Иной мир. Компиляция (СИ) - Водинов Кирилл - Страница 362

Глава 24

– Вот туда поднимемся и сделаем привал. – Я указал рукой на две скалы, похожие на человеческие зубы, стоящие рядом друг с другом.

Почти дошли, осталось метров двести, и Витя будет знакомиться с мишками, а я наверняка буду выслушивать нотации за самодеятельность. Из ущелья пока не вышли, а то, что назвал подъемом, им называться не может. Так, незначительное искривление местности. Горы, настоящие горы, будут позже, когда в сторону от ущелья пойдём.

– Я пошёл? – Витя, что удивительно, пока бодр, чего не скажешь обо мне – семь потов сбежало, хоть к реке иди и мойся.

– Иди, только не спеши, аккуратно палкой работай. Там, чувствую, безопасно…

Обгон, и Витькина спина начинает отдаляться. Бодро чешет для инвалида, хорошо натренирован, молодчина. Ох и удивится он, когда увидит мишек. Угрх, уверен, не сильно напугает его, а вот Орх – да, зверюга страшная, сам его порой боюсь, хотя до Харрора ему далеко, вот кто самый жуткий. Жутко красивый – так правильнее.

Преодолев последние метры, я вышел из-за булыжника и остановился, потому что увидел Витьку, который похож на статую – не моргает даже, бледный как покойник, ноль движений, будто и не дышит. Из мишек вижу только Угрха, он сидит на камне, застелив его куском шкуры. Супчик варит, при этом сумев разжечь костёр из чего-то, что при горении почти не даёт дыма.

– Что встал как истукан? – спросил я, сбросив тяжёлую ношу с плеч.

– Ты… это… запасные штаны… они у нас есть? – тихо, и при этом почти не шевеля губами, спросил Витя.

Начиная понимать, что к чему, я ответил:

– Где-то были, на тебя комплект одежды взял, позаботился.

– Ещё трусы, Никита, они тоже нужны. Я обосрался, в прямом смысле обосрался, надо было предупреждать… Как теперь с этим жить?

– Испугался, что ли? – усмехнулся я.

Витя наконец решился пошевелиться. Немного повернувшись, он мягко упал на камни и так и остался лежать, опираясь на единственную руку. Горы, кажется, от его трясучки вибрировать начали.

– Зачем ты его взял с собой? – спросил Угрх.

– Мать твою, он ещё и разговаривает… – глаза инвалида закатились, и сознание покинуло его.

– Взял, потому что так захотел, – ответил я. – С вами, уверен, у паренька есть будущее. Там, в захудалом посёлке, он не живёт, а существует. Почему я не вижу Орха? Ушёл, что ли?

Угрх кивнул на небольшую скалу и сказал:

– Старик там, он сейчас не способен встать, восстанавливается.

Любопытство – страшная штука, оно мигом прибавило сил. Обежав скалу, увидел берсерка, лежащего на плоском камне, который застелен большой шкурой. Выглядит старина не важно, весь ободранный, будто грузовик сбил. Измазан в липкой жиже, словно в бак с клеем для обоев занырнул. Не в сознании, что странно, но слышно, что дышит. С лёгкими, судя по звуку, беда, хрип серьёзный, и грудина ходуном ходит.

– Что с ним? Его что, бругар растоптал? – я вернулся назад. Угрх всё там же, с места не сдвигался. Витя в сознании, сидит на заднице и крутит головой, пытаясь понять и принять реальность происходящего.

– Бругаров в горах нет, им тут нечего делать. Берсерк Орх пытался забраться на отвесный склон и навернулся с него. Высота была приличная, плюс упал на острую скалу. Половину, а может, и больше, костей переломал. Выжил, что самое главное. Скоро, может быть, к завтрашнему дню, он встанет. Послезавтра сможет идти, но не раньше. Будь Орх моложе, восстановление заняло бы вдвое меньше времени.

Почёсывая бороду, я спросил:

– Зачем нужно было лезть на скалу? Ты не мог запретить ему это делать?

Угрх лениво качнул головой:

– Не мог, берсерка сложно отговорить, если он что-то задумал. Если пытаешься отговорить Орха, то можешь сразу бросить пустую затею, ничего из этого не выйдет. Там, – острый коготь указал на тропу, ведущую к проходу между высоченных горных вершин, спрятанных в облаках, – есть высокая скала. На ней поселились горные пчёлы, а у старика на них нюх. Их мёд для него самый настоящий наркотик, но добыть его нелегко, пчёлы тщательно выбирают места для гнёзд, так просто их не достанешь.

– Судя по тому, что Орх измазан чем-то, напоминающим мёд, своего он добился, верно? И почему за мёдом не слазил ты? Молодой, уверен, справился бы лучше.

– Старый берсерк мало отличается от ребёнка. Когда конец жизненного пути близок, мы все начинаем приближаться к состоянию, с которого начинали, на детей становимся похожи. Ты знаешь, что такое спор с малышом?

Я кивнул:

– Если малыш упрямый, то затея гиблая.

Витя пришёл в себя и даже смог встать на единственную ногу без посторонней помощи. Что-то невнятно пробурчав, поковылял туда, где лежит берсерк. Любопытство побороло страх, это нормально.

Проводив инвалида взглядом, Угрх сказал:

– Орх сожрал много мёда, очень много, и сейчас он счастлив. Если бы вместо него полез на скалу я, то поступил бы аналогично, съел бы весь мёд, потому что, попробовав даже каплю, остановиться невозможно. Потом я бы упал и разбился насмерть. Никогда в жизни не полезу за мёдом, это самоубийство для простого медведя.

– Всё понятно, спасибо за разъяснение. – Я показал в направлении, куда ушёл Витя, и спросил: – Что скажешь насчёт паренька? Есть у него хоть какие-то шансы на лечение? Помню, Ущхам рассказывал, что знает знахарей, которые чуть ли не оторванные головы пришивали.

– Ущхам скоро придёт сюда, и остальные тоже. У них спросишь, у меня нет желания отвечать на то, чего не знаю наверняка. Сразу ставлю перед фактом – на моей спине этот инвалид путешествовать не будет.

– Ага, – я хитро ухмыльнулся и полез в рюкзак. Вытащив из него банку тушёнки, бросил её медведю, и та спустя пару секунд была съедена. Кивнув на рюкзак, сказал: – У меня ещё есть, притом немало. Ты потащишь Витю, Угрх, никуда не денешься. Как тебя купить, уже знаю, рычаг воздействия мощный имеется…

– Не понимаю из чего сделан этот супец, но могу сказать смело, что вкуснее его я ничего в жизни не ел! – Витя с опаской покосился на Угрха и тихо сказал: – Медведь, ты гений кулинарии… – на секунду замолчав, добавил: – Это похвала, если что…

– Я отлично понимаю человеческую речь, будь то русский, английский или любой другой язык. – Угрх даже взгляда не поднял, всё так же ковыряется среди травы, которую успел где-то насобирать. – Интонация, будь она искренней или ложной, мне так же понятна. Я разумный, этим всё сказано.

– Ещё он эмпат, – добавил я. – Но это так, к слову, так что даже не пытайся затевать против него, или других медведей, плохого. Только подумаешь, а они уже знают, что задумал. Ещё есть мишка, который читает мысли, с ним вообще шутки плохи. Когда увидишь его, тогда и поймёшь, о чём я.

Витя уткнулся в тарелку и начал хлебать суп с повышенной скоростью. Я двумя руками так не умею, а он одной справляется. Опыт – великая вещь!

Доев первым и занявшись мытьём тарелки, услышал звук, похожий на множество одновременно движущейся техники. Сконцентрировавшись, убедился в правильности догадки: где-то далеко, пока ещё на грани слышимости, едет тяжёлая техника. Грузовики, надо полагать.

– Что-нибудь слышишь? – поинтересовался я у Угрха.

Медведь прекратил возиться с травой, навострил уши и спустя пару секунд кивнул:

– Слышу, но пока плохо. Машины едут, много машин, горы гудят, звук приносят.

Мой взгляд переместился на Витю, и последовал вопрос:

– Что за колонна может ехать? Нам стоит чего-то опасаться?

Инвалид перестал есть и начал загибать пальцы единственной руки. Заметно, что он что-то считает в уме. Справившись быстро, Витя энергично помотал головой и ответил:

– Бояться нечего, сегодня день вывозки, колонна в рудники пришла, будут руду забирать.

Быстро нарисовав в уме карту местности, я понял, что позиция у нас выгодная, и имея бинокль, можно с легкостью рассмотреть колонну. Интересно же!

– Отлучусь ненадолго, на гору сбегаю, – сообщил я, копаясь в рюкзаке. – Угрх, мне стоит опасаться диких зверей, или в радиусе километра всё спокойно?