку и сделал из неё большой глоток.

— Ты же в Англии никогда не был.

— Пемза течёт в моём сердце! –пафосно произнёс истый англичанин.

— Пемза течёт только пока она лава, а правильно будет Темза. Ты понял, что семья — это ещё и экономика?

— Ну… если в целом, то тут не поспоришь.

— Так вот. Что ты предложил? Более доступное сырьё для самогонки, в результате использования которого пищевой ресурс «картошка» отправляется в своё увлекательное путешествие в самогонное агрегатное состояние, а трудовой ресурс «муж» приходит в небоеспособное состояние. Свободное время тратится на процесс изготовления алкоголя, детьми никто не занимается, ресурс «место на кухне» тоже оккупирован самогонным аппаратом.

— Ты всё слишком мрачно себе представляешь, босс, так бывает крайне редко и ненадолго.

— Не будем далеко ходить за примерами. Даже у нас на кухне невозможно готовить из-за твоего аппарата!

— Это просто частный случай, который подтверждает правило.

— Не подтверждает. Участник семьи «жена» получает от этой твоей идеи довольно много минусов. Само собой, жёны недовольны.

— Ну да, пока что моя алкореволюция столкнулась с яростным контрреволюционным сопротивлением, с устарелыми взглядами отдельно взятых ретроградш.

— Ты просто берёшься за ситуацию не с того конца.

— Босс, у тебя есть другое виденье?

Я закончил бриться и заново умыл свою запылённую физиономию, вытер потрёпанный цыганский костюм

— Да. Во-первых, тебе надо найти пару человек, желательно молодых и без источника дохода, который не пьют.

— Трезвенникам в новом мире не будет места!

— Трезвенники — это твой катализатор. Научи их гнать самогон. Они будут использовать это как бизнес и не более. Сами не сопьются, будут считать прибыли и убытки. Во-вторых, потом на их примере научи гнать самогон домохозяек. В-третьих, оборудовать в каждом доме нечто вроде сейфов.

— Зачем?

— Если участник семьи «жена» возьмёт под контроль ресурс «самогон» и его потребление, то сможет контролировать мужей.

— Это же феминизм получается⁈

— Это получается муж, который весь день готов пахать на работе и по дому, чтобы к вечеру получить гарантированный алкоголь. Это называется мотивация. И надо сплотить баб в профсоюз, чтобы участник семьи «муж» не смел угрожать «жене» расправой для беспринципной возможности уклониться от работы и получить ресурс «самогон» таким образом «на шару».

— Я стану не местным героем, а женским пророком-идолом. Зачем мне общество, где бабы помыкают мужиками?

— Я против доминирования любой из сторон. Но зачем тебе общество без семей? Одни работают, другие получают управляемых мужей, вечером все пьют. Звучит жутковато, но пока что ты ведёшь селян только к неконтролируемому запою и всё. А так будет некоторый баланс. Всё, ладно, поскакали. У нас там граф один зажрался… то есть, заждался.

…

За руль сел традиционно — я. Тайлер решительно допил чекушку, вытер губы рукой и привычно сделал важный вид.

Глава 8

Рыжебородый

Амвросий Дмитриевич, граф Вьюрковский, был человеком довольно-таки мрачным, временами даже пугающим.

Он смотрел на меня, обманчиво-расслабленно помешивая ароматный кофе в своей пузатой чашечке, время от времени подливая его из большого кофейника и пил он его очень много, с шумом прихлёбывая.

Взгляд его был тяжёлым, медленным, давящим.

Под этим недружелюбным взглядом я чувствовал себя голым.

В некотором смысле так и было. На встречу с ним пришлось, скрепя сердце, снять бронежилет (ставший мне практически второй кожей), магические артефакты, перевести перстень в режим невидимости, отказаться (временно) от кольта и даже ножен с Шило.

Всё дело в том, что граф наверняка был силён в магии и сразу же засёк бы артефакты, заметил бронежилет и так далее. Короче, на поклон к нему пришлось идти в таком, практически голом, виде.

Он сидел в массивном кресле, большой и сильный, вроде бы небрежно-лениво развалившись, однако на интуитивном уровне я чувствовал, что из этого кресла он способен очень быстро вскочить и его обманчивая расслабленность ничего не меняла.