Холодное пламя - Милас Мари - Страница 11

Лола устало вздыхает и задумывается. Ее зеленые глаза смотрят вдаль, не фокусируясь на чем-то конкретном. Сейчас, когда я рассматриваю внешность этой девушки, то могу сравнить ее с какой-то лесной феей или нимфой. Она необычная, можно даже сказать – освежающая.

– Я занималась у Ричарда, когда была ребенком, но танцы не совсем то, что мне нравится. Наверное. Я не знаю, что мне нравится…

– Мне кажется это нормально в твоем возрасте. Когда я была молодой… – посмеиваюсь. – Стоп! Не так. Я все еще молодая. Но когда была чуть младше, то тоже была слегка потеряна. – Хоть и всегда знала, чего хочу.

Я хотела танцевать.  Хотела быть достойной для всех и для всего. Хотела быть в безопасности. Хотела семью и теплый дом.

– Мне двадцать два. Многие в этом возрасте уже распланировали свою жизнь на десять лет вперед. Люди из больших городов получают образование, открывают бизнес, не стоят на месте… я же, такое ощущение, живу в книге, сидя на ресепшене в студии танца.

– Ты бы хотела уехать из Флэйминга?

Лола хмурится, но выглядит такой удивленной, словно ей даже никто никогда не задавал этот вопрос.

– Не знаю, – честно отвечает она. – Тут мой дом. Я знаю каждого человека и каждую трещину на дороге. Всех лошадей в «Дыхании» и всех танцоров в другом «Дыхании». – Ее голос звучит тоскливо. – Каждый в этом городе дышит одним и тем же… И я не знаю как дышать по-другому. Никто не знает. Ну кроме тебя, – уже намного веселее добавляет она. – Именно поэтому ты всем так интересна.

Я собираюсь ответить, что в Лондоне дышать намного сложнее, но громкий гудок автомобиля прерывает меня.

Мы оборачиваемся и видим уже знакомую машину. Мистер Июль собственной персоной. Вид у него, как обычно, недовольный. Думаю, он даже не очень хотел привлекать наше внимание, судя по Томасу, которого он отбрасывает обратно на пассажирское сиденье, чтобы тот не дотянулся до гудка.

Машина останавливается, а Лола чуть ли не прячется у меня за спиной, как ребенок за родителем.

– Привет, Лили. И… Лола, – протягивает Томас, выглядывая из открытого окна. Его волосы в беспорядке, а под глазами залегли синяки. – Садитесь, мы вас подвезем.

– Ты подвозишь меня с моего первого дня в этом городе. – Я выгибаю бровь.

Марк недовольно хмыкает:

– Это делаю я.

Я театрально прикладываю руку к груди.

– Стоит ли мне вручить тебе за это медаль?

– Можешь просто исчезнуть, этого будет достаточно.

Идиот.

– Как хорошо, что этого не случится, правда? – мило улыбаюсь я, открывая заднюю дверь, чтобы примостить свой зад на его драгоценное кожаное сиденье.

Меня встречает ошеломленное лицо Мии.

– Ради всего святого, у вашей семьи на меня срабатывает радар? – ворчу я, залезая в машину и затягивая туда густо покрасневшую Лолу.

Что с ней такое? Последние пятнадцать минут она болтала без умолку.

– Не обращай внимания на этого грубияна. Он позорит нашу семью, – причитает Мия. – Если бы мама слышала это, то она отшлепала тебя, Марк.

– Мне скоро тридцать, – ворчание Марка, заглушается гулом мотора.

– Вчера она ударила меня тапком по заднице, когда я сказал Мие, что ей не подходит цвет помады, – рассуждает Томас.

Мия часто кивает:

– И правильно сделала!

Я сижу посередине заднего сиденья, взгляд то и дело пересекается с глазами Марка через зеркало заднего вида. Когда он начинает смотреть на меня слишком долго, то чисто из вредности подмигиваю ему. Машину слегка ведет, и Марк закашливается.

Я посмеиваюсь себе под нос, опускаю взгляд и неожиданно замечаю, что по всей правой руке Марка тянется огромный синяк.

– Что случилось? – вырывается из меня. Я ругаю себя, что не смогла сдержать свое волнение.

Да, именно волнение, а не интерес. Почему я за него переживаю, если почти не знаю?

Мия замечает мой взгляд, направленный на руку Марка и отвечает:

– Сложная ночь, ты не слышала? – Она смотрит на Лолу, которая, видимо, в курсе событий.

– Я не успела рассказать.

– Что не успела рассказать? – Смотрю между ними.

– Со вчерашнего вечера горело несколько акров леса недалеко от «Дыхания». Жемчужина, одна из лошадей ранчо, раньше всех почувствовала запах дыма и убежала, проломив забор. Помимо того, что нужно было тушить пожар, еще требовалось отыскать животное, которое пребывало в ужасе и могло пострадать.

– Жемчужина была дикой, когда мы ее поймали, Марк взял удар на себя, – заканчивает Томас, пока его брат, как всегда молчит. Хотя именно он является главным героем этой истории.

– Сейчас все хорошо? – спрашиваю я, встречаясь взглядом с Марком в зеркале.

– Да, Жемчужина в безопасности и не пострадала. Ну а лес… его спасли насколько это возможно, – отвечает Томас.

– Я спрашивала не про них. – Хмурюсь, начиная чувствовать себя неловко.

Все замолкают и, кажется, даже не дышат.

– Я в порядке. – Колючий голос Марка, заполняет салон.

Почему-то я протяжно выдыхаю, хотя не уверена, что задерживала дыхание. Мия сжимает мое бедро.

– Иногда я не сплю всю ночь, когда они оба на вызове. Так что это нормально переживать… за всех.

– Да, – неожиданно соглашается Лола, смотря на Томаса через боковое зеркало.

– Мне сказали, что ты будешь преподавать в «Дыхании», – Мия переводит тему.

Мне начинает нравится, что в этом городе не нужно сто раз повторять одно и тоже. Достаточно что-нибудь рассказать одному человеку.

– Верно.

Я киваю и рассказываю о тренировках с Ричардом и чемпионате по танцам.

– Я хожу туда по четвергам, надеюсь, ты научишь меня танцевать самбу. Она никак не дается мне.

Постепенно напряжение в машине улетучивается, задорная и веселая Мия занимает место у воображаемого микрофона, рассказывая историю за историей. Так я узнаю о том, что они с Лолой буквально выросли бок о бок, потому что родились с разницей в два года. Мия не упускает ни одной детали, когда рассказывает, как они портили свидания ее братьям, врываясь в их комнаты посреди… ну посреди самого интересного.

– Ты была неумолима, Мия, – смеется Томас. – Клянусь, мои девушки боялись снять с себя даже свитер, не говоря уже о большем.

– Это все Лола! – Мия взмахивает руками, как бы говоря, что она тут не причем. – Она всегда говорила, что у вас там намного интереснее, чем с нашими куклами.

Томас хмыкает:

– У нас и правда было интереснее.

– Ага, – фыркает Мия. – Именно поэтому мы с Лолой слишком рано узнали куда что вставляется. Боже, до сих пор не могу избавиться от этого, выжженного на моей сетчатке, изображения. Ты и Стелла Маккартни  на письменном столе, который, кстати, потом достался мне по наследству, – морщится она. – Мне пришлось его дезинфицировать.

Я не могу удержаться от смеха и впервые за все время, что мы едем, расслабляюсь и откидываюсь на спинку сиденья. Не знаю почему, но с этими людьми мне слишком быстро удается почувствовать себя комфортно.

Даже в те первые дни, когда я для каждого жителя Флэйминга была чужой, то все равно не ощущала себя так ужасно, как в любой ситуации или компании в Лондоне.

Лили Маршалл была лишним пазлом в идеальной картине чего бы то ни было. Сейчас же, с этими людьми, в этом малюсеньком городе Монтаны на заднем сиденье Шевроле Тахо, которое заливает оранжевый свет заходящего солнца, Лили Маршалл чувствует себя счастливой.

Счастливее, чем когда впервые купила миндальное молоко и дом для Барби.

Сначала, мы высаживаем Томаса и Лолу, которые, как я выяснила, живут рядом. Затем прощаемся с Мией, исчезающей в огромном доме Саммерсов. Он не выглядит помпезно и роскошно, как дворец, но его размеры внушительны. А какой-то модный деревенский, – или как я его прозвала: современный бабушкин, – стиль придает дому уют.

Когда мы с Марком остаемся один на один, это ощущается как дежавю.

Я, он с недовольной физиономией, Шевроле Тахо с мягкой кожей на сиденьях и разбитые дороги Флэйминга, штат Монтана. Кажется, это становится константой моего вечера.