Лихоморье. Трилогия (СИ) - Луговцова Полина - Страница 161

– Можно попробовать изгнать твоего демона, – предложил Якур и пояснил, поймав на себе недоверчивый взгляд друга. – У меня есть опыт, я – потомственный шаман. Но для этого надо снять с тебя обруч, иначе демон не выйдет.

– Боюсь, на изгнание демона у нас нет времени, – отмахнулся Вольга. – С демоном сам как‑нибудь справлюсь. А вот снять обруч – это важно. Тогда я смогу уйти за Барьер.

– Но тебя же поймают! Ты не успеешь добраться до подземелья! – возразила Тильда.

– С чего ты взяла, что мне нужно в подземелье? Я могу перейти в любом месте. Ты, между прочим, тоже.

– Для чего тогда переходы? – спросил Якур.

– Полную свободу перемещения имеют не все, а лишь те, кто обладает достаточной силой мысли, чтобы растворять границы между мирами. Барьер – он повсюду в нашей реальности, а переходы находятся в местах с особым излучением, как правило, глубоко под землей, близко к Полярному Кругу. Переходы – это не дверь в другой мир, они иначе работают, в них из‑за особого излучения происходит высвобождение скрытых способностей человеческого сознания, и человек начинает видеть то, что за гранью, а потом, если захочет, может туда перейти. На последнем курсе обучения все студенты могут перемещаться в потусторонний мир – но не в нижний, а в верхний – из любой точки земного шара. Тильда обрела эту способность самостоятельно, только еще не научилась ее контролировать, поэтому ей и надели обруч.

– Значит, главная цель сейчас – снять с вас обручи, – подытожил Якур.

– Точно. – Вольга кивнул и хотел сказать что‑то еще, но вдруг его внимание переключилось на происходящее за окном.

Тильда проследила за его взглядом и увидела, как прямо сквозь голубые ворота в бетонном заборе проходит поезд – медленно и как будто понурившись, словно старый пес, потерявший доброго хозяина, а над ним траурным облачением колышется ночь, сочащаяся с обратной стороны ворот, где давно стемнело: черное небо кольцом опоясывало территорию университета. Вчера это аномальное зрелище казалось чудом и потрясло Тильду, она долго не могла отойти от окна прежде, чем опустить шторы, а сегодня, на фоне всего случившегося, оно уже не впечатляло.

– Не понимаю, как посторонний проник на нашу территорию, а потом покинул ее, да еще и на поезде? – спросил Якур, хмуро глядя на волнообразно колеблющиеся ворота. – Почему Барьер пропустил его?

– Ворота – это не Барьер, разделяющий миры, а искусственно созданный защитный экран. Наш поезд имеет особое поле, которое воздействует на преграду таким образом, что это позволяет ему беспрепятственно проходить сквозь нее.

– Физика с примесью магии? – уточнила Тильда.

– Вроде того. Причем защитный экран куполом накрывает всю территорию университета.

– А я считала, что университет находится в другом измерении, в светлом мире. Ведь здесь, как и там, всегда светит солнце.

– Солнце? Где ты видишь солнце? Оно давно укатилось за горизонт! – Вольга усмехнулся и лукаво взглянул на нее в ожидании ответа.

– Ну как же, вон оно… – Тильда протянула руку к окну, указывая на диск, сияющий высоко в небе. – Якур, ты ведь тоже это видишь, правда?

– Так это не солнце, а поток живого света! – пояснил Вольга. – Свет идет из центра Вселенной и возник в момент Большого взрыва. Слышали что‑нибудь о реликтовом излучении? Частицы света притягиваются сюда специальными улавливателями, это такие белые башни, вы наверняка видели их неподалеку от главного корпуса, они очень заметные.

– Улавливатели? Надо же… – Тильда растерянно моргнула. – И зачем они улавливают этот свет?

– Об этом вы оба скоро узнаете на занятиях. Я вряд ли смогу раскрыть эту тему так, чтобы вы все правильно поняли.

Из поезда, остановившегося рядом с ангаром, высадились люди в форме зеленого цвета, чем‑то напоминавшей форму пограничников.

– Дежурные из третьего сектора приехали, – сообщил Вольга, разглядев на форме прибывших опознавательные знаки. – Наверное, всю ночь разбираться будут.

Работники в синих костюмах во главе со Скалой поспешили навстречу «пограничникам» и начали оживленно переговариваться, но, как Тильда ни вслушивалась, ни слова разобрать не могла. Еще и позади нее, как назло, кто‑то громко закашлялся. Она обернулась и оторопела: в коридоре, неподалеку от них, стояли, сбившись в кучку, студенты. Судя по растерянным лицам, они явно их подслушивали, и уже давно.

– О, ребят! Проходите, не стесняйтесь! – слегка паясничая, Вольга уступил им место у окна. – Там еще много интересного. Ну, а мы уже уходим.

Условившись встретиться утром в вестибюле, Тильда наскоро распрощалась с Вольгой и Якуром и отправилась в свою комнату. На ее счастье, Фима и Лиля уже спали, разговаривать с ними ей совсем не хотелось, да и стыдно было смотреть в глаза соседкам по комнате, особенно Фиме, которая наверняка тоже винила себя в том, что Виола оказалась в руках злоумышленников. Фима почти всю ночь всхлипывала во сне, вызывая у Тильды, промучившейся бессонницей до самого утра, острые приступы угрызений совести. Помимо угрызений, Тильду терзал вопрос, возникший в тот момент, когда она впервые заподозрила, что к исчезновению Виолы может быть причастна Божена Блаватская. Вдруг эта злодейка похитила Виолу по ошибке, из‑за одинаковой фамилии Санталайнен? Подобное казалось маловероятным. Хитрая и расчетливая, Блаватская наверняка наводила справки и должна была знать о том, что студентка с такой фамилией в этом вузе не одна. Но тогда тем более странно, почему она не тронула Тильду? Допустим, Божена сочла одновременное похищение двух студенток более рискованным делом и еще доберется до Тильды, но, даже если так, то почему именно Тильду она оставила «на потом», а не похитила первой?

Вывод напрашивался такой: Блаватская преследовала цель, более важную, чем месть за старые обиды. Страшно было даже представить, что это могло быть, – если, конечно, Блаватская вообще была замешана в похищении сестры. Но чем дольше Тильда размышляла об этом, тем больше склонялась к мысли, что здесь не обошлось без коварной сектантки.

Звонок будильника взорвал тишину почти сразу после того, как Тильда провалилась в спасительный сон, избавивший ее от неразрешимых вопросов и душевных терзаний. Жаль, что избавление длилось так недолго.

Надежда на то, что занятия отменят из‑за расследования вчерашнего происшествия, не оправдались: Лиля сходила на вахту, позвонила в деканат и выяснила, что в расписание не вносили никаких изменений.

Сменив пижаму на форменную блузку и юбку, которые уже не восторгали так, как вчера, Тильда спустилась на первый этаж. Не обнаружив в вестибюле Вольгу и Якура, она направилась к выходу.

Толпа студентов медленно просачивалась сквозь распахнутые настежь двери. Перешагивая порог, Тильда хотела было вдохнуть поглубже, чтобы наполнить легкие свежим воздухом, но сдержалась, уловив неприятный запах: откуда‑то явно несло тухлятиной.

– Тильда‑а! – послышался голос Вольги.

Метатель молний в компании с потомственным шаманом стояли неподалеку на одной из дорожек, разбегавшихся от общежития в разные стороны. Оба вскинули руки, привлекая ее внимание, но никто из них ей не улыбнулся, и, хотя повода для позитива не было, однако по их встревоженным взглядам Тильда поняла, что случилось еще что‑то плохое.

– Зарубин умер, – сообщил Вольга, подтверждая ее опасения. – Я с отцом только что говорил. Виктор перед смертью успел рассказать кое‑что о нападавшем. Тот тип забрался к нему в кабину после того, как из поезда, стоявшего между ангаром и посадочной платформой, высадились все работники, прибывшие из подземелья с этим рейсом. По словам Виктора, внешне нападавший был точной его копией, но исследование мозга, которое провели Зарубину, указало на то, что он подвергся сильному гипнозу, исказившему его зрительное восприятие. Отец считает, что преступник обладал демоническими способностями, потому что даже самые сильные люцифлюсы не способны на такое.

«На такое очень даже был способен Марк Костин, а где он, там и Блаватская», – подумала Тильда, и ее подозрения окрепли до уверенности.