Чужая невеста для сына герцога (СИ) - Даниярова Рута - Страница 8

Ильеста прошла в библиотеку и расположилась в большом мягком кресле с толстым томом в кожаном переплете, отделанном серебром. Погрузившись в чтение, она вскоре услышала, как мачеха опять ругает отца.

Из-за стены комнаты, смежной с библиотекой, до нее донесся сердитый голос мачехи:

— Этран, твоя старшая дочь Таисса витает в своих мечтах выше Вистиинских гор. Ее не устроил ни один жених в этом году, а мы стараемся, тратим золото, вывозим ее и Дарьолу на балы, заказываем новые платья, сами принимаем гостей. Таиссе уже двадцать, Дарьоле девятнадцать. Ты что же, хочешь, чтобы твои старшие дочери состарились здесь?

— Леонта, дорогая, ты старше Таиссы всего ненамного, и у меня язык не повернутся назвать тебя старой, такая ты сладенькая, — голос отца был ласковым.

Дальше на несколько минут в соседней комнате наступила тишина. Ильеста покраснела, она, кажется, догадывалась, что там происходит. Девушка хотела уже выскользнуть из библиотеки, но голос отца раздался снова.

— В этом году к Таиссе уже сватались три жениха, — устало сказал отец. — Ригер Штал, вдовец с тремя взрослыми детьми, он почти что мой ровесник. А барон Гарт и вовсе старше меня.

— А Корвис Мэлл, ведь он неплох собой, хоть и младший сын, но из старинного дворянского рода, — возразила мачеха.

— Я не думаю, что он будет хорошим мужем для Таиссы, — произнес отец.

— В чем же дело? — голос мачехи, когда она злилась, был таким пронзительным, от него иногда закладывало уши.

— Я сам отказал ему, когда Корвис намекнул, что рассчитывает на большое приданое, — сказал отец. — К тому же ходят слухи, что он часто проигрывает в кости. Если я дам деньги, на которое Корвис рассчитывает, то мне потом не на что будет содержать дом и вас, — ответил барон. А ведь потом надо будет выдавать замуж и Дарьолу.

— Надеюсь, Этран, ты не давал ему в долг? — подозрительно спросила мачеха. Кажется, кандидатура Корвиса Мэлла в качестве зятя перестала устраивать Леонту.

— Дорогая, конечно нет, последние три года были не слишком урожайными, а еще я много потратил на ваши балы и наряды, на учителей для Эспера и на лечение Ильесты. Хорошо, что солевая пещера приносит по-прежнему доход, на нашу соль большой спрос.

— Ты потратил кучу денег на лечение своенравной девчонки, которой было запрещено и близко подходить к необъезженной кобыле, за которую ты заплатил столько золота! — закричала мачеха.

— Это был конь, — устало сказал отец.

— Какая разница! Эти лекари-шарлатаны всеми светлыми богами клялись, что сделают твою дочь здоровой, да только теперь нет ни денег, ни коня, а девчонка осталась хромой на всю жизнь, — возмущалась мачеха. — Кому теперь захочется взять ее в жены?

Ильесте стало больно дышать. Каждое слово мачехи впивалось ей прямо в сердце как стрела, отравленная ядом айчамы. Из глаз потекли непрошеные слезы, и она снова мысленно перенеслась на три года назад в тот день, который навсегда изменил ее жизнь

4.2

4.2. Три года назад, имение барона Этрана Аэрдиса

Две недели назад отец за огромные деньги купил племенного жеребца. Барон всегда мечтал, что у него будут породистые лошади, которые всегда дорого ценились в Алтуэзии. Он продавал десятка полтора лошадей из своих конюшен в год, но мечтал вывести новую породу.

Ильеста, войдя в конюшню, с восхищением рассматривала белого жеребца. Он был самым прекрасным животным, которое она видела. Белоснежный, с тонкими стройными ногами и серой гривой, он казался белым вихрем, который мчится по полю, подгоняемый зимними ветрами.

— Как вам Снежный, госпожа Ильеста? — спросил старый конюх Бен. Он много лет работал на конюшне барона Аэрдиса. На левом виске Бена виднелась небольшая вмятина — старый след от удара копытом.

— Он прекрасен! — искренно воскликнула Ильеста.

— Только, госпожа, никогда не подходите к нему близко, ни спереди, ни сзади, он еще совсем дикий, уже лягнул мальчишку Торма, — предупредил конюх. — Слава пресветлой богине, тот жив остался, но отлеживается уже третий день.

Ильеста не могла оторвать от коня взгляд.

Тот косил на нее огромные черные глаза, бил по соломе тонкими передними ногами, фыркал и мотал головой.

— Злится, Тхгорхова задница, — сказал конюх. — Простите, госпожа Ильеста, — спохватился Бен.

Барон строго запрещал слугам выражаться при дочерях, а Леонта за такое могла и высечь приказать.

— Шли бы вы в дом, госпожа Ильеста, пока вас здесь никто не видел, а то батюшка ваш недоволен будет, — сказал старый конюх.

Ильеста кивнула и направилась в сад. Белоснежный красавец не выходил у нее из головы.

Ильеста умела ездить верхом, она любила лошадей, в отличие от старших сестер. Ей разрешалось в сопровождении слуги или конюха кататься на смирной старой кобыле Тэнни.

Дарьола и Таисса только морщились и прикладывали к своим аккуратным носикам кружевные надушенные платочки, когда проходили мимо конюшни.

— Фу, Иль, как ты можешь выносить этот навозный запах, — не раз говорили ей сестры, но она только отмахивалась и смеялась:

— Ваши любимые духи делают из итерлейских роз, а эти розы щедро удобряют навозом!

Вечером Ильеста снова вошла в конюшню, где стоял жеребец.

— Привет, красавец, — она протянула коню яблоко, которое прихватила с ужина.

Тот забил передними копытами и зафыркал.

— Госпожа Ильеста! — в конюшню вбежал Бен.

— Что вы здесь делаете, ваш батюшка точно меня убьет, если вас здесь увидит. Но девушка осторожно протянула яблоко, и конь принял его.

Через три недели Снежного постепенно приучили к седлу, и конюх уже осторожно ездил на нем кругами внутри небольшого огороженного загона. Жеребец был уже не таким диким, он принимал от девушки яблоки, которые Иль каждый день приносила ему в карманах. Ей казалось, что конь постепенно привыкает к ней.

В тот роковой день Ильеста опять смотрела, как Бен ездит на Снежном. Она стояла по ту сторону деревянного загона.

Жеребец уже слушался конюха, но иногда все равно взбрыкивал и тряс серой гривой.

— Ему нужна твердая рука, и скоро он станет послушным, — сказал Бен, кивнув Ильесте.

— Бен, скорей, бегом в конюшню. Кажется, Вила начала рожать раньше времени, — с криком прибежал младший конюх, подзывая Бена.

Вила была красивая гнедая кобыла, одна из любимиц девушки.

— Тхоргхова задница! Рано же еще! — выругался Бен и подъехал к врытому в землю крепкому деревянному столбу. Он осторожно слез с коня и крепко привязал поводья Снежного за вбитые в дерево железные кольца.

— Стой смирно, парень, я скоро приду.

И Бен быстрым шагом пошел в сторону конюшен. Напоследок он обернулся к девушке и сказал:

— Не подходите к нему, госпожа Ильеста. Сейчас я пришлю еще конюхов, они его отведут назад в стойло.

Ильеста осталась одна. Ее так и подмывало поближе подойти к Снежному.

Она сделала несколько осторожных шагов, и конь искоса посмотрел на Ильесту огромным черным глазом.

— Снежный, красавец ты мой, — девушка протянула яблоко, и жеребец осторожно взял его, вкусно хрумкнув.

Ильеста потом не могла понять, что на нее нашло. Словно неведомая сила притягивала ее к этому прекрасному животному. Она вошла в загон и отвязала поводья, затем поставила ногу на стремя и села в седло по-мужски. Конь стоял смирно. Осторожно тронув поводья, девушка направила Снежного по кругу. Конь пошел ровной рысью.

Вскоре прибежали два младших конюха

— Он признал вас, госпожа! — восхищенно пробормотал один из парней.

— Бен приказал привести его назад, — сказал другой.

Он хотел набросить на жеребца аркан, опасаясь подойти поближе, чтобы отвести его в стойло, но промахнулся.

Конь взвился на дыбы, но Ильеста удержалась в седле, натягивая поводья.

— Тише, тише, — шептала она, стараясь успокоить Снежного.

Никто не ожидал того, что произойдет дальше. Конюх снова попытался набросить аркан.

Конь захрапел, укорачиваясь, поднялся на дыбы и в стремительном прыжке перемахнул через забор, огораживающий площадку для выездки. Снежный поскакал, не разбирая дороги. Ильеста вцепилась в белую гриву и слышала, как отдается в ушах топот копыт. Так же громко колотилось и ее сердце. Она пыталась успокоить жеребца, но тот стремительно несся по заднему двору имения.