Иной мир. Компиляция (СИ) - Водинов Кирилл - Страница 340

– Никак не объясню, потому что я не согласен с тобой, женщина. – Угрх само спокойствие, говорит, будто психолог со столетним стажем. – Душа не материальна, мы все знаем это. Не видя, начинаем сомневаться, существует ли она. Но почему тогда мы не сомневаемся в радости, переполняющей нас, или в горе, давящем на душу. Эти чувства тоже не материальны, но никто не сомневается в их существовании. Даже банальный страх, и тот не существует, за исключением запахов, выделяемых тем, кто боится. Все чувства имеют запах, если вы не знали. Радость пахнет приятно, горе имеет горький запах, а страх разит кислятиной. Хотя последний не всегда кислятиной, при очень сильном страхе порой и испражнениями пованивать начинает… Я отклонился от темы, возвращаюсь к душе, существование которой уже доказал. Теперь докажу отсутствие бездушных, потому что даже самые жестокие люди имеют душу, просто она искалечена. Простой пример, взятый из вашей религии, – грешник будет гореть в аду, но не физически, а душой, ведь она после смерти перемещается либо в рай, либо в ад. Самым отъявленным грешникам самое жестокое наказание. Всё ещё сомневаешься, женщина?

– Принёс вам тарелки, – сказал я, устав стоять как истукан.

– Давай их сюда. – Раиса уже сбросила маскировочный наряд. Забрав у меня всё, что принёс, начала быстро организовывать стол, при этом задав следующий вопрос: – Как пахнет любовь, и существует ли она вообще?

– Безусловно существует, порой даже на уровне инстинктов. Любовь – прекрасное чувство, и пахнет прекрасно, как аллея цветов прохладным вечером после жары. Или как сирень в тёплый майский день, после долгих холодов… Нет, не смотрите на меня так, я не был на вашей планете, просто знаю вашу речь очень хорошо, поэтому и использую земные выражения. Любовь, она всегда разная, спокойная или дикая, нормальная или безумная, бесконечная или короткая, как мгновение. Главное – любовь есть.

– Хорошо знаешь наш язык… – пробормотал я. – В прошлом, том самом, несуществующем, ты не знал его хорошо, не мог заговорить без подготовки, учился быстро, но было заметно, что учился. Когда успел измениться?

Угрх наполнил две тарелки при помощи своей ложки, кивнул на них – ешьте, и ответил на мой вопрос:

– Я не менялся, я такой, как есть. Там, в пещере, уже в этом времени, я помнил прошлое, как и ты, Никита. Этот феномен, иначе его не назовёшь, не объяснить даже самым умным представителям нашей расы. Мы по всем правилам не должны помнить той реальности, которая исчезла в ходе изменения времени, но мы её запомнили, она записана в нашей ДНК. Нас много, мы помним, поэтому помогаем.

В голове возникла теория. Дикая, пахнущая абсурдом, но имеющая подтверждение, пусть пока разовое. Высказал её, пусть Угрх подумает:

– Вы, медведи, сохранили память, и её сохранил я. Что, если и другие люди помнят, но просто не знают об этом, ведь знания хранятся не в памяти разума, а в памяти ДНК. Вашей расе доступна память ДНК, потому вы помните, но мы, люди, на такое не способны. Угрх, ДНК-память может не зависеть от пространства и времени?

Медведь задумчиво ответил:

– Мы рассматриваем этот вариант в одной из множества наших теорий. Твоё сознание, Никита, было перенесено сквозь пространство и время в твоё же тело. Ты подвергся изменению. Все остальные разумные существа тоже подверглись ему. Мы, медведи, тому доказательство. Если бы изменения не было, если бы вселенная осталась прежней, то наша родовая память, она же память ДНК, не сохранила бы информации о той, несуществующей, канувшей в небытие реальности. Проверить эту теорию нам под силу, Урхарер занимается этим. Точнее, займётся в скором времени, когда привезут человека по имени Кейли.

– Толстяк попробует её вылечить? – удивился я.

Угрх качнул головой:

– Вряд ли он способен вернуть её разум. Попытается, да, но на благоприятный исход надежды мало, Страж Леса натворил бед в разуме Кейли, практически сжёг его дотла. Урхарер, если у него ничего не выйдет, сотрёт остатки разума и одновременно с этим на мгновение погрузится в ДНК-память девушки. Если он найдёт там подтверждение теории, если там будет хотя бы крупица информации о той, теперь несуществующей реальности, то минимум на одну загадку станет меньше. И это будет ещё один маленький шажок в сторону победы.

Постучав по своей голове, я спросил:

– Всезнайка, паразит Основы, где она сейчас? Что Урхарер с ней сделал?

– На время поселил в своём сознании. Ему пришлось пойти на это, потому что по-другому программа Основы твой разум покидать отказывалась. Риск отсутствует, подавить такой мощный разум, коим обладает Урхарер, программе Основы не под силу, она рассчитана на человека. А вот польза есть, и она заключается в обмене знаниями. Хочешь ты этого или нет, но все твои знания, вся твоя родовая память и всё, что знает программа Основы, теперь будет известно нам. Никакой корысти, только ради пользы, только ради общего дела.

Неожиданность – на поляну вышел берсерк, имени которого я пока не узнал. Вздрогнули только я и Раиса, Угрх остался недвижим, даже направление взгляда не поменял.

Я детально осмотрел гиганта в броне и понял, что до Харрора этому малышу – как БМП до тяжёлого танка. Мелковат и молод. То, что он сказал, только подтвердило догадки.

– Жрёшь, что ли? – громадина присела на корточки напротив Раисы. – Всё, выдохлась, да? Слабачка?

Снайпер запыхтела. Видимо, психует неслабо, но пока держится. Отвечать не рискнула, просто ест. Никогда прежде не видел Раису такой взвинченной.

– Счёт пять ноль в мою пользу, – продолжил говорить берсерк с нескрываемым превосходством. – Я для тебя Бог, женщина, тебе никогда не победить.

Раиса ответила по слогам, тщательно выговаривая каждое слово:

– Сейчас я доем этот суп, а затем встану и ты проиграешь. Беги и прячься, Крахор, скоро ты разучишься это делать…

Берсерк громко и прерывисто зарычал – послышался смех с нескрываемым превосходством. Уходя в лес, он не оборачиваясь сказал:

– Если человек когда-то обыграет меня в прятки, то случится невообразимое, я признаю собственное несовершенство. А пока останусь совершенным.

Молча доев остатки супа, Раиса схватила винтовку, накинула маскировочный халат и унеслась следом за берсерком. Угрх, покачав головой, пояснил:

– Зря она согласилась играть в прятки с Крахором. Даже слепой и глухой берсерк – всё равно берсерк. Этот молодой и полностью здоровый, так что шансов у неё нет.

– Пусть веселятся, – ответил я. – Тренировка Раисе не помешает, особенно такая необычная. – Я глянул на рюкзак Угрха и поинтересовался: – Какой-нибудь чудо-настоечки у тебя там случайно не найдётся? Ключица болит, надоела.

– Найдётся, ты мог сразу попросить, не нужно было стесняться. В следующий раз будь смелее, Никита. Я – тот самый Угрх, прежний, твой друг.

Глава 16

Мёртвый лес зовётся таковым, потому что в тёмное время суток он мёртв. Ни птичек, ни грызунов…

Даже муравьи, и те куда-то сваливают, словно что-то воздействует на живность, заставляя её прятаться и спать. Хищников, привыкших охотиться исключительно ночью, это правило тоже не обошло, не показывают и носа, боятся. Мишки поговаривают, что это всё проделки Стража леса, он ночью лютует, вот и нет ни у кого желания с ним связываться. Страж как-то на всех влияет, возможно, внушает. В общем, сторожит, охраняет покой леса.

Спокойствие ночью – как закон, ещё ни разу не было такого, чтобы он не работал, но именно сегодня решил сломаться, и мне стало ясно: Мёртвый лес в тёмное время суток безопасен лишь отчасти, во всём бывают исключения.

Проснувшись от непонятной суматохи на первом этаже, глянул на часы и убедился, что в это время все спать. Семнадцать минут третьего, глубокая ночь, шататься по дому даже мишки не должны, но, судя по рычащим звукам, на первом этаже беседуют именно они. Шёпотом эти гиганты общаться не привыкли или просто не могут, в отличие от людей. Шумоизоляция в доме неплохая, но моему слуху на неё наплевать, усилен, приобрёл хорошую способность благодаря паразиту.