"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Хай Алекс - Страница 586

Это и главы родов, и генералы, и губернаторы, и всевозможные влиятельные лунные и даже подлунные... В общем, все, кто имел вес в обществе и был вхож во дворец.

— Они все лишь кажутся верными, — поморщился оракул, — Но если копнуть, у каждого найдётся скелет в шкафу… Но вы не волнуйтесь, Стражи Душ всегда стоят на страже вашего спокойствия.

Леон смутился и потёр подбородок, явно думая, как странно звучит «стражи на страже»…

Я ничего не сказал. Стражи Душ тоже как-то пытались меня убить, пока я не попал во дворец, так что насчёт скелетов в шкафу он был прав. Да и спокойным моё нахождение во дворце тоже не назовёшь.

— Потом, после перерыва, собирается Малый Круг, — продолжил Леон.

Конечно, он не знал, что там обсуждается. Но подозревал, что это щекотливые вопросы, возникшие в ходе Большого Совета. В Малом круге оставались самые великие и самые приближённые, и только они имели право решать судьбу Красногории.

Я помнил только то, что в Малый Круг входит Вепрев-старший, который чуть не поженил меня на какой-то своей юной родственнице. От Вепревых я очень шумно сбежал, оставив их с носом и без техники Пса, а заодно прихватив с собой старшего сына… с очень большим носом. Так что будет даже интересно, как на меня среагирует глава рода Вепревых.

Леон пояснил, что Советы могли продолжаться друг за другом несколько недель. Большой, малый, большой, малый… И так по новой, пока государь не выступит перед народом с окончательным заявлением, где подпишет какой-нибудь важный указ.

— Сейчас времена непростые, — шептал оракул, ёрзая глазами по коридору, по которому мы шли, — Война на юге, ещё и голод в северных окраинах, там безлунные уже бунтуют. И в горах Диофана неспокойно.

Он скользнул по мне взглядом. Я только хмыкнул — уже мне ли не знать, как оно там неспокойно.

— А что там мой спаситель? — неожиданно спросил я.

— А? Какой спаситель? — Страж удивился.

— Тот гвардеец, которому глаза посекло…

Оракул замолчал, прищурившись. Слишком долго думал, что мне ответить.

— Ну ясно, — проворчал я, и рыкнул так, чтобы услышали и солдаты сзади, — Загребли, значит, да? Выжгли уже ему душу, мозгоправы недолунные?!

— Магистр Мозырев верно служит вашему отцу, у него большой опыт, и я…

— Всегда только и думаете, как нашим огняшам душу вывернуть, — с нажимом выругался я, почуяв слабину у собеседника.

К моей великой радости, я услышал где-то позади робкий возглас поддержки. А псионика подсказала, что практически все гвардейцы навострили уши, жадно стараясь услышать ещё хоть слово.

— Я… — тот заикнулся, — Нет, что вы, ваше…

— Так выжгли мозги ему?

Некоторые гвардейцы зароптали, и Леон нахмурился. Ему не нравилось, в какую сторону я резко увёл разговор.

— Нет ещё, — тут он опомнился, — То есть, никто и не собирался выжигать… Да сожри меня Пробоина! Магистр… кхм… великий магистр хочет подождать окончания Совета, чтобы лично… — он не закончил, пытаясь подобрать слова.

Я стиснул кулаки. Да вашу псину, ну почему мне никогда не хватает времени? Почему у меня нет способности разделяться на несколько Васьков, чтобы быть сразу в нескольких местах?

Опять не успеваю… Может, во время перерыва попробовать? Мне было важно узнать, кто и почему пытался меня убить.

— Этот парень со мной с самого начала тут, на службе, — послышалось позади.

— Мне деньгами помог в прошлом месяце. Мировой красногорец!

О, да, всё-таки рыбка клюнула.

Впереди в конце коридора уже показались высокие двойные двери. Там на посту стояло ещё несколько гвардейцев и оракулов. Кажется, пришли, а значит, времени всё меньше.

— Что задумал твой магистр? — я нахмурил брови, сказав нарочито громко, — Гвардеец пожертвовал своей жизнью, чтобы защитить меня, сына нашего любимого Царя. Каким я буду правителем, если буду вот так отвечать на верность моих солдат?!

Ох, как же всё-таки хорошо, что у меня есть какая-то власть. Я ещё не чувствовал её толком, не мог нащупать край дозволенного, но уже видел, как слегка побледнел Леон. И как отозвались в едином порыве позади гвардейцы.

Это была не моя власть, а лишь отголосок отцовской, всего лишь тень. Но её хватило.

Мы остановились, и я пристально посмотрел на Леона.

— Так что хочет сделать магистр с моим спасителем?

— Великий магистр Мозырев подозревает, что… — оракул покосился на гвардейцев, жадно ловящих каждое слово, — Что…

— А что будет потом, он подумал? Я не оставлю это так!

Как я и ожидал, Леон ушёл в глухую оборону.

— Ваше лунное величие, — ровно проговорил он, — Мы знаем не больше, чем нам дозволено…

— Мы?! То есть, ты решаешь, сколько мне дозволено?

Ловушка, в которую попал Страж Душ, сужалась. В принципе, этот концерт был рассчитан не на него, поэтому я и не надеялся, что смогу запугать оракула.

— Я… ваше… я передам великому магистру вашу озабоченность, — наконец, нашёлся Леон.

— Озабоченность не спасёт жизнь хорошего парня, — сказал я и двинулся к двойным дверям.

Прошёл мимо нескольких гвардейцев на посту, пожирающих меня глазами. Кто-то смотрел с недоверием, кто-то удивлённо, а кто-то с искренним восхищением. Оставалось надеяться, что это даст свои плоды.

Двери раскрылись…

— Его лунное величие, освящённое ликом Красной Луны, царевич Василий Олегович Рюревский!

Глава 8. Равнодушные

Пройдя через двери, я оказался в пятне света — пирусный прожектор под высоким сводчатым потолком нещадно слепил, показывая меня собравшейся элите Красногории. Я едва сдержался, чтоб не зажмуриться и не прикрыться руками.

Не самая лучшая ситуация для бойца. Но жжёным псом и не пахло, интуиция молчала, поэтому пришлось смириться с церемониалом.

Кое-как я смог разглядеть, куда попал. Зал Большого Совета представлял из себя настоящий амфитеатр, окружающий круглую площадку с троном, на котором восседал Рюревский.

Тусклый свет падал из тонких высоких окон, резко очерчивая головы людей, полукругом сидящих вокруг центра. Нет, не могу различить лица.

Так я стоял некоторое время, позволяя собравшимся рассмотреть меня. Ох, ненавижу это чувство — как будто командование на ковёр вызвало. Но времени я не терял: сам осторожно прощупывал псионику, витающую в воздухе, чтобы определить, какие настроения преобладают в этом коллективе.

В основном безразличие. Большинству тут совершенно наплевать, кто будет ими в будущем править, главное, чтобы не поменялся их привычный уклад.

Конечно, я заметил несколько очагов ненависти, причём вполне искренней. У кого-то эта ненависть перемежалась с неприятным удивлением, будто они не ожидали увидеть в двойных дверях именно мою персону.

Я пока не мог рассмотреть, кто это, потому что какой-то идиот продолжал слепить меня прожектором.

Были и тревога, и грусть, и усталость — почти никто радости от моего появления не испытывал. Что примечательно, я поймал несколько лучей любопытства. Видимо, это были самые настоящие неудачники, которые до последнего не знали, что творится во дворце.

Наконец, прожектор погас, и в зале прибавилось общее освещение.

— Большой Совет объявляю открытым, — Царь поднял обычный небольшой молоточек и звонко стукнул им по медному пятачку на подлокотнике, — Сын, подойди!

При слове «сын» возбуждённые шепотки в зале усилились.

Делать нечего, пришлось прошагать по мягкому ковру. Рука Олега Рюревского указывала на большой резной табурет, стоящий близко к трону, по правую руку.

Замявшись на секунду, я всё же сел. Тотчас Царь тронул моё плечо:

— Господа советники. Господа Лунные! Пришлось немного нарушить церемониал, в этот раз мы сразу начинаем с Большого Совета, но сейчас вы поймёте, почему. С нетерпением представляю вам моего сына. Долгие годы поисков увенчались успехом… — голос сидящего на троне был сиплым и натянутым.

Каким-то образом его было слышно во всех уголках помещения, мне даже чудилось лёгкое эхо. Государь продолжал говорить, как это было сложно, и как важно для Красногории и его Великого Лунного Рода.