Адвокат вольного города 7 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 43

— Я так и думал. Но в прошлый раз Вы выступили против меня, получили закономерный результат. Теперь сработаем вместе.

— Если договоримся, — угрюмо предупредил Губачинский.

— Попробуем. Так вот. Оценка залога универсальна и действует полгода. Мы её применим. Покупаем права требования к Мещерякову, как это бывает у банкиров, за пятнадцать процентов от номинала, в связи с тем, что кредитор является проблемным и высокорискованным, за пределами целесообразности ординарной работы с ним. Проще говоря, кредитор из него конченный.

— Это будет сложно, продать с таким дисконтом.

— Бесспорно, но я в Вас верю, к тому же я сам создал все необходимые для такого рейтинга условия, когда победил Вас в суде. Ваше столичное руководство просто не знает, что с этим дегенератом дальше делать, а продать долги коллекторам или прочим бандитам — вполне ординарная практика.

— У нашего банка в Кустовом нет коллекторов, — многозначительно ответил управляющий, никак не упомянув бандитов.

— Вот-вот. Продаём за семьдесят, примерно, тысяч и уже новый кредитор «Мануфактуринг» вчиняет иск в суд на Мещерякова.

— Опять в третейский? Москва? — с унынием брезгливо поморщился управляющий.

— Нет. В задницу третейский суд и огни столицы. Самостоятельный выход из третейской оговорки, допустимо в связи со сменой юрисдикции при перемене стороны кредитора на кустовское юридическое лицо. Нахрен нам не нужна эта долбанная коллизия права. Подаём в обычный центральный суд по месту нахождение предмета залога. Спор «по недвиге», то есть по месту нахождения предмета спора. Учитывая сумму иска, дело попадёт к самому Лещёву.

— Демид Фирсович тоже копеечку попросит, — осторожно продемонстрировал знание юридических реалий Афанасий.

— И мы её дадим. Совсем чуть-чуть, учитывая, что вся схема от начала до конца законна.

— Да ну?

— Именно так. Фирма подаёт в суд и…

— И снова его проигрывает, после всего, что Вы наворочали в прошлый раз, — пессимистично выдохнул дым управляющий.

— Нет, — возразил я. — Прошлое решение для нового кредитора преюдициального значения не имеет. Кроме того, сейчас его ловлю я и проигрываю, сдаю как боксер купленный поединок.

— Адвокат Филинов же никогда не проигрывает?

— Это не мои слова, это какая-то дешёвая реклама. Надо будет, проиграю. Учитывая, что это моя же схема и с личной-то мотивацией.

— Ой ли?

— Ну да, Мещерякова-то нет. Пока эта падла своё алчное тело купает в лечебных минеральных источниках, есть только я с пока ещё не отозванной нотариальной доверенностью. Временно — ключевая фигура. Калиф на час.

— Час?

— Это фигура речи. Насколько говорят его подчинённые, он отбыл на месяц. Мы должны успеть.

— В суде — мировое заключим?

— Херня. Мировое соглашение можно потом оспорить, как нарушающее права третьих лиц, например. Решение суда вызывает меньше вопросов на всех стадиях, включая регистрацию.

— Как этого добиться?

— Как вчистую проиграть — это уже мои проблемы. Беру на себя.

— Ладно, допустим.

— Дальше, решение вступает в законную силу, и мы его исполняем, забираем недвигу и делим. Либо продаём и делим деньги.

— Какие проценты, доли?

— Самые простые. В «пополаме». Пятьдесят на пятьдесят, вложения в покупку тоже на равных.

— Это как раз не проблема, тут я и один могу впрячься, тем более у меня живой покупатель есть.

— Чтобы подстраховаться, я составлю конфиденциальное соглашение с «Мануфакторинг».

— Приемлемо.

— Тогда что, договорились?

— Мне надо немного подумать, но скорее да, чем нет, — Афанасий бросил потухшую сигарету в урну.

— Тогда я Вас прошу, конфиденциально посоветуйтесь с дядей-патриархом. Серьёзно. Он в Вашей семье юрист, он скажет, насколько это жизнеспособно, к тому же он косвенно знает меня и способен оценить, насколько я адекватный и следующий договорённостям человек.

Управляющий согласно кивнул, хотя и по его лицу на мгновение пробежала целая гамма эмоций.

Его можно понять, с одной стороны, он взрослый человек, целый управляющий банка, а с другой — пойдёт советоваться с дядей, как какой-то безусый школьник. А с третьей, когда твой дядя патриарх рода и заодно — прокурор республики, может это и не зашквар? Тем более что речь идёт об очень больших деньгах.

— После процесса предлагаю отправить Мещерякова в банкротство, — подвёл итог я. — За остатки долгов по кредиту и неуплаты по налогам, они у него, я узнавал, есть.

— Долги-то есть и достаточно весомые. А зачем банкротство?

— Утопим его окончательно.

— Месть?

— Отнюдь, всего лишь холодный расчёт. В банкротстве он не правоспособен. Сделаем так, чтобы любые его требования проходили через арбитражного управляющего. Предлагаю Павла Орлова.

— Не возражаю, но это уже за Ваш счёт. Кстати, Вы знали, что наш Орлов родственник того самого Орлова?

— Ну, семья большая, солидная. А конкретно наш — человек проверенный.

Мы немного сухо попрощались и, хотя его улыбка поменяла выражение, по сравнению с той, что была до встречи со мной, всё же он ушёл улыбаясь.

Ну хорошо, род Губачинских из довольно длинного списка моих врагов выбыл, уже хлеб.

Пойду теперь посплю в своей пещере, как дракон, тролль или хоббит. Время покажет, кто я.

Утром, до того, как забрать Тайлера из ласковых, но цепких лап китайцев, я покатился в гости к Канцлеру, потому что мне показалось, что я забыл важный момент в моей документально оформленной лжи.

Канцлер сидел за столом в своей лавке, многозначительно и слегка недовольно поглядывая в окно. Мастер изготовления самый разнообразных документов безо всякого удовольствия пил чай. Добавив туда буквально несколько крупинок сахара, он основательно помешивал чай в чашке, причём в процессе неритмично и не музыкально стучал, и подскрёбывал ложкой по стенкам. Самым, насколько это вообще возможно, раздражающим образом. Остановив это насилие над звуком, он отхлёбывал с жутким сёрпанием пару глотков и со страдающим видом полоскал этим чаем зубы, ритмично перекатывая жидкость у себя во рту.

Канцлер был в своей лавке и потому имел полное право творить, что ему вдумывается, но при этом не мог добавить больше сахара, потому что его врач Зерах Лейбович, заподозрил у него диабет и для начала запретил употребление сахара в любом виде, кроме картинок.

— Мой почтение, гутен морген!

— Guten Tag! — Канцлер решительно отодвинул чашку, отчего ложка с возмущением клацнула по стенке.

— У меня тут будет ситуация…

— Опять что-то необычное?

— Должен же кто-то Вас развлекать?

— Ну поделитесь, раз это не сюрприз и можно морально подготовиться.

— Мне один достопочтенный турок даст копию свидетельства о праве на наследство для целей продажи его дома в Кустовом.

— И документ будет родом из той же Турции, что и продавец, к тому же выполнен до последнего витка орнамента на турецком языке?

— Да.

— Нотариальный перевод?

— Нет, я без проблем его переведу тут в каком-нибудь бюро переводов, но беда в том, что свидетельство будет в копии, а мне нужен оригинал.

— Сделать из копии оригинал?

— Вроде того.

— Ну, это не самая сложная задача, даже не совсем подделка. Бланки с водяными знаками у меня есть, шрифт подберу в точности, подпись, печать нотариуса… Однако же, на нём понадобится проставить апостиль и прочее подтверждение? Которого нет у оригинала?

— В точку.

— И это тоже всё надо изобразить?

— У Вас значительно быстрее, чем через консульство. Не надо в очередях толкаться и пару месяцев ждать.

— И к тому же дешевле, — самодовольно кивнул Канцлер. — Сделаем, будет у Вас свидетельство со всеми регалиями. А самого получателя наследства не будем менять? Наследника?

— Ээээ… А есть такая возможность?

— Своя рука владыка! — Канцлер было улыбнулся, потом с неудовольствием посмотрел на собственную чайную чашку и хмуро сдвинул брови.