"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Хай Алекс - Страница 370

Взобравшись наверх, я понёсся между невысоких скал, петляя по тропкам. Это был склон какой-то горы, которая уже рассыпалась от времени, и обнажились массивные древние наслоения — они торчали толстыми стенами, иногда превращая дорогу в целые ущелья.

В прямой видимости того мага не было, и я напрягался до предела, пытаясь ощутить хоть какой-то пси-след. Опасная ситуация подарила мне высокую чувствительность, а удивление наставника Саймона насчёт того, что я услышал вертуна, только подтверждало это.

Я мог чувствовать псионику, но не мог ей пользоваться. Как немой среди говорящих…

Магический след не ощущался, но спустя пару минут я наткнулся на физический. Незнакомец явно не скрывался — пробежался по известняковой пыли, оставив чёткие отпечатки ботинок.

Приободрившись, я чуть ускорился, но сразу же сбавил шаг. Лёгкие Василия уже горели огнём.

Что, впервые такое состояние, задохлик? Ничего, для тебя будет открытием, что потом открывается второе дыхание. Правда, долго на нём не протянешь, если не выбрать правильный темп.

А это я умел… Вот только завтра мы с тобой не встанем даже с кровати. Я уже отвык от мышечной боли, но вчерашние подвиги со «снежками» прекрасно чувствовались в моих мышцах. Намахался саблей, и теперь я чуял каждую жилку в руках.

Завтра с ногами будет то же самое, только в десять раз хуже.

Внутренне я радовался, что снова в своей стихии. Одинокий снайпер, посылаемый в трудную точку выполнить невозможное задание. И чаще всего оно выполнялось именно потому, что считалось невыполнимым.

А вот это уже похоже на тренировочную иллюзию. Я снова попытался всмотреться внутрь, сдвинуть блок с нижней чакры. Нет, намертво стоит, жжёный псарь!

Ещё несколько секунд бега, мне пришлось преодолеть пару трёхметровых скалистых отрогов, и я почувствовал, что выдыхаюсь. На хрен, Василий, в который раз я удивляюсь, какой же ты хилый.

Я уже перешёл на шаг, понимая, что лучше повернуть назад, когда снова повеяло псионикой.

Чистой… невероятно чистой для этого мира.

Твою-то псину!

Крепко сжимая нож, я осторожно, стараясь не шуметь, приблизился вдоль отвесной скалы к разрыву впереди, куда сворачивала тропка.

Тут уже слышался голос, доносящийся из-за поворота. Оратор не стеснялся, говорил громко, но вот язык был мне не знаком.

— Отуру куа… кон… ага.

Я приблизился к краю скалы, выглянул. Мне повезло — незнакомец в сером плаще расположился на краю пригорка, боком к прогалу, и как раз повернулся в другую сторону.

Отсюда открывался прекрасный вид на горы, чуть ниже виднелся овраг, уходящий к соседнему склону.

Мужчина сидел в позе лотоса, держа в руках небольшой хрустальный шарик мутно-зелёного цвета. Говорил незнакомец именно в него, поднеся к губам.

Чистой псионикой веяло как раз от этого шарика, и, бьюсь об заклад, я мог даже разобрать, что там шептали. Какой-то вид связи.

В моей голове сразу сложился паззл.

Хмырь сделал своё дело, и теперь спокойно докладывает. Это незнакомый Василию язык, а значит, передо мной явно не местный.

Вояка во мне сразу ощерил клыки. Твою псину, да это же просто диверсант! Дождался группу студентов из городской академии, пробудил вертуна и вызвал тварь, а теперь докладывает о своих успехах.

Ему даже не надо преследовать особую цель, это же обычный терроризм. Запугать горожан, студентов. Потом сюда пришлют, конечно, облаву, но этот незнакомец, скорее всего, ждать их тут не будет.

А потом сделает то же самое в другом месте. И постепенно в умах местных жителей появится недоверие к власти и к полиции.

— Унде комо, — сказал мужчина, кивнув неведомому собеседнику, и спрятал шарик в карман.

А потом засмеялся, хлопнув себя по бёдрам:

— Ну, красногорская мразь, расслабились? Вылунь сраная, вы у меня ещё попляшете…

Я приготовился к прыжку, и в этот момент под моей ногой хрустнул камешек.

Хмырь резко повернулся, под плащом мелькнуло лицо. Острые черты, нос с явной горбинкой, коричневые глаза. Отдалённо знакомое лицо, такое, что Василий внутри меня удивился.

Время словно замедлилось, когда я прыгнул. А мужчина уже перекатывался на спину, выстреливая ногой мне навстречу. Ботинок мелькнул возле моего живота, мне пришлось притормозить, но я успел полоснуть лезвием по штанине.

— Мразь, — выругался хмырь.

Довершив кувырок, он присел на корточки, и сделал движение… До боли знакомое движение, когда рука солдата движется к кобуре под мышкой, а потом выхватывает пистолет.

Я никогда в этом теле не качал маятник, да и на родной Земле это всегда считалось больше техникой везения. Ощущая от рывка боль в спине и толчковой ноге, я дёрнулся в сторону.

Прогремел выстрел, что-то полоснуло мне по бедру. И я, как десятки тысяч раз до этого, метнул в падении нож. Самый полезный навык для солдата, уходящего с линии огня.

Вот только десятки тысяч раз нож метало другое тело. Я целился в лицо, но лезвие ушло заметно в сторону — и воткнулось прямо под вооружённую руку.

— Лунная падаль!

Брызнула кровь, по камням покатился пистолет. Незнакомец заорал, а я уже подхватил первый попавший под плечо камень, бросил.

Вскользь ему попало по голове, хмырь снова кувыркнулся… и, скатившись с пригорка, припустил по оврагу со всех ног. Он прижимал раненую руку к телу, и даже не оборачивался.

Я метнул ещё камень, сделал шаг следом. И упал, заорав от боли. Да твою псину, этот толчковый прострелил мне ногу!

— Вот же сволочь, — ворчал я то ли от злости, то ли от обиды.

До меня только сейчас стало доходить, какую глупую авантюру я учудил.

Рядом валялся пистолет. Миниатюрный, с бронзовой вязью по короткому стволу, и с небольшой ручкой. От него ещё шёл дымок, и я прекрасно ощущал такой знакомый запах пороха. Никакой магии.

Твою же мать, да это огнестрельное оружие. Да, система допотопная, из-за такого размера у него куча минусов. Однозарядный, и даже навскидку я понимал, что процесс заряжания долгий.

Ощутив под коленом влагу и лёгкое головокружение, я выругался. Твою мать!

Сев, я сорвал с себя рубаху и перехватил ей бедро выше выстрела, затянул до скрипа. Лишь бы не порвалась.

Я прислонился к скале затылком. Плечо ныло от падения, кажется, я даже лоб рассёк.

Ладно, теперь думать, как быть дальше…

Глава 14. Высокомерный

Ничего я не придумал…

Только перетянул ногу ремнём от штанов, а рубаху использовал, как повязку. Не нравилась мне нога… не задело ли кость? Да и пуля всё ещё там.

Надорвал я Василия, жжёный пёс, не пожалел, и теперь даже не мог двинуться. От боли в ноге хотелось выть, ныло ушибленное о землю плечо, кружилась голова от потери крови. Да и все мышцы разом отказались подчиняться — наказание за пробежку по горам пришло гораздо раньше.

А горы впереди были красивыми. Я вспоминал свои командировки, пытаясь понять, где неправильно поступил.

Многие считают, что все вояки — бездумные машины, которые не имеют собственного мнения. На самом деле, когда появляется свободное время, солдат очень много думает. И задача командования в том и состоит, чтобы этого свободного времени было как можно меньше.

Думающий солдат опасен для отлаженного армейского механизма. Армия — это оружие, и если оно вдруг начинает размышлять, стрелять ему или нет, то оно бесполезно.

Я усмехнулся, вспоминая мнение сослуживцев на этот счёт. Жжёный псарь, а ведь первое, чему учат псионика — именно думать. Без полного погружения в свой мозг псионик бесполезен.

Синяя Луна безмятежно плыла по небу, а солнце было где-то за той скалой, к которой я прижимался спиной. Пробоина, наверное, выйдет из-за горизонта завтра.

Все эти маги, луны, вертуны…

В этом следовало разобраться, но, насколько я понял, это было сложно даже для местных. Что-то уже изучено, а что-то так и остаётся тайной.