Иной мир. Компиляция (СИ) - Водинов Кирилл - Страница 367

– Угрх, ты видишь берсерка? Он ещё там, на брюхе?

– Нет, он теперь между задних лап, пытается перерезать сухожилия, но вакши это понимает, поэтому не перестаёт вращаться. Спускаемся, слишком велико расстояние становится, я теряю из вида детали боя!

Двести метров для него далеко, а для меня в самый раз, потому что видно всё отлично, и главное, здесь безопасно. Ящеру, размеру которого позавидовали бы даже динозавры, стоит сделать короткий рывок, чтобы добраться до нас, поэтому подходить ближе у меня нет желания, но раз Угрх настаивает, то отказываться нельзя, ведь он знает, что делает. А может, и не знает, может, инстинкт самосохранения у него в такие моменты отключается наглухо. У берсерков его, похоже, вовсе нет.

Земля, родная планета, она когда-то тоже была населена такими гигантами, как вакши, но затем они вымерли. Царство рептилий закончилось, уступив место царствованию млекопитающих. На этой планете, похоже, история повторилась, но с запозданием. Как бы я хотел, чтобы вакши, имеющий сходство с комодским вараном, был такого же размера. Но нет, самой крупной земной ящерице до него далеко, веса в несколько десятков тонн не хватает. Даже мегалания, самая большая из ископаемых ящериц, и то будет мелкой рядом с этим гигантом. Он всех переплюнул!

– Орх вот-вот сдастся, вакши сильно измотал его! – напряжение, исходящее от Угрха, можно не только почувствовать, но и увидеть по бугрящимся мышцам, хорошо заметным под толстой шкурой. Мишка, видимо, тоже не прочь поучаствовать в битве, вот только вряд ли сможет чем-то помочь берсеркам, просто погибнет, и всё, немного утолив голод ящера.

Покрутив головой, понял, что и остальные простые медведи в напряжении, схватка сородичей их возбудила, проявила жажду битвы. Только я и Витя относительно равнодушны, потому что опираемся на здравый смысл, а он твердит нам следующее – без помощи артиллерии, авиации и ракетных войск людям здесь делать нечего.

– Ник! Ник, ты как думаешь? – Витя при помощи костыля бодро подскочил и встал рядом. – Этот варан-переросток, он какой длины? Метров сорок-пятьдесят или больше? А вес какой? Тон двадцать-тридцать? Или все сорок?

Открыв рюкзак, чтобы достать бинокль, я заметил маленькую рулетку, которая давно там лежит и пока ни разу не пригодилась. Бросив её Вите, сказал:

– На, сам померишь, мне не хочется туда идти. Весов, к сожалению, в наличии нет, придётся навскидку прикидывать.

– Угораешь, да? Ну угорай, угорай, а я на полном серьёзе так-то спрашивал!

Настроив бинокль, приник к нему и ответил:

– Не задавай глупых вопросов, Вить, и не будет глупых действий и ответов.

Схватка перешла в новую стадию – ящерица вакши перестала пытаться скинуть берсерка Орха и стоит в обороне, потому что оставшиеся берсерки окружили её. Секунды передышки, которые обе стороны себе позволили, вот-вот закончатся, и бой закипит с новой силой. Серьёзных повреждений ящер пока не получил – меч, загнанный в брюхо по рукоять, для него будто не существует. У берсерков всё намного хуже, один погиб, остальные сильно намяты. Даже Харрор, который после многочисленных полётов каждый раз бодро поднимался, теперь двигается как-то скованно. Есть вероятность, что у него переломы костей. Многих костей, во многих местах.

– Ник, где Орх? – Витя почти орёт и сильно дёргает меня за руку. – Дай мне бинокль, я хочу увидеть его!

Отмахнувшись от инвалида и тем самым чуть не сбив его с ненадёжной опоры, которую дают нога и костыль, я ответил:

– Орх под брюхом, возле задних лап, приклеился к шкуре как пиявка и пока не отлипал. Устал старина, из последних сил держится.

Берсерки Хорг и Харрор одновременно бросились на ящера. Не с боку атаковали, а прямо в лоб. Видимо, какой-то план придумали. Вакши тут же бросился им навстречу, надеясь кого-нибудь сожрать. Раздвоенный язык вылез на мгновение, а затем пропал, чтобы тут же показаться вновь, но уже в широко раззявленной пасти, хорошо набитой острыми как бритва треугольными зубами. Сейчас кого-то сожрут. Либо Харрора, либо Хорга!

Всё произошло быстро, но я уловил детали: Харрор бежал вторым, Хорг первым, и именно он зачем-то схватил крупный булыжник, а затем высоко подпрыгнул с ним, будто с баскетбольным мечом, держа над головой.

Следом, задействовав исполинский валун как трамплин, подпрыгнул Харрор, отправившись в долгий полёт и по идеальной траектории над сородичем с камнем. Кусок породы весом килограммов под триста перекочевал из лап одного берсерка в лапы другого, а затем сделал короткий полёт и ударил ящера по зубам с такой силой, что даже на расстоянии жутко затрещало. В бинокль было отчётливо видно, что вакши теперь нужен стоматолог, пяток зубов в труху и ещё несколько незначительно поломаны.

– Во творят, баскетболисты хреновы! – Витя завизжал от радости. – Ник, жаль, у нас нет камеры, на Ютубе мы бы точно в топ попали!

Харрору и Хоргу повезло относительно, потому что сразу же после броска каменюги они оказались в опасной зоне, и чтобы не попасть под жуткие удары лап, без труда разрушающие всё, что под них попадает, им пришлось уйти под ящера. Отработанные движения, плюс помощь остальных берсерков, бросившихся в атаку, и Харрор с Хоргом уже карабкаются по телу вакши. Хотел варан-переросток этого или нет, но нелегальных попутчиков на нём уже три и в брюхо по рукоять засажены тоже три меча.

– Сейчас кого-то сожрут! – крикнул Витя, и он отчасти прав, потому что вакши клацает зубами, пытаясь ухватить носящихся сломя голову возле него берсерков.

Харрор, видимо, понадеявшись на качество отвлекающего манёвра, решил сделать невозможное, забраться на вакши и оседлать его верхом. Как стало ясно чуть позже, главный берсерк сам решил стать отвлекающим манёвром, потому что ящер на такую наглость среагировал как надо: изогнулся и ухватил Харрора челюстями в районе ног. Попытка заглотить наглого мишку не удалась, ведь в это время Хорг сделал то, ради чего всё и планировалось, – вырвал один из мечей из брюха и начал втыкать его со скоростью сабельной пилы в различные уязвимые места.

Харрору повезло, вакши не стал его сжирать, только несколько раз жеванул и выплюнул, чтобы затем показать во всей красе, на что он способен, свернулся в гигантский глубок, растоптал несколько берсерков тушей и покатился к лесу, чтобы уже там расправиться с берсерками Орхом и Хоргом, которых пленил сворачиванием. Не знаю, что сейчас с ними и живы ли вообще, но одно могу сказать точно, ещё троих можно списывать со счетов, и эти трое, нет сомнения, были флагманами бронированного войска. Харрор, Хорг и Орх больше не смогут биться. Мы проигрываем…

– Харрору всё! Харрору хана! Харрор погиб! – Витя трясёт меня так, что вот-вот свалюсь. Уцепился за бинокль, отбирает, посмотреть хочет.

– Да забери ты его! – я махнул рукой, и Витёк упал на камни, но своего он добился, бинокль заполучил. Пусть смотрит, а я лучше поближе подойду.

Позабыв про рюкзак и оружие, я прыгнул на спину Угрха, и началось новое родео – мы спешим к Харрору, ведь там, где он сейчас валяется, безопасно: вакши стремительно катится к лесу, а все остальные берсерки, которые ещё способны передвигаться, бегут за ним. Недавно боеспособных было одиннадцать, а сейчас осталось лишь пять, остальные кто где, и по их движениям понятно, что биться не способны. Куда там, даже встать не могут!

Командир берсерков выглядит неважно, но пока жив. Ещё недавно блестевшая броня теперь и бронёй называться не может, теперь это лишь измазанный в крови металл, который сильно деформировался, а местами и вовсе оторвался и успел потеряться. Какими бы ни были прочными доспехи Харрора, но встречи с зубами ящера они не пережили. Сам берсерк, к сожалению, тоже не уцелел.

Ноги получили больше всего повреждений, их ящер раздробил и успел прилично пожевать, превратив в смесь шерсти, мяса и костей. С верхней частью тела тоже всё печально, открытых переломов не пересчитать, ребра из грудной клетки торчат как спереди, так и со спины. Правая рука-лапа почти в спираль завёрнута и без открытых переломов не обошлась. С левой стороны получше, если и есть переломы, то закрытые или спрятанные остатками брони. Самое удивительное, что берсерк всё ещё жив, а его взгляд по-прежнему хранит холодную ярость. Харрор будто не чувствует боли, нет ей в его взгляде места, и печали там тоже не найти. Быть может, есть частичка сожаления, но и её я не вижу.