"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Хай Алекс - Страница 706

Опасаясь лишний раз прикоснуться ко всему этому инструментарию, я прошёл к столу – рабочему месту, где лежало несколько разрозненных бумажек. Быстро просмотрев, понял: здесь творили дичь на порядок более сложную, нежели ту, что нам некогда преподавали в университете. Однако помимо бумажек с непонятными обозначениями у меня под рукой наруч с интернетом и какое-никакое образование. Кроме того, обнаружился ещё и мусор с нерабочими схемами... среди которых я узнал несколько фрагментов от наручей.

Через десять минут битья головой о стол, я уже примерно представлял, что здесь пытались сотворить: излучатель, способный перехватывать сигнал, вероятно, наручей, и перенаправлять его на другое внешнее устройство. Это если ОЧЕНЬ и ОЧЕНЬ примерно, ибо как я не бился, большую часть связей понять так и не смог. Но при этом я вспомнил ту вундервафлю, которую использовал Артефактор, когда он пришёл на бандитскую сходку, да и при нападении на Храм, и почему-то уверовал – это связано.

– Нашёл! – раздался радостный писк Брута из соседней комнаты. – Кажется, я нашёл!

Я чуть ли не с облегчением покинул мастерскую, которая заставила меня усомниться в собственном интеллекте. В комнате Максима с момента нашего посещения ничего не изменилось, только Брут нетерпеливо прыгал на столе. Надя появилась следом и выглянула из-за плеча.

– Вскройте шкафчик, он заперт. Там бумаги, – затараторил бестелесный питомец.

Сказано – сделано. В этот раз даже не потребовался револьвер. Хороший удар, и маленький замочек не выдержал. Внутри оказались сваленные в кучу документы: начиная от расчёток и счетов на квартиру, заканчивая документами собственности на квартиру и данными из банка о счетах. Подобная безалаберность радикально диссонировала с продуманным убранством мастерской.

Мы с Надей в четыре руки начали разбираться в этих завалах, пока Брут нетерпеливо прыгал рядом. А когда добрались до письма в конверте, какие ещё изредка присылают либо из государственных, либо из очень пафосных учреждений, Брут попытался его выцепить, обращая наше внимание.

Это оказалось извещение из “3-ей Городской больницы”. Там в официальных тонах сообщалось, что следующий платёж для аренды отдельной палаты и оборудования необходимо произвести не позднее 25 числа сего месяца, иначе пациент будет отключён от аппаратов жизнеобеспечения. Я дважды перечитал письмо, но имени пациента не обнаружил.

– Нехорошо копаться в чужих вещах, – меланхолично раздалось за нашими спинами.

Подпрыгнул и развернулся я так быстро, что аж воздух в ушах свистнул. Но Максима, чей голос я и слышал, в комнате не обнаружилось. Зато ожил ноутбук, так и валявшийся на кровати хозяина квартиры, которым я хотел заняться следующим пунктом. Там во весь экран улыбалось лицо Максима.

– У нас есть постановление, – на всякий случай отметил я. – И мы волновались после вашего исчезновения.

– Ничуть не сомневаюсь, – Максим хохотнул. А меня передёрнуло: так неестественно это звучало. – Вы подготовились. Но от этого ваш поступок не становится лучше. Если бы я хотел, чтобы меня нашли, то не терялся бы.

– Логично, – не мог не согласиться я. – Вот только непонятно, зачем вам теряться?

– Что бы найтись! – вновь логично ответствовал Максим, но понятнее от этого не стало.

– И как же поступим? – вклинился Брут в этот “высокоинтеллектуальный” диалог.

– Полагаю, вы продолжите мои поиски, – даже не удивившись из вежливости, ответил Максим. – Я же постараюсь, чтобы вы меня не нашли… по крайне мере, быстро. А для этого мне нужно замести следы. Я взорву свою квартиру через три минуты…

Глаза Нади при этих словах расширились, и она словно маленький метеор рванула на выход. И буквально пять секунд спустя раздался её близкий к истерике крик:

– Здесь металлическая решётка! Я не знаю, откуда она взялась, но тут решётка! – приглушённые звуки возни сопровождали речь и новый уровень истерики: – Она не поддаётся!

– Извините, но вас мне тоже придётся взорвать, – чуть виновато пожал плечами Максим с экрана.

– Вы не особо активно нас убивайте, – меланхолично отметил я. – Три минуты это много. Лишь немногим меньше времени необходимого, дабы отследить ваш вызов.

Через окно нам тоже не уйти: 7 этаж – это далеко лететь. Перебраться к соседям? Могу не успеть, а при взрыве меня стряхнёт со стены. Да и если я каким-нибудь чудом переберусь, то вот Надя точно не успеет. Прыгать с парашютом из простыней? Не… тут таких хороших не найдётся, да и времени шить нет.

– Я, честно говоря, вас не хочу убивать. Я не убийца. Но обстоятельства, поймите… Однако вы можете спастись! – словно случайно вспомнив про такой нюанс, обрадовался с экрана Максим. – Вставьте в слот ноутбука флешку, которую вы забрали в библиотеке, и я открою запоры! А иначе вас просто разорвёт. По заряду в каждой комнате. В общей сложности тротила хватит, чтобы вашу пыль разнесло по округе.

Я задумчиво покивал. Времени осталось две минуты. Искать и пытаться обезвредить взрывчатку? Если мы при обыске не заметили ничего, значит, спрятано неплохо, и за оставшееся время найти не успеем… по крайне мере, всю.

– Брут, быстро в туалет, найди там заряд взрывчатки! Следом ищешь в коридоре! – обозначил я для обысков два самых маленьких по площади помещения.

Брут бросился выполнять. Хотя бы в этот раз не артачится, и то хлеб. Я же набрал на наруче команду и начал быстро собирать в комнате все одеяла, подушки и прочее тряпьё. При этом развлекая террориста:

– Извините, но, пожалуй, откажусь. И с истошными криками бегать по квартире тоже не стану. Но если позволите, то попытаюсь выжить. Вы наверняка наставили камер, можете полюбоваться моими усилиями. Полторы минуты не так много…

– Прошу, попытайтесь, – закивал с экрана собеседник. – Повторюсь, я бы не хотел вас убивать. Хотя вы не выглядите слишком обеспокоенно.

– За сегодня меня пытаются убить уже в… – я отвлёкся, прикидывая на пальцах. – Больше раз, чем следовало! Прожарка электричеством. Попытка заклевать птицами. Стрельба уфолога. Дважды Артефактор пытался меня сбросить с высоты и прибить другими нехорошими способами. Теперь Вы. И это я ещё не считаю разговоры с начальством, а мне после вас придётся отчитываться!

Тем временем баул с тряпками был собран, и я потащил его в ванную комнату. По пути пришлось задержаться в прихожей, где Надя, рыдая, пыталась трясти решётку, перегородившую выход. Качественная! Пруты выходили с одной стороны усиленного короба и входили в пазы с другой стороны, а возможно, и в стену. Выстрелами из револьвера петли и замок не собьёшь – их нет. Максим знал, на кого охотится.

Можно, конечно, найти заряд и установить его между дверью и решёткой, а потом выстрелом подорвать… но велик шанс, что нам и одного заряда хватит, дабы помереть. Да и могут другие заряды от взрыва сдетонировать.

– Стажёр, не паникуй, – я влепил зарёванной и чуть ли не грызущей пруты девушке подзатыльник. – Мы ещё не померли, так что помогай. Уложи тряпки в ванной, той, эмалированной, по всей площади. Быстро. Равномерно.

– Но заче…

– БЫСТРО! – взревел я на дурацкие вопросы.

Девушка подчинилась. Тем временем из ванной комнаты выбежал Брут и поманил меня за собой. Проследовав за товарищем, я пришёл к взрывчатке: бруску тротила грамм на двести под смывным бачком. К счастью, закреплённый лишь на изоленту. Электронный блок с таймером, отсчитывающим время. Никаких гироскопов или других наворотов. Обезвреживать я и не думал: даже Информаторий мне не поможет в столь сжатые сроки разобраться со схемой. Однако таймер давал надежду, что каждый заряд автономен и лишь активируется по общему сигналу – это позволило бы обойти глушилки дронов.

Оттого я без опаски оторвал подарок и поспешил на кухню, где у окна уже жужжал вызванный минутой ранее через наруч дрон. Прилепив к днищу взрывчатку, я отправил летуна подальше и повыше – нужно уменьшать силу взрыва.

А внутренний таймер начал отсчитывать последнюю минуту. Я рванул к холодильнику. Старому. Советскому. Чуть проржавевшему. Но металлическому: не новый пластиковый ширпотреб. Я в несколько движений выгреб всё содержимое и полки из нутра холодного друга, чуть не плача над колбасой, из которой ещё днём ел бутерброды, и, уцепившись, попёр его в ванную. Сказать, что он тяжёлый, значит, ничего не сказать. Но и я не зря улучшал тело с помощью Веры, поэтому кряхтел, матерился, но уверенно пёр.