Иной мир. Компиляция (СИ) - Водинов Кирилл - Страница 209

– Ты помнишь детство? Место, где родился, и родителей? Хоть что-нибудь помнишь? Михаил Росс – знал ли ты этого человека?

Старый задумался. Думая, он морщит лоб. Излишне. Напоказ работает. Тот Росс, что шёл с моим отцом, тот слишком рано повзрослевший мальчишка, он от нынешнего отличается так же, как матёрый волкодав от дворового пса. Вовка, что тебя так изменило? Где тот паренёк, что спас меня? Нет, память не может врать.

– Комитет госбезопасности – вот что помню, – наконец ответил Старый. – Не знаю, почему, но отлично я помню только то, что случилось с того момента. Осознал себя лежащим в палате одной из больниц комитета. После выздоровления начал трудиться на благо Родины. Михаил Росс мне не знаком. Я ведь Михалыч, а это значит, что он мог быть моим отцом. Не знаю… Ещё будешь больного вопросами донимать, Никита? Или дашь отдохнуть?

Я покачал головой и решил прекратить мучить Старого. Либо он правда ничего не знает. Либо не говорит по той же причине – боится лишних ушей. Почему-то склоняюсь к первому варианту.

Боков, наверное, единственный человек, которому могу доверять на девяносто пять процентов. Слишком много дерьма за слишком мало времени мы поели одной ложкой. После Бокова идут Саня и Булат. Им могу доверять процентов на семьдесят. Почему? Нет, не знаю. Пусть ответ будет таким – потому что.

Все остальные, даже Адриан Лейн и Маша, что носит моего ребёнка, могут рассчитывать на доверие ниже пятидесяти процентов. Даже медведям не доверяю. То, что мишки умеют врать, я выяснил. Вдруг им тоже нужна информация? Под словом «информация» я подразумеваю одно очень важное умение, которое пока не приобрёл. Память может раскрыть секрет, но пока не раскрыла. Умение открывать порталы в обратную сторону – вот что всем нужно. Многие бы хотели вернуться домой.

Хлопнув Андрюху по плечу, я предложил:

– Пофантазируем?

– Да не вопрос, – улыбнулся он. – Кто первый начинает? Ты?

Я кивнул:

– Начну, а ты подумаешь. Без лишних ушей только, хорошо?

– Тоже не вопрос. Пошли.

Мы пошли обратно. На нас взглянули с удивлением и не более. Саня и Булат даже отшутились. Дождавшись, когда замыкающие нашу солидную пешую колонну федералы пройдут, остановились. Пятьдесят метров дистанции, и снова пошли. Достаточно, чтобы быть неуслышанными. Я заговорил:

– Представь, что у тебя появляется знание. Ты, сам того не желая, узнал, что можно вернуться домой. На Землю. Что ты сделаешь?

– Не важно, что бы сделал я. Важно то, что есть люди, которые очень сильно захотят получить это знание. И они ни перед чем не остановятся в желании обладать этим знанием. Найдут и вытряхнут его из меня. А теперь мой ответ на заданный вопрос – постараюсь сделать всё, чтобы никто не узнал о том, что я обладаю этим знанием. Тебе же, Никита, в данной ситуации хреновенько. Медведь уже всем поведал о том, что в памяти ты можешь нарыть инфу об открытии обратного портала. И я уверен, что большинство смело считает, что ты знаешь, как попасть домой. Они ждут, когда ты расскажешь об этом. Не станешь ведь, я прав?

Я покачал головой:

– Ты прав. Я не стану. Потому что не знаю, как открыть обратный портал. Пока не знаю, но это дело времени. Нужно всего лишь заглянуть в память. В мою или моего родственника.

– Рассказывать о том, что узнал, ты не намерен, верно? Я не про обратный портал. Про то, что ты увидел в памяти.

– Могу дать наводящие вопросы. Ответишь?

Андрюха кивнул. Я спросил:

– Человек, рождённый в этом мире, перешёл в мир прежний, но при этом забыл всё, что знал. Поверишь?

– Без проблем поверю, Никита. Человек мог быть закодированным. Если его попытаться раскодировать насильно, то включится программа защиты и сотрёт память. Ещё немцы работали над этим и вполне успешно. Потом наши, американцы и англичане. Все кому не лень пытались изменять сознание человека. И они это научились. Такая технология отлично применима к шпионам. Раскрыли и начали пытать – шпион волшебным способом всё забыл. Думаю, что в этом мире могли иметь эту технологию. И уверен, что она здесь всё ещё имеется. Единственный минус – такого человека нужно готовить с малых лет. Сознание взрослого почти не поддаётся глубокой кодировке.

Я решил уточнить:

– Ты это знаешь наверняка или предполагаешь?

– Знаю. Рылся в закрытых архивах. Много интересного там читал. Кодировать будущих шпионов в Союзе любили. Без угрызений совести ломали детям жизни и отправляли трудиться на благо Родины.

– Спасибо, друг. Мне кое-что становится понятно. Жаль, что пока не всё…

Больше мы не говорили. Вернулись к своим как ни в чём не бывало. Косые взгляды были, но как без них? Многие уверены, что я знаю об открытии портала домой. Нет, не знаю. И пока даже не догадываюсь.

А вот о Владимире Россе знаю теперь больше. Пусть и благодаря информации, которую подкинул Боков, и собственным рассуждениям. Чтобы понять причину потери памяти младшего и последнего из Россов, нужно заглянуть в память его отца. Мне это пока не дано, но надеюсь, что в скором будущем выдастся возможность погулять по закоулкам памяти Михаила Росса. Уверен, что именно он, матёрый чекист, воспитывал из сына беспощадного бойца. И именно он кодировал его на возвращение домой. С какой целью, пока не знаю, но, вернувшись на Землю, Владимир Росс при малейшей попытке надавить на него и узнать то, что узнано быть не должно, забудет, кто он и зачем вернулся домой. И Владимир Росс забыл. Знал много всего интересного, но был подвергнут допросу и ушёл в себя. Программа, заложенная предусмотрительным папочкой, сожгла память. Однако лютый был у меня дед. Сын, дочь, зять, внук – плевать на всех. Главное – дело. Ради него можно пожертвовать самым дорогим. Даже собственной жизнью. Хотел бы я знать, что за цель преследовал Михаил Росс. Надеюсь, что была она благой.

Следующие три дня прошли в безмятежном спокойствии. Я с Машей и рад жизни. Вопросами меня не донимают. Берсерки дают нам безопасность. Угрх лечит раненых. Старый идёт на поправку. И получившие ранения при переходе федералы тоже. Ампутация воспалившейся руки последнего из Россов была тяжёлой, но она в прошлом. Главное – мы живы. И скоро увидим солнечный свет, по которому я жуть как соскучился…

Фрагмент 3

Неделя и несколько дней – столько мы идём по горам. Медведи вывели нас из пещер далеко от Иерихона и его ищеек. Стоило увидеть природу, и напала ностальгия – она похожа на родную Сибирь. Такие же горы, затянутые сплошным одеялом леса. И такой же климат. Для путешествий лучше не придумаешь. И плевать на редкие ливни, показывающие силу каждые сутки. Они коротки и нужны. После них приятно пахнет озоном и так свежо.

Угрх, сколько бы я ни пытался, так и не ответил на главный вопрос – как медведи узнали, что я именно тот, кто родился в этом мире. Медведи просто молчат. О настойке, погружающей в память предков, ни слова. Эх, не против я пройтись по киноплёнке воспоминаний. Видимо, пока рано.

Старый на мои частые наводящие и редкие прямые вопросы отвечает. С каждым днём всё больше убеждаюсь, что он потерял память. Поправляется активно и уже несколько дней передвигается самостоятельно. Даже Лейн, наш приунывший стратег, своим ходом идёт. Правда, всего пару часов за сутки. На большее Адриана пока не хватает. Деревянная нога давит на обрубок. Больно. Не знаю, насколько, но представляю.

Порой, слишком редко, нас пытаются сожрать. И одного из федералов вполне могли сделать ужином, если бы не вмешался берсерк Харрор. Зеркальной тенью он пресёк атаку гориллоида и нанёс огромной обезьяне-хищнику неимоверной силы удар. Пятиметровая тварь, охочая до человечинки, удар плоской стороной меча в голову на ногах перенести не смогла. Зазвенело так, словно ударили по молотом по пустой цистерне. Из хорошего металла сделан меч, даже спорить не нужно. Был бы удар острой стороной – лишился бы гориллоид куска головы. Но Харрор не захотел убивать. Обезьянку-лузера просто оставили отдыхать и горевать насчёт неудавшейся охоты. Путь продолжился. Идти, правда, кучнее стали. И поближе к берсеркам.