(Не) выдаваемая замуж (СИ) - Волкова Дарья - Страница 23

И что сейчас творится с его умницей-женой, Булат не понимал. Устала? Волнение? Еще что-то? Скорее бы эта свадьба кончилась.

В какой-то момент Булат перехватил взгляд своего тестя и кивнул. Марат Хасанович после паузы кивнул ему в ответ. Приятно все же иметь дело с умным человеком. Булат наклонился к притихшей Гульнаре.

— Гуля, ты не устала?

— Немного, — тихо отозвалась она.

— Поехали домой.

Гнездышко для семейной жизни Булат приготовил. Ну, если так можно сказать. Накануне у него было многолюдно — клининг, повар и Рустам Маратович собственной персоной — привез сумку с вещами Гульнары на первое время.

В общем, в квартире было стерильно как в операционной, приготовлена какая-то еда, а на постели застелено свежее белье.

Для первой брачной ночи. Правда, Булат теперь сомневался, что это хорошая идея.

Конечно, после свадьбы полагается первая брачная ночь. Но у них с Гульнарой все не так, как у нормальных людей.

Гуля смотрела то на обручальное кольцо на своем пальце, то на мелькающий за окном машины вечерний пейзаж.

Вот и все. Вот она и замужем. Вот она и Гульнара Темирбаева.

И что дальше? Что-то.

Гуля вздохнула и прикрыла глаза. Почувствовала, как ее обняли за плечи и прижали к большому мужскому телу.

— Потерпи немного. Скоро будем дома.

Они так странно смотрелись в зеркале в лифте. Она в пышном белом платье с кружевами, в фате и с крошечной атласной сумочкой в руке. И Булат — кажется, такой же безукоризненно выутюженный, как и утром. Ее муж. Теперь состояние его костюмов и рубашек — ее забота.

Или нет?

Что вообще ждет ее завтра?!

А что ждет ее сегодня? Пресловутая первая брачная ночь. И отнюдь не непорочная невеста. Впрочем, Булат об этом знает.

Господи, как у них все запутано.

Двери лифта раскрылись.

— Пойдем.

Его дом. Гульнара уже была здесь. Но сейчас все кажется незнакомым.

Это теперь ее дом. Она хозяйка этого дома.

Булат так и не отпускал ее руку и вел за собой. В спальню. Уже? Так сразу?!

— Твой брат привез твои вещи, — Булат откуда-то взял сумку и поставил ее у ног Гульнары. — Давай, я помогу тебе с платьем.

Гуля растерянно кивнула. Она вообще перестала понимать, что происходит. Булат зашел ей за спину. Какое-то время ничего не происходило.

— Слушай, — раздался за спиной его голос. — А как снимается эта штука… В смысле, фата? Она закреплена.

Гульнара попыталась вспомнить, что говорила мастер, которая делала ей прическу.

— Там все крепится на шпильках. Чуть выше узла волос посмотри. Или дай я сама попробую, — Гульнара подняла руку.

— Стой, я сам.

Гуля замерла. Они наконец-то одни. Вдвоем. Только она и Булат. Муж и жена. В спальне. И он касается ее.

Впрочем, Гульнара этих касаний пока не чувствовала. По легкому шороху она понимала, что Булат там что-то делает, но прикосновений не ощущала.

А потом сбоку появилась фата, которая легла пышным сугробом на кровать.

— Готово. Слушай, ну вот эти шпильки… Почти что флебэктомия. Тихо, стой спокойно. Сейчас все остальное сделаю.

Еще пара минут тишины и шороха — и Гульнара почувствовала, как волосы перестали быть стянутыми в тугой тяжелый узел на затылке, и не смогла сдержать вздох удовольствия. Как же хорошо-то, а…

— Так. Теперь платье. Насколько я вижу, замок сзади?

Булат снимет с нее платье? У Гульнары почему-то не получилось сдержать судорожного вздоха. Сейчас он ее разденет и… И произойдет таинство брака.

Мама, Мама-Миа, скажите, откуда в моей голове такой бред?!

В тишине раздался едва слышный звук расстегнутой молнии.

— Ну, вот и все. Можешь переодеваться. Я пошел заваривать чай.

В теперь уже абсолютно звенящей, до гула в ушах, тишине щелкнул замок двери. Гульнара какое-то время стояла неподвижно, а потом медленно, придерживая на груди платье, обернулась.

Да, все именно так. Ей не показалось. Дверь закрыта. Она в спальне одна. Ее муж снял с нее фату, вытащил шпильки из прически, расстегнул платье и… И ушел заваривать чай!

Эй, ты зачем на мне женился?!

Гульнара плюхнулась на кровать, сжала виски пальцами, пытаясь понять, что происходит. Нет, у них с Булатом все через одно место, но чтобы настолько…

А чего она ждала, собственно? Чтобы как у классика? Что он в порыве страсти набросится на нее и все заверте…

Гульнара опустила руки. Огляделась. И в этой спальне она тоже уже была. Только ни одной детали у нее в голове не отпечаталось. Зато теперь рассматривай — не хочу.

Спальня явно мужская, в темных тонах, строгая. Но все же в этот строгий аскетизм внесены детали. Например, две цветочные композиции на основе белых роз на прикроватных тумбочках. И постельное белье на кровати белоснежное. А в тот раз было — Гуля вдруг внезапно вспомнила — темно-серое.

Значит, подготовился. А теперь ушел заваривать чай вместо исполнения супружеского долга.

Так, Булат Альтаирович. Мы будем делать все не так, как нормальные люди? Мы нарушим все правила?

Ну ок. И Гульнара повела плечами, спуская платье.

Спустя полчаса она вышла из ванной. Ванная тоже была мужской и темно-серой, но ее слегка осветляли вкрапления плитки «под дерево». Что за стереотип: что если интерьер для мужчины, то непременно все в темно-сером цвете?! Рус тоже сходит с ума по темно-серому. Ну, ничего, она наведет тут свои порядки!

Гульнара посмотрела на свое отражение в зеркале. Лицо вымыто, нанесен легкий, быстро впитывающийся крем, волосы собраны в высокую гульку. И темно-серые трикотажные штаны отлично гармонируют с интерьером. В общем, к первой брачной ночи готова. И к чаепитию тоже.

Ко всему готова.

Когда Гуля вышла в гостиную, она обнаружила Булата за барной стойкой. Пиджак был брошен на диван, на белоснежной рубашке расстегнута пара верхних пуговиц, рукава закатаны до локтя. На ее появление Булат поднял взгляд от телефона, и Гульнара едва не споткнулась.

Тогда, на курорте, когда они впервые увидели друг друга, Гуля смеялась с подругами и говорила о том, что Булат страшный. Она и тогда, конечно, лукавила. Но теперь жизнь за то ее вранье наказала.

Сидящий на высоком табурете в просторной гостиной мужчина был ошеломляюще красив. У Гули будто глаза открылись именно сейчас. Это была его собственная, индивидуальная красота, состоящая из широченных плеч, на которых натянулась рубашка, резких черт лица и коротких черных волос. Из небрежной позы, которая явственно говорила о том, что своим крупным мощным телом он прекрасно владеет. И венчал все взгляд темных глаз — такой, что у Гули почему-то поджались пальцы на ногах.

Булат поднял руку и похлопал себе по бедру. Это что значит? Гульнара таким жестом обычно звала Винни к себе. Булат таким образом зовет ее к себе?!

Однако.

Медленно ступая по ковру, Гульнара осторожно подошла к Булату. Он поднял руку и коснулся подушечкой большого пальца ее щеки.

— Зубная паста.

— А… Спасибо.

— Я заварил чай. Слушай, а ты не голодная?

— Мы вообще-то только что из ресторана.

— Ты там ничего не ела.

Это правда. Кусок в горло не лез. А Булат, значит, заметил.

— А ты ел?

— Вроде бы. Но не помню точно. Давай поедим? Нам там еды целую кучу наготовили.

— Кто?

— Какая-то женщина. Повар. Я ей перечень блюд скинул, она вчера пришла и все приготовила.

Все это так не походило на то, что Гульнара ожидала. Хотя она не могла себе толком объяснить, что именно она ожидала. Но сейчас она подбоченилась и выдала:

— Больше никаких посторонних женщин на моей кухне!

У Булата дернулась щека.

— Как скажешь, дорогая.

А потом они и в самом деле сели ужинать. И пить, мать его, чай!

Гуля возилась в ванной как могла долго. До блеска начистила зубы, еще раз освежила крем на лице, переоделась в пижаму — вполне приличную, в цветочек. Распустила волосы. И, наконец, глубоко вздохнув, нажала на ручку двери ванной. Не здесь же спать? У Булата в ванной комнате вообще нет коврика!