Святых не существует (ЛП) - Ларк Софи - Страница 16

Коул

У меня было собрание в Гильдии художников Южной Африки, на котором я должен был присутствовать, но я пропустил его в пользу дальнейшей разведки.

Я нашел дом прямо за домом Мары на Airbnb по цене восемьсот долларов за ночь. Связавшись с хозяином, я убедил его отменить три ближайших бронирования, чтобы я мог снять это место на месяц, начиная немедленно.

Мое желание шпионить за Марой было настолько сильным, что я, наверное, купил бы эту чертову штуку.

Я подъехал к таунхаусу рано вечером, припарковав свою «Tesla» у обочины.

Трехэтажный георгианский дом не так хорош, как мой собственный, но он в десять раз более пригоден для жизни, чем дом Мары. Бледные дубовые полы выглядят свежеотполированными, а хозяин оставил на кухонном острове миску шоколадных конфет в фольге, а в холодильнике - воду в бутылках.

Пока в доме чисто, на все остальное мне наплевать.

Забудьте об этом - меня волнует вид из окна.

Я поднимаюсь по скрипучей лестнице на третий этаж, где находятся кабинет, небольшая библиотека и гостиная.

Окно библиотеки выходит через задний сад на дом Мары. Через скошенное стекло открывается вид на защищенный балкон Мары.

Она может считать, что в этом месте у нее полное уединение. Окно в библиотеке небольшое, расположено высоко на стене и разделено на дюжину ромбовидных стекол.

Я вырезаю все окно стеклорезом. Затем я заклеиваю пространство черной бумагой, оставляя только отверстие для телескопа.

Издалека это будет выглядеть просто как темное окно в пустую комнату.

Мои усилия вознаграждаются, когда Мара вбегает в спальню всего через двадцать минут, еще до того, как я закончил свои приготовления.

Она спешит всегда, перебегая с работы на работу, всегда опаздывая.

Я уважаю суету, но ее существование убого и уныло. Мысль о том, что нужно ждать за столиками, принимать заказы и подавать еду, для меня оскорбительна. Убирать собачье дерьмо в парке за шавками, которые тебе даже не принадлежат, - еще хуже. Удивительно, что она хотела спастись в ту ночь, когда Шоу забрал ее, если это все, к чему она вернулась домой.

Мой интерес к этой суетливой, отчаянной девушке озадачивает меня.

Мои желания никогда не были для меня загадочными. На самом деле, они всегда казались рациональными и естественными.

Дэнверс раздражал меня, поэтому я удалил его из своей сферы. Я поместил его кости в свою скульптуру как свою личную шутку. Мир искусства всегда ищет символизм, скрывающийся за работами. «Хрупкое эго» провозгласило утверждение, которое каждый зритель прочувствовал вплоть до своих собственных полых костей, не осознавая, что именно он воспринимает.

Это первый раз в моей жизни, когда я желаю чего-то, не понимая почему.

Из всех тысяч женщин, с которыми я сталкивался, как Мара смогла зацепить мое внимание, словно крючок в жабрах рыбы?

Не потому, что Аластор бросил ее на моем пути. Или не только по этой причине.

Я заметил ее в первый же момент, когда она пролила вино на свое платье. Она даже не вздрогнула - просто пошла в ванную и вышла оттуда с импровизированным рисунком, который был креативным, красивым и обладал духом игривости, совершенно противоположным тому, что мог бы придумать я.

Затем Аластор сильно ударил ее, так сильно, что я подумал, что он убил ее. Но она снова поднялась: упрямая, несломленная.

Она заставляет меня задуматься, что нужно сделать, чтобы сломать ее. Разбить ее на столько частей, чтобы она уже никогда не смогла собрать их воедино.

Вид через телескоп настолько четкий, что я могу почти стоять в комнате вместе с ней.

Я смотрю, как Мара снимает с себя одежду, обнажая стройное, подтянутое тело с маленькой грудью и узкими бедрами. Я заинтригован тем, что она не сняла пирсинг с сосков - сдвоенные серебряные кольца остались на месте.

Пока она ищет одежду, по моему позвоночнику пробегает холодная струйка возбуждения. Я уже знаю, что у нее нет чистого нижнего белья.

Конечно, она замечает на полу выброшенные трусики. Мое сердце замирает, и я с трудом дышу, приковав взгляд к телескопу, наблюдая...

Она поднимает белье.

Кровь приливает к моему члену так быстро, что я теряю сознание.

Она надевает трусики, пропитанные моей спермой, даже не подозревая об этом. Самая интимная часть меня прижата к самой интимной части ее.

Она колеблется, неподвижно стоя в центре комнаты.

Она чувствует влажность моей спермы на своей киске.

Мой член настолько тверд, что выпирает из брюк.

Мне нравится мысль о моей сперме на ее голой плоти. Сколько времени сохраняется сперма?

Она стягивает трусы, изучая материал.

Я наблюдаю за паникой и замешательством на ее лице, мой член тверд как никогда.

Она трогает мою сперму. Чувствует ее запах. Затем срывает трусы и отбрасывает их в сторону.

Все мое тело теплое и пульсирующее. Не могу вспомнить, когда я в последний раз испытывал такое возбуждение. В последнее время мне было чертовски скучно. Ничто не впечатляло меня. Ничто меня не интересовало. До сих пор...

Мучить Мару, даже не прикасаясь к ней, настолько возбуждающе, что я с трудом представляю, каково это - опустить руки прямо на ее плоть... ...обхватить ее горло...

Мара перемещает свой вес вперед-назад, пытаясь решить, что делать.

Она сомневается, чувствовала ли она то, о чем думает.

Она не доверяет себе.

Наконец она подхватывает свою сумочку и выходит из комнаты.

Я уже спускаюсь по лестнице. Она одета не для работы, и я хочу посмотреть, куда она направляется.

Подозреваю, на свидание.

При этой мысли мои зрачки сужаются, горло сжимается, сердце замирает. Я холоден и сосредоточен.

С кем она встречается? С кем она трахается?

Я хочу знать.

Я выхожу из таунхауса, не потрудившись закрыть за собой дверь. Я пересекаю Фредерик-стрит и замечаю Мару, идущую впереди в облегающем черном платье и сапогах по щиколотку. Она не часто носит каблуки. Мне нравится, как они ее сковывают, замедляя шаг.

Мне легко следить за ней, она идет по противоположной стороне улицы, словно отстраненная тень. Я следую за ней до модного ресторанчика в нескольких кварталах отсюда, где она встречает какого-то хипстера в слишком обтягивающей футболке.

В отличие от Мары и ее спутника, у меня не заказан столик. Стодолларовая купюра, вложенная в ладонь официантки, решает эту проблему. Вероятно, я мог бы убедить ее, просто удерживая взгляд и проводя пальцами по ее запястью. Хозяйка хихикает и краснеет, когда ведет меня к столику, который я заказал, - он расположен в углу, где несколько свисающих растений закрывают меня от взгляда Мары, если бы она взглянула в ту сторону.

У меня нет проблем с привлечением женщин. Более того, это слишком легко. Богатство, слава и внешность засасывают их прежде, чем я произнесу хоть слово. Нет никакого вызова.

Интересно, упадет ли Мара к моим ногам так же легко, как та хозяйка?

Она не выглядит особенно увлеченной своим свиданием. На самом деле она раздраженно дергается, когда он опирается рукой на спинку ее стула.

Ее спутник о чем-то болтает, не обращая внимания на ее скучающее выражение лица. Кажется, он не замечает, как она отворачивается от него, лишь изредка встречаясь с ним взглядом. Когда он пытается привести в порядок ее волосы, она отшатывается от него.

Я испытываю странное чувство удовлетворения от того, что она отвергла этого шута. В моих глазах она стала бы хуже, если бы увлеклась кем-то таким... пешеходным.

Мое удовольствие испаряется, когда он тянется под стол, чтобы поласкать ее киску.

Вместо него - острый всплеск ярости.

Я хочу оторвать эту руку от его руки, оставив лохматый обрубок с голым блеском кости.

Даже в самые экстремальные моменты, когда я перерезал горло ненавистному мне человеку и смотрел, как его кровь стекает по моей руке, мой пульс почти не учащался.