Через соловьиный этаж - Герн Лайан - Страница 23

– Он узнал Такео? – тотчас спросил Шигеру.

– Он внимательно смотрел на вас несколько секунд, а затем сделал вид, что вы ему более не интересны. Само его присутствие в городе подразумевает, что он что-то пронюхал. – Кенжи взглянул на меня и добавил: – Должно быть, твой коробейник проболтался!

– Я рад, что усыновление теперь подтверждено печатью, – проговорил Шигеру. – Теперь ты в большей безопасности.

Я знал, что должен передать подслушанный разговор.

– Простите меня, господин Отори, – начал я. – Я слышал, о чем говорили ваши дяди наедине.

– Пока ты считал жителей дома или старательно обсчитывался, полагаю, – сухо произнес он. – Они обсуждали женитьбу?

– И кто женится? – спросил Кенжи.

– Меня, кажется, привлекли к скреплению союза с кланом Тоган, – ответил Шигеру. – Невестой является подопечная господина Ногучи по имени Ширакава.

Кенжи поднял брови, но ничего не сказал.

– Мои дяди дали мне понять, что от этого брака зависит их решение об усыновлении Такео, – добавил Шигеру и уставился в темноту. – Я зажат между двумя обязательствами. Не могу выполнить оба, но и нарушить ни одно из них не вправе.

– Такео должен рассказать нам, что обсуждали господа Отори, – пробормотал Кенжи.

С ним мне было разговаривать легче.

– Брак – ловушка. Его цель – отослать господина Шигеру подальше от Хаги, где его популярность среди народа и неприятие коалиции с кланом Тоган могут расколоть клан. Дошли вести, что Араи из Западного Края хочет бросить вызов Йоде. Если Отори присоединятся к нему, то Йоде придется противостоять обоим. – Мой голос затих, я повернулся к Шигеру. – Господину Отори об этом известно?

– Я держу связь с Араи, – сказал он. – Продолжай.

– За госпожой Ширакавой закрепилось клеймо: она приносит мужчинам смерть. Ваши дяди собираются…

– Убить меня?

Голос Шигеру прозвучал с деловым спокойствием.

– Мне не следовало сообщать столь низменную вещь, – пробормотал я. – Именно они наняли Шинтаро.

Снаружи заливались цикады. На моем лбу росли капли пота. Было душно и безветренно – темная ночь без луны и звезд. Стоял затхлый запах землистой реки. Древний запах, столь же древний, как и предательство.

– Я знал, что не отношусь к их любимчикам, – сказал Шигеру. – Но подослать ко мне Шинтаро! Они, наверно, считают меня поистине опасным. – Он хлопнул меня по плечу. – Мне есть за что быть благодарным Такео. Я рад, что он будет рядом со мной в Инуяме.

– Ты шутишь! – воскликнул Кенжи. – Ты не можешь взять туда Такео!

– Я вынужден ехать туда, а с ним буду чувствовать себя уверенней. В любом случае, теперь он мой сын. Он должен сопровождать меня.

– Только попытайтесь оставить меня здесь! – вставил я.

– Значит, ты намерен жениться на Ширакаве Каэдэ? – решил уточнить Кенжи.

– Ты знаешь ее, Кенжи?

– Слышал о ней. А кто не слышал? Ей едва пятнадцать. Говорят, она очень красива.

– В таком случае, к сожалению, я не могу жениться на ней, – чуть ли не шутя сказал Шигеру. – Но никому не повредит, если все поверят, что я женюсь, по крайней мере, на некоторое время. Это отвлечет внимание Йоды и даст нам еще несколько недель.

– Что мешает тебе вступить в брак? – спросил Кенжи. – Ты только что упомянул о двух обязательствах, между которыми зажат в тиски. Поскольку ты согласился на женитьбу ради усыновления, надо понимать, что Такео – твой первый долг чести. Что насчет второго? Ты ведь не состоишь в тайном супружестве?

– Почти состою, – после паузы признался Шигеру. – В эту историю вовлечена еще одна женщина.

– Ты не скажешь мне, кто она?

– Я держал это в секрете слишком долго, чтобы произнести ее имя, – ответил Шигеру. – Такео скажет тебе, если знает.

Кенжи повернулся ко мне. Я проглотил слюну и прошептал:

– Госпожа Маруяма?

– И давно ты понял? – улыбнулся Шигеру.

– С той ночи, когда мы встретили госпожу в гостинице в Шигаве.

Кенжи, впервые с тех пор, как я знаю его, выглядел до глубины души удивленным.

– Женщина, которую вожделеет Йода, на которой он хочет жениться? И как долго это между вами продолжается?

– Ты не поверишь мне, – ответил Шигеру.

– Год? Два?

– С того времени, как мне стукнуло двадцать.

– Около десятка лет! – Кенжи поразила не только сама новость, но и факт, что ему об этом ничего неизвестно. – Еще один повод для тебя ненавидеть Йоду, – покачал он головой.

– Это больше, чем любовь, – тихо произнес Шигеру. – Мы к тому же еще и союзники. Она и Араи контролируют Сейшу и юго-запад. Если к ним присоединятся Отори, мы сможем победить Йоду. – Он замолчал, затем продолжил: – Если клан Тоган приберет к рукам домен Отори, нас ждут те же преследования и жестокость, от которых я спас Такео в Мино. Я не могу молча смотреть, как Йода навязывает моему народу свою волю, опустошает земли, сжигает деревни. Мои дяди – да и сам Йода – знают, что я на это никогда не соглашусь. Поэтому они собираются убрать меня с поля битвы еще до ее начала. Йода пригласил меня в свое логово, где наверняка попытается убить. Я намереваюсь воспользоваться ситуацией по-своему. Разве есть лучший способ попасть в Инуяму?

Кенжи нахмурился и уставился на него. В свете лампы я наблюдал за широкой улыбкой Шигеру. Было в моем приемном отце нечто притягательное. От его смелости загорелось и мое сердце. Я понял, почему его любит народ.

– Все это не имеет никакого отношения к Племени, – наконец сказал Кенжи.

– Я был откровенен с тобой и надеюсь, что сказанное не выйдет за пределы стен моего дома. Дочь госпожи Маруямы живет у Йоды заложницей. Помимо твоего молчания, я был бы благодарен за твою помощь.

– Я никогда не предам тебя, Шигеру, но иногда, как ты сам сказал, мы становимся меж двух обязательств. Я не буду лгать тебе, что не предан Племени. Такео – Кикута. Рано или поздно семья потребует его. И я с этим ничего не могу поделать.

– Когда настанет время, выбор будет за Такео, – ответил Шигеру.

– Я присягнул клану Отори, – проговорил я. – Я никогда не оставлю вас и сделаю все, что вы попросите.

Я представлял, что уже нахожусь в Инуяме, где на соловьином этаже не дремлет господин Йода Садаму.

Каэдэ покинула замок Ногучи без сожалений и со слабой надеждой на благополучное будущее. Поскольку она не покидала его стен восемь лет неволи, а было ей всего лишь пятнадцать, то все, представавшее перед глазами девушки, приводило ее в восторг. Первые несколько миль ее с госпожой Маруямой несли команды носильщиков в паланкинах, но от качки Каэдэ затошнило, и на первом же привале она настояла на том, что пойдет пешком с Шизукой. Лето было в разгаре, пекло солнце. Шизука обвязала голову своей госпожи платком и держала над ней зонт.

– Госпожа Ширакава не может появиться перед мужем такой же коричневой, как я, – хихикнула служанка.

Они передвигались до полудня, остановились на пару часов в гостинице и до вечера прошли еще несколько миль. К тому времени голова Каэдэ кружилась от увиденного: бриллиантовая зелень рисовых полей, гладких и пышных, будто мех животного; белые, искрящиеся брызгами реки, стремительно несущиеся вдоль дороги; представшие перед ними горы, хребет за хребтом, одетые в богатый летний ковер, вытканный малиновыми дикими азалиями. А люди на дороге, всех мастей и видов: воины в броне, с мечами на боевых конях, фермеры, несущие разные незнакомые ей предметы, тележки, запряженные волами, вьючные лошади, попрошайки и коробейники.

Девушке не следовало пялиться на них, а они должны были кланяться до земли при виде процессии, но Каэдэ украдкой бросала взгляды по сторонам.

Процессию сопровождали вассалы госпожи Маруямы, главный из которых, по имени Сугита, обходился с госпожой с отцовской непринужденностью. Каэдэ решила, что он ей нравится.

– В твоем возрасте я тоже любила ходить пешком, – сказала госпожа Маруяма за ужином. – Мне это до сих пор нравится, но, по правде говоря, я боюсь солнца.